BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Libmonster ID: BY-1152

Share this article with friends

Большинство исследователей считает конституционно-демократическую партию основной партией российского либерализма, представлявшей его левый фланг. На правом фланге традиционно размещают Союз 17 октября, но с его идентификацией полной ясности до сих пор нет.

Сами октябристы в годы революции 1905 - 1907 гг. делили все партии на три большие группы: левые, правые и партии центра. Свою партию они ставили в центре, называя ее конституционно-монархической1. К своим союзникам октябристы причисляли Торгово-промышленную партию, Партию правового порядка, Прогрессивно-экономическую партию и другие близкие организации. Кадетов они считали радикалами, левыми, оппозицией, но не смешивали с революционерами. Октябристы не включали себя в один политический лагерь с кадетами.

В среде октябристов термин "либерализм" не пользовался популярностью и редко применялся по отношению к своей партии из-за его расплывчатого и неясного характера. "Либерализм" ассоциировался с привнесенными извне западными идеями, а октябристы подчеркивали свою "почвенность". Правящие круги истолковывали этот термин как синоним неблагонадежности и чуть ли не революционаризма. Немаловажное значение играл и образ либерала, созданный русской литературой; ему были свойственны благодушие и мягкотелость, неверие в "темный народ", боязнь революции и вера в благоразумие власти. "Это наименование неясно, - писал кадет В. А. Маклаков, - а для многих, как недостаточно демократическое, и одиозно"2. В агитационно-пропагандистской литературе октябристы, как, впрочем, и кадеты, подчеркивали демократизм и конституционализм своей партии. Впрочем, лидер октябристов А. И. Гучков в своих речах иногда связывал октябризм с либерализмом; бывали случаи, когда на местах в 1905 - 1906 гг. возникали близкие к октябристам политические организации, использовавшие термин "либерализм" в своем названии: в Омске - Русский либеральный союз, в Перми - Конституционно-либеральная партия3. Обе они примкнули к Союзу 17 октября. Позднее, в эмиграции, некоторые октябристы относили свою партию к умеренно-либеральным течениям общественной мысли4.

Небезынтересно проследить, как определяли октябристов кадеты. Все партии они подразделяли на две большие группы: правые (или правительственные) и демократические (или оппозиционные). Правые партии, по словам П. Н. Милюкова, "были созданы в значительной степени искусственно, при непосредственном воздействии правительства, которое и помогало им всячески на выборах"5. Эти партии кадеты делили, в свою очередь, на две группы: правые конституционные и правые антиконституционные. К первой из них кадеты относили Союз 17 октября, Торгово-промышленную партию и близкие к ним организации. Кадет А. А. Кизеветтер считал октябристов буржуазной партией, "защищающей классовые интересы имущих классов", и подчеркивал, что кадеты резко


Егоров Андрей Николаевич - кандидат исторических наук, доцент, зав. кафедрой истории Череповецкого государственного университета.

стр. 157


отмежевались от октябристов с первого дня их существования. Он не относил октябристов к оппозиции, а сближал с правыми: "Правые и октябристы стремились заглушить голос оппозиции и превратить народное представительство в чисто внешний придаток к бюрократическому правительственному механизму"6. Милюков также утверждал, что кадеты и октябристы представляли два разных, порою враждебных, течения общественного мнения7.

Связывая, в традициях того времени, термин "либерализм" с буржуазией, кадеты применяли его по отношению к октябристам. Маклаков называл октябристов партией либеральной буржуазии8. По оценке Кизеветтера, "октябрист - либерал, но он не может быть демократом, поскольку демократы, не разделяя построений утопического социализма, стоят за социальные реформы, идущие вразрез с классовыми интересами командующих владельческих общественных групп"9. Это противопоставление либерализма и демократии было характерно для кадетской публицистики. В этой связи стоит обратить внимание на то, что В. И. Ленин всегда стремился доказать антидемократизм и либерализм кадетов, точно так же как кадеты подчеркивали антидемократизм и либерализм октябристов. Таким образом, в начале XX в. термин "либерализм" был одиозным для демократически настроенной общественности и являлся неприемлемым для той политической партии, которая стремилась опереться на широкие народные массы.

В 1905 - 1907 гг. социалисты имели свою версию расстановки партийно-политических сил. Лидер меньшевиков Ю. О. Мартов разделил все политические партии на четыре группы. На правом фланге - монархические партии (реакционно-консервативные). К партиям центра он отнес Союз 17 октября, Торгово-промышленную партию и другие политические группировки буржуазии. Среди левых партий он выделял две группы - либерально-демократические (кадеты) и революционные10. Очевидно сходство классификации Мартова и Милюкова - у обоих два больших блока (правые и левые), а в них по две группы партий. Разница лишь в том, что для меньшевиков либералами являлись кадеты, а для кадетов - октябристы.

Иначе классифицировал партии Ленин. В феврале 1906 г. в проекте резолюций к Объединительному съезду РСДРП он поделил партии на реакционные, либерально-монархические и революционно-демократические. К правому крылу либерально-монархических партий Ленин отнес Союз 17 октября и близкие к нему организации. Все они представляли собой "классовые организации помещиков и крупной торгово-промышленной буржуазии, явно контрреволюционные, но еще не заключившие сделки о дележе власти с самодержавной бюрократией"11. К либерально-монархическим партиям левого толка Ленин отнес кадетов и Партию демократических реформ.

У социал-демократов различных оттенков либерализм кадетов не вызывал сомнений. Иное дело - либерализм октябристов. Ленин, с одной стороны, подчеркивал классовое сходство кадетов и октябристов, а с другой стороны, видел принципиальные различия, относя их к разным типам партий. По мере изменения политической ситуации Ленин называл октябристов то правыми либералами, то черносотенной партией, то помещал их между черносотенцами и либералами (кадетами)12.

Меньшевистские авторы, как и большевистские, оценивали октябристов как партию консервативную, консервативно-либеральную либо умеренно-либеральную. Ф. И. Дан и Н. Череванин писали, что после Декабрьского вооруженного восстания 1905 г. в "октябризм" хлынули элементы, "сгруппированные под руководством бюрократии в различные "партии порядка", задача которых - борьба с революционным движением"13. К таким партиям, кроме октябристов, меньшевики причисляли различные политические объединения промышленников и предпринимателей - Торгово-промышленный союз, Умеренно-прогрессивную партию, Торгово-промышленную партию и др. Все эти партии считались консервативными и не могли претендовать на звание либеральных. Олицетворением октябристского консерватизма для меньшевиков был Гучков.

В то же время, по мнению меньшевиков, в партии октябристов в первое время имелось и либеральное течение, желавшее сочетать поддержку правительства с отстаиванием либеральной программы (Д. Н. Шипов, П. А. Гейден). Но постепенно это течение в октябризме ослабевало: "Умеренный либерализм программы Союза стушевался перед готовностью активно поддерживать контрреволюцию в ее истребительной войне против народных масс"14. Летом 1906 г. Шипов, Гейден и их сторонники вышли из Союза 17 октября из-за несогласия с поддержкой Гучковым репрессивных мер П. А. Столыпина. После их ухода октябристы окончательно утратили свой либерализм и стали сливаться в одну общую реакционную массу с правыми. Так в итоге меньшевистская историография отлучила октябристов от либерализма.

В ранней советской историографии к либеральным партиям относили кадетов и октябристов. "Кадетская партия представляла собой левое крыло либерализма, октябристская партия - правое, консервативное крыло либерализма, точнее - национал-либерализм", - писал И. Вардин15. Другие либеральные партии и группы (мирнообновленцы, Партия правового порядка, прогрессис-

стр. 158


ты, Партия демократических реформ и т.д.), по его мнению, не играли существенной роли, примыкая то к кадетам, то к октябристам.

Советские историки 1920 - 1930-х годов считали важнейшим для характеристики той или иной политической партии ее социальный, классовый состав. Поэтому термин "либерализм" они использовали нечасто и неконкретно, не связывая его с какой-то одной политической партией. Обычно употреблялось выражение либеральная буржуазия, а поскольку главным выразителем буржуазной идеологии считались кадеты, то подразумевалось, что именно они и есть либералы в первую очередь. Октябристов зачисляли то в правые, черносотенцы, то в центр, за которым, по мнению советских историков, стояла либеральная буржуазия. Например, СЕ. Сеф считал, что в Союз 17 октября и близкие к нему партии вошли либерально настроенные представители крупнопромышленной буржуазии, а "средостением, которое образовалось между партиями центра и черносотенцами" являлась Партия правового порядка16. Е. Д. Черменский разместил Союз 17 октября и близкие к нему организации на правом фланге либерально-монархических партий (кадеты - левый фланг)17. Эти партии он считал крупнобуржуазными, а поскольку либерализм для советских историков был буржуазной идеологией, то и буржуазные партии должны были быть либеральными.

Начиная со второй половины 1930-х годов представление о принадлежности буржуазии и ее партий к самостоятельному политическому лагерю постепенно уступило место теории двух политических лагерей (рабочий класс и крестьянство, с одной стороны, царизм и буржуазия - с другой). В одну группу были объединены консервативные и либеральные партии. В ходе ликвидации последствий "культа личности" столь упрощенный, если не сказать примитивный, подход стал пересматриваться. Постепенно утвердилось мнение о существовании в дореволюционной России трех политических лагерей: правительственного, либерально-буржуазного и революционно-демократического, что вытекало из ленинской публицистики и методологии классового подхода. После утверждения этой концепции в 1960-е годы советские историки, отставшие в изучении этой проблематики от зарубежной, "буржуазной" историографии, столкнулись с проблемой: какие партии считать, с точки зрения марксизма-ленинизма, либеральными?

Определение кадетов как либералов не вызывало сомнений, но с октябристами было сложнее. Выявились два противоречия. Во-первых, отсутствовало определенное указание Ленина: в разное время он по-разному оценивал октябристов, то относя их к либералам, то нет. Поэтому простое цитирование не удовлетворяло. Во-вторых, в партию октябристов входили как помещики, так и буржуазия - в противоречии с представлением о прямой связи буржуазии с либерализмом, а помещиков с консерватизмом. Долгое время советские историки избегали вопроса о том, являются октябристы либералами или нет. Гораздо важнее для них было то, что октябристы являлись контрреволюционной партией помещиков и буржуазии, поддерживавшей царское правительство.

Однако в 1960-е годы назрела потребность решить и этот вопрос. А. Я. Аврех попытался примирить возникшие противоречия. Он писал: "Октябристская партия была одновременно и буржуазной и помещичьей партией. С одной стороны, она представляла собой правое крыло русского буржуазного либерализма, с другой - выражала интересы помещиков-крепостников, была родственна другим помещичьим партиям - умеренно правым и националистам"18. Приводя данные о преобладании в ЦК Союза 17 октября и в думской фракции помещиков над буржуазией, он утверждал, что в третьеиюньский период октябристы были "на три четверти консервативно-помещичьей партией, где о "знамени" манифеста 17 октября помнили лишь немногие "левые" октябристы"19. Если продолжить его рассуждение логически, то октябристы на одну четверть все же оставались либералами. При этом почему-то не возникал вопрос - а разве помещик не может быть либералом по убеждениям?

В те же годы политическое развитие России в третьеиюньский период изучал В. С. Дякин. К либеральному лагерю он относил кадетов и прогрессистов, а октябристам отказывал в либерализме. Причина такой позиции, кроме ссылок на мнение Ленина, заключалась в самом подходе исследователя к поставленной проблеме. Он считал, что в буржуазном и помещичьем лагерях было три течения: либеральное, бонапартистское и легитимистское20. Последнее из них, возглавляемое Советом объединенного дворянства, выражало интересы правых, прежде всего помещичьих, группировок. Бонапартистское течение возглавлял Столыпин, стремившийся вместе с октябристами провести в России буржуазные реформы, преодолевая ожесточенное сопротивление правых. Именно эта борьба и явилась определяющим фактором всей внутренней политики царизма. При таком подходе получалось, что октябристы либералами не являются, поскольку тогда пришлось бы объявить либералом и самого Столыпина. В зарубежной историографии подобная точка зрения существовала, но для советских историков она была неприемлема. Неудивительно, что против Дякина резко выступил Аврех. Опираясь на ленинские работы, он указывал, что "Столыпин - это именно и преж-

стр. 159


де всего правый, крайний реакционер, проводник политики, вошедшей в историю под именем столыпинской реакции"21. Аврех отделял Столыпина от октябристов, не отказывая последним в принадлежности (хотя бы на одну четверть) к правому флангу русского либерализма.

К левому флангу правых партий отнес октябристов В. В. Комин, отказав им в либерализме на том основании, что они "всегда выступали с правыми в поддержку самодержавия"22. Программные заявления октябристов он назвал громкими разговорами о "конституции" и даже о "свободах", за которыми скрывалась "контрреволюционная сущность".

По мнению Л. М. Спирина, все несоциалистические партии образовывали три группы: либеральные буржуазные партии (кадеты, Партия демократических реформ, мирнообновленцы и прогрессисты); реакционные буржуазные партии (октябристы, Партия правового порядка, Торгово-промышленная партия, Торгово-промышленный союз, Прогрессивная экономическая партия); помещичье-монархические партии (Союз русского народа и т.п.). Он отмечал, что деление на либеральные и реакционные партии "в известной мере условно и временно". Либеральная партия при изменении обстановки могла повернуть вправо, а реакционная - на определенном этапе стать оппозиционной к правительству. "В целом же, - констатировал Спирин, - либерально-буржуазными можно назвать партии, находившиеся в оппозиции к царскому правительству, реакционными - поддерживавшие его. Как правило, последние были великодержавно-шовинистическими или националистическими"23. Подобные оценки для того времени были вполне естественны, принимая во внимание логику классового подхода и уровень разработки методологических вопросов.

В дальнейшем во взглядах Спирина произошла эволюция. На одной из научных конференций начала 1980-х годов он заявил, что следует делить буржуазные партии "не на либеральные (кадеты и им подобные) и реакционные (октябристы и иже с ними), а на либеральные и консервативные". К консервативным партиям, по его мнению, принадлежали и "октябристы и все те политические организации, которые были им родственны и проводили аналогичную октябристам политику"24. Правые партии, подобные Союзу русского народа, он оценивал как помещичье-монархические.

Специально исследованием партии октябристов занимался В. В. Шелохаев. Он отнес ее к либерально-консервативному политическому направлению, которое существенно отличалось от собственно либерального, представленного партией кадетов. Как он считает, октябристы находились на самом правом фланге либерального лагеря, на границе с правительственно-черносотенным лагерем, причем для октябристов была характерна тенденция к стиранию граней между этими лагерями, намечался переход от оппозиционности к положению правительственной партии25. Рассмотрев политическую доктрину российского либерализма, Шелохаев доказал идеологическое сходство программных установок кадетов, прогрессистов и октябристов, показал их стремление предложить обществу свою модель общественного переустройства России26. Разделяя обоснованную Шелохаевым точку зрения, большинство современных историков относит октябристов к правому флангу российского либерализма27.

Таким образом, сложились две основные точки зрения. Одни историки (Черменский, Аврех, Шелохаев) считали их представителями правого фланга российского либерализма, отмечая при этом в деятельности октябристов тенденцию к стиранию граней между либеральным и консервативным лагерями. Другие (Комин, Дякин, Спирин) отказывали октябристам в либерализме, опираясь прежде всего на факты их сотрудничества с правительством. Обе точки зрения опираются на серьезные доводы. С одной стороны, отрицать либерализм программы октябристов невозможно, но, с другой стороны, невозможно не замечать и настолько резкие противоречия между кадетами и октябристами в области тактики, в отношении к власти и к революционному движению, что приходится ставить под сомнение их принадлежность к единому либеральному лагерю.

Советская историография так и не пришла к определенному мнению по этому вопросу, хотя решение проблемы лежало на поверхности. Нужно было просто отказаться от теории трех политических лагерей и признать, что в стране действовали четыре политических лагеря: консервативный, праволиберальный (консервативно-либеральный, умеренно-либеральный), леволиберальный (радикально-либеральный, либерально-демократический) и социалистический. При таком подходе все встало бы на свои места: октябристы и кадеты были объединены общностью идеологических установок, но конфетные условия политической борьбы развели их в разные политические лагеря.

Однако советская историография так и не сделала этого шага - по понятным причинам. Во-первых, это противоречило ленинским установкам. Во-вторых, это противоречило бы классовому подходу, лежавшему в основе советской методологии и требовавшему рассматривать либерализм как буржуазную идеологию. Естественно, что в таком случае буржуазия не могла иметь два разных либеральных политических лагеря - она могла иметь лишь свой собственный лагерь (кадеты), а если отдельные круги буржуазии это чем-то не устраивало, они могли примкнуть к правительственному

стр. 160


лагерю (октябристы). В-третьих, признав наличие четырех политических лагерей в 1905 - 1907 гг., советские историки, по сути, признали бы меньшевистскую и кадетскую трактовку, так как именно Мартов и Милюков говорили о четырех группах партий. Если же учесть еще и очевидную близость правительства и октябристов, с одной стороны, и ориентацию кадетов влево - с другой, то недалеко и до известного либерального положения о противостоянии двух лагерей: власти и общества, правительства и оппозиции. Подобный подход был для советской историографии неприемлем. Сделав шаг от Сталина к Ленину, отделив либералов от консерваторов, историки не могли сделать следующий шаг - от Ленина к Мартову и Милюкову, разделяя кадетов и октябристов. Впрочем, классификация несоциалистических партий у Спирина практически полностью соответствует классификации Мартова: разница лишь в том, что Спирин противопоставлял либералов социалистическому лагерю, а Мартов их сближал.

Наступившая в последние годы свобода от идеологических ограничений, казалось бы, должна была привести историков к мысли о четырех политических лагерях. Но этого не случилось. Термин "либерализм" историки стали трактовать по-разному. Одни вслед за консервативной эмигрантской историографией отказывали кадетам в либерализме, считая их слишком радикальными. Другие, вслед за Мартовым, называют кадетов представителями демократического либерализма, отказывая в либерализме октябристам за их тесное сотрудничество со Столыпиным. Наиболее последовательную позицию в этом вопросе занял А. В. Гоголевский, подчеркивающий непримиримую борьбу кадетов с октябристами в стенах Государственной думы28.

Теория трех политических лагерей, несмотря на очевидную ограниченность классового подхода, сохранилась; на этой основе создана, например, коллективная работа "История политических партий Центрального Черноземья". Ее авторы, следуя классификации Спирина, к либерально-буржуазному лагерю относят партию кадетов, а в правительственно-монархический лагерь включают две группы партий: помещичье-монархические и буржуазно-реакционные (или буржуазные партии правого толка). Именно к последней группе и отнесены октябристы и близкие к ним партии промышленников и предпринимателей. Авторы отмечают, что октябризм зародился в рамках земско-либерального движения, но не считают октябристов либералами, рассматривая их как конституционных монархистов29.

Своеобразной точки зрения придерживается И. Е. Алексеев. Указывая, что октябризм возник на стыке двух идеологий - консервативной и либеральной, и в разное время по разным вопросам октябристы выступали то как консерваторы, то как либералы, он не видит смысла продолжать спор о том, к какому политическому лагерю принадлежали октябристы, и предложил считать их умеренными монархистами30. С таким определением не приходится спорить: еще кадетская публицистика 1906 - 1907 гг. называла октябристов умеренно-правыми31. Но характеристика октябристов только как умеренных монархистов недостаточна и расплывчата, поскольку не учитывает партийную идеологию.

Пограничное положение партии октябристов между либеральной и консервативной идеологиями, по мнению Е. В. Шандулина, выразилось в сложном идеологическом самоопределении октябристов. "Либеральный идеал октябристов, - пишет он, - обрисовывался ими в отдаленной перспективе, а складывавшаяся ситуация в стране ставила на передний план охранительные задачи... Либерализм октябристов носил долгосрочный, как стратегическая задача характер, а консерватизм - краткосрочный, нередко эмоционально окрашенный настрой"32. Соответственно, консерватизм проявился в тактике партии, ее политических приемах, риторике, а либерализм - в программе и отчасти ценностных предпочтениях.

Многие историки расценивают октябристов и близкие к ним партии как консервативных либералов. И. В. Нарский оспаривает эту точку зрения. Как он считает, сам термин "консервативный либерализм" является слишком размытым и неточным для идентификации партийных образований. В российских условиях соединение понятий "либерализм" и "консерватизм" является аномалией, поскольку первое понятие было синонимом неблагонадежности и свободомыслия, а второе - "реакционности" и косности. Поэтому, опираясь на идеи Б. Н. Чичерина, Нарский предложил заменить близкие термины "консервативный либерализм" и "либеральный консерватизм" одним термином - "консервативный реформизм", предполагающим готовность к осторожным преобразованиям с опорой на "банальные максимы здравого смысла"33. К консервативно-реформистским объединениям он отнес Союз 17 октября, Партию мирного обновления, Партию правового порядка, Торгово-промышленную партию и ряд более мелких, местных образований, замкнув это направление на правом фланге Всероссийским национальным союзом.

Общий подход современной историографии к проблеме партийной классификации состоит в следующем. Все политические партии начала XX в. делятся на консервативные, либеральные и

стр. 161


социалистические, что соответствует тем идеологическим доктринам, которыми они руководствовались в своем политическом поведении. С. В. Тютюкин отмечает, что это деление косвенно отражает и отношение партий к царской власти: поддержка, конструктивная оппозиция, полное отрицание34. В оценке Союза 17 октября среди историков до сих пор нет единства, хотя большинство считает их правыми либералами.

Подобный подход не вызывает возражений, но при этом остается открытым другой вопрос - существовал ли единый либеральный политический лагерь от кадетов до октябристов, или все же их было два. Эту проблему обычно не анализируют, считая достаточным определить кадетов как левых либералов, а октябристов - как правых. При этом как бы подразумевается, что политических лагерей было все же три, что в принципе соответствует трем основным направлениям общественной мысли. Но тем самым неизбежно сглаживаются противоречия между кадетами и октябристами и создается впечатление отсутствия принципиальных различий между ними.

Эта позиция имеет давние корни - еще советские историки не придавали существенного значения противоречиям между октябристами и кадетами, считая, что цели этих двух партий одинаковы, а борьба между ними - не более чем конкуренция за "снискание доверия старой власти"35. Обоснованием и здесь служили, естественно, ленинские положения: "Конкуренция с октябристами - вот характер кадетской "борьбы" с ними. Кадеты борются с октябристами, это несомненно. Но они борются с ними не как представители класса, не как представители более широких слоев населения, не ради смещения той старой власти, к которой приспособляются октябристы, а как их конкуренты, желающие приспособиться к той же власти, служить интересам того же класса"36.

Тенденция к сглаживанию противоречий между кадетами и октябристами ярко проявилась в работах Черменского, утверждавшего, что эти две конкурирующие партии не слились вместе "в значительной мере потому, что с точки зрения буржуазии было выгоднее установить разделение труда между буржуазными партиями таким образом, чтобы правый фланг вел деловую политику, а "левый" был приноровлен к улавливанию в буржуазные сети мелкобуржуазных простаков"37. Однако Шелохаев показал, что различия между этими партиями как по программным, так и по тактическим вопросам отнюдь не были незначительными, хотя в третьеиюньский период и наблюдалась тенденция к сглаживанию "острых углов" между ними38.

Действительно, сближение кадетов и октябристов в IV Думе, их сотрудничество в рамках Прогрессивного блока говорят о консолидации либеральных сил. Но это единение носило лишь временный тактический характер, основанный на неприятии политики верховной власти. Основные противоречия между либеральными партиями никуда не делись - они лишь отошли на второй план. Это показывает история кадетской партии после падения самодержавия. К тому времени Союз 17 октября как организационная структура уже перестал существовать и, по наблюдениям историков, часть бывших октябристов пошла в кадетскую партию. Позднее, в эмиграции, Милюков так описывал этот процесс: "Явившись во время февральской революции в роли не оппозиции, а сторонницей сильной власти и противницей колеблющейся левой социалистической тактики, [кадетская] партия привлекла в свои ряды политических деятелей более правонастроенных и до тех пор к ней не принадлежавших. Эти так называемые "мартовские" кадеты сразу придали тактике партии особый, несвойственный ей характер"39. Конечно, на сегодняшний день еще никто не доказал, что "мартовские" кадеты - это бывшие октябристы, но не будет большой натяжкой искать дореволюционные политические симпатии этих людей в праволиберальном секторе. В итоге после Февраля кадетская партия превратилась в довольно разношерстную организацию. Либеральный публицист С. И. Тхоржевский писал в 1918 г.: "Партия к. -д. в настоящее время - нечего скрывать - объединяет людей всех цветов политического спектра, имеющих один лозунг: реставрация России. Минует буря - и, возможно, внутренние противоречия скажутся и партия расколется"40. Прогноз оказался точным - после "бури", в эмиграции, в 1921 г. кадетская партия действительно раскололась. Это обстоятельство еще раз подтверждает наличие принципиальных противоречий внутри либерального лагеря, которые лишь на время стадились в экстремальных условиях 1914 - 1920 годов.

Прежде чем разделить либеральные партии на два политических лагеря, необходимо условиться о том, что мы понимаем под термином "политический лагерь". Основные критерии данного понятия очевидны: кроме естественной идеологической близости, главное - это единство тактики, общее отношение к существующей власти и другим политическим партиям, а также, что немаловажно, определенная общность психологии и мировоззрения. Если либеральное мировоззрение признает идеалы гражданского общества и правового государства, то в программные документы той или иной партии эти ценности могут включаться лишь как средство для достижения определенных политических целей. В ту или иную партию человек может вступить исходя из разных жизненных установок, в том числе и весьма далеких от принятия партийной идеологии - например,

стр. 162


из-за стремления сделать карьеру. В этой связи требуется различать: одно дело - идейно-политическая доктрина партии, которая может быть консервативной, либеральной, социалистической, и другое дело - партийная политика на деле, которая проявляется в тактике партии, в ее отношении к власти и другим политическим силам. Зачастую именно поведение партии в конкретной ситуации говорит о ее сущности больше, чем любые красивые лозунги, написанные на ее знамени.

Эту разницу отмечала либеральная публицистика. А. С. Изгоев в предисловии к работе своего партийного соратника Ф. Мускатблита о выборах в I Государственную думу отмечал: "Мы переживаем революционную эпоху, а в такое время быстротекущая жизнь делит людей на партии не по их программам, а по тактике... Программные различия еще не имеют такого существенного значения, чтобы на них могли основываться жизненные, большие партии. Партия конституционно-демократическая, прославленная буржуазной, несомненно, имеет в своих рядах некоторых вполне убежденных социалистов. Большой и жизненной политической партией сделала ее не программа, а тактика"41. Ту же мысль проводил и представитель Партии демократических реформ В. Д. Кузьмин-Караваев: "Для оппозиционно настроенных избирателей, голосовавших с к.-д. партией, суть дела была не столько в ее программе, сколько в том, что она является партией, резко и открыто отрицающей нынешнее направление правительственной деятельности. Избирателей, настроенных в противоположном смысле, так же точно влекла к себе не программа Союза 17 октября, а заявление о необходимости оказать поддержку правительству"42.

Это значит, что без общности тактики не может быть единого политического лагеря. Одним из определяющих факторов партийной тактики как раз и являются мировоззренческие, психологические установки партийного руководства и большинства членов партии. Если приложить этот критерий понятия "политический лагерь" к кадетам и октябристам, то окажется, что, кроме сферы идеологии, во всем остальном они существенно расходились. Что же касается небольших центристских и правооктябристских партий, то необходимо дополнительное изучение их поведения. При этом вполне возможно, что "пограничное" положение ряда партий, например Партии мирного обновления, не даст возможности определенно отнести их к тому или другому лагерю. Ничего неожиданного в этом нет - деление партий на лагеря схематично, условно, а политическая борьба слишком сложный феномен, чтобы все его проявления уложить в любую заданную схему. Еще в 1982 г. Спирин предлагал, уточняя понятие "политический лагерь", использовать термин "партийно-политический лагерь"42, что представляется целесообразным.

Многие участники событий видели мировоззренческие, психологические различия между кадетами и октябристами. Кадет Н. Ф. Езерский отмечал: "Союз 17 октября и к.-д. партия в некоторых вопросах, казалось, говорили почти одно и то же, так что иные наивные люди удивлялись, отчего они ссорятся. Однако для внимательного наблюдателя видно было, что здесь то, да не то. Не столько в решении, сколько в самой постановке вопроса замечалась коренная разница: одна партия ставила их ребром, другая - экивоками... Еще больше бросалась в глаза разница в обсуждении вопросов, в общем облике обеих партий. Обыватель требовал не просто признания конституционного режима, а энергичного отстаивания его. И вот в этом к.-д. партия имела неоспоримое преимущество перед Союзом. Именно личное впечатление, неуловимое, психическое влияние тона речей, характера программных требований перетягивало симпатии избирателей на сторону кадетов"44.

Октябрист князь Б. А. Васильчиков вспоминал, что с большинством кадетов, с которыми ему приходилось встречаться, в частной беседе можно было договориться по самым разным общественным и политическим вопросам. Но как только кадеты выступали публично, в прессе, а тем более с трибуны, "так они совершенно менялись; ими овладевал панический страх прослыть недостаточно левыми, недостаточно враждебными "ненавистному правительству", в чем-либо, даже в мелочах, быть с ним солидарными; поддержки себе они искали только от своих левых соседей; отвергая социализм, они дружили с социалистами". Именно поэтому, "в силу своей особой партийной психологии кадеты более склонны к безответственной политике оппозиции, чем к ответственности, сопряженной с властью"45.

Патриарх земского движения Д. Н. Шипов, объясняя в воспоминаниях, почему он не вступил в кадетскую партию, писал, что эта партия "несомненно и искренно" стремилась к осуществлению в политической и социальной жизни истинно демократических идей, и это стремление вполне согласовывалось с его убеждениями. Но "мы, преследуя одинаковые цели, исходили из различных жизнепониманий (курсив мой. - А. Е.)". Далее Шипов показывает, в чем заключалось это разное "жизнепонимание": для кадетов признание партийной политической борьбы "вытекало из основы их политического жизнепонимания", а для умеренных либералов "мысль о необходимости такой борьбы не соответствовала их убеждениям, и они лишь примирялись с ней как с неизбежным злом при развитии политической жизни". Кадетская партия, по мнению Шипова, вступила на путь "несомнен-

стр. 163


но революционный". Он писал: "Желая видеть в социалистических партиях своих союзников, к.-д. тем самым как бы признавали, что в основе идеологии и жизнепонимания той и другой группы нет существенных противоречий, и это признание, думается мне, в значительной мере соответствовало действительности"46.

Если октябристы всегда подчеркивали психологическое, мировоззренческое сходство кадетов и социалистов, то кадеты не раз писали об аналогичном сходстве октябристов и правых. Н. И. Астров в воспоминаниях отмечал, что в 1905 - 1907 гг. "и октябристы и правые были охвачены реакционным настроением. А то, что партия 17 октября объявила себя конституционной, мало говорило уму и сердцу обывателя. Это конституционное оперение полиняло и стерлось, когда наступила предвыборная пора и на митингах стали происходить состязания представителей разных политических партий"47.

Здесь не место разбирать систему взглядов процитированных авторов, важно лишь подчеркнуть, что столь разные люди, как кадеты Езерский и Астров, близкий к октябристам князь Васильчиков, мирнообновленец Шипов говорили об одном и том же - о мировоззренческих, психологических различиях между кадетами и октябристами при совершенно очевидной идеологической близости их программных установок.

Это наблюдение подтверждается новейшими исследованиями. Разногласия октябристов с кадетами проявлялись, указывает Шандулин, в первую очередь не в программно-теоретических, а в тактических вопросах, а также в общем умонастроении, этических предпочтениях. Недоверие октябристов к кадетам в какой-то степени было следствием различного понимания ими социальной природы собственных партий. Октябристы подчеркивали свою "почвенность", отличие своего политического и культурного идеала от европеизированной модели кадетов. Кадетов они считали партией интеллигентов, эмоционально заряженных на борьбу с властью, в то время как себя они рассматривали как представителей деловых, аристократических кругов, ориентированных на практическую деятельность "здесь и сейчас", а не теоретизирование. Шандулин отмечает готовность октябристов оказывать содействие правительству в реформировании страны, даже не дожидаясь полного исполнения властями своих обещаний48.

Итак, гипотеза о разделении либеральных партий на два политических лагеря имеет право на существование, хотя, разумеется, нуждается в дополнительном обосновании. В то же время она выглядит несколько надуманной. Действительно, не все ли равно, например, считать октябристов правым флангом либерального лагеря или праволиберальным политическим лагерем? Помогает ли это решать исследовательские задачи? Дело заключается, однако, в том, что, вводя понятия "праволиберальный" (консервативно-либеральный, умеренно-либеральный) и "леволиберальный" (радикально-либеральный, либерально-демократический) политический лагерь, можно не только лучше понять различия октябристов и кадетов, но и увидеть ряд новых проблем.

Во-первых, требуют анализа противоречия внутри либеральных партий, их роль в крушении империи. Маклаков позднее осознавал, что октябристам и кадетам надо было идти вместе; октябристам - стоять на правом фланге для борьбы против самодержавия, а кадетам - на левом, для отражения революционного движения. "Но, - писал он, - обе либеральные партии поступили иначе. Они не поняли серьезности положения; борьба между собой занимала их больше, чем совместная война против общих врагов. Обе заключили с "правыми" и "революцией" блоки друг против друга. Вследствие этого обе партии работали на пользу врагов"49. В современной историографии эту идею проводит О. А. Харусь, раскрывая взаимоотношения кадетов и октябристов Сибири. Если оппозиционность кадетов выходила за рамки классического либерализма, то октябристы, встав на путь прямой поддержки царизма и взаимодействия с консервативным лагерем, принесли свой либерализм в жертву охранительным устремлениям. В итоге возникший на единой идейной основе либеральный лагерь был окончательно расколот проблемами практической политики. Харусь показала, что неспособность кадетов и октябристов к сотрудничеству "вносила серьезную дестабилизацию в ряды сторонников либерализма, снижая их потенциальные возможности"50. Изучение противоречий между кадетами и октябристами, а если говорить шире - проблемы отсутствия единства в российском либерализме расширяет наше видение революционных событий начала XX века.

Во-вторых, причисление кадетов и октябристов к разным политическим лагерям отвечает представлениям современников событий, а значит способствует лучшему пониманию прошлого. Недаром Гоголевский иронизирует, что "А. И. Гучков несказанно удивился бы, узнав мнение историков, будто бы он совместно с П. Н. Милюковым представляли два направления единого русского либерализма"51. Да и никто из современников (за исключением некоторых крайне правых) не относил кадетов и октябристов к одному политическому лагерю. Даже Ленин, всегда сближавший эти партии, считал "несомненной необходимостью" выделить кадетов "в особый тип"52.

стр. 164


Принятие этой гипотезы позволит поставить точку в столетней дискуссии по проблеме идентификации Союза 17 октября, поскольку объясняет сущность противоречия между либеральной идеологией и консервативной политикой октябристов.

Примечания

1. Российские либералы: кадеты и октябристы (документы, воспоминания, публицистика). М. 1996, с. 118.

2. МАКЛАКОВ В. А. Из прошлого. - Современные записки, Париж, 1929, т. 38, с. 296.

3. ШЕВЦОВ А. В. Непериодические издания русских либеральных и консервативных партий начала XX века. Библиогр. указатель. СПб. 2002, с. 93, 126.

4. САВИЧ Н. В. Воспоминания. СПб. -Дюссельдорф. 1993, с. 21.

5. МИЛЮКОВ П. Н. При свете двух революций. - Исторический архив, 1993, N 1, с. 146.

6. КИЗЕВЕТТЕР А. А. П. Н. Милюков. М. 1917, с. 25.

7. Самодержавие и либералы в революцию 1905 - 1907 годов. М.-Л. 1925, с. 41.

8. Партии демократических реформ, мирного обновления, прогрессистов. 1906 - 1916 гг. Документы и материалы. М. 2002, с. 248.

9. КИЗЕВЕТТЕР А. А. Консерватизм и наше "правые" партии. - Свобода и культура, 1906, N 1, с. 14.

10. МАРТОВ Ю. О. Избранное. М. 2000, с. 244.

11. ЛЕНИН В. И. Полн. собр. соч. Т. 12, с. 232.

12. Подробнее см.: ШЕЛОХАЕВ В. В. Ленинские оценки партии октябристов. В кн.: Самодержавие и крупный капитал в России в конце XIX - начале XX в. М. 1982.

13. Общественное движение в России в начале XX века. Т. 3. Кн. 5. СПб. 1914, с. 161.

14. Там же, с. 179.

15. ВАРДИН Ил. Либерализм - царизм - революция. - Красная новь, 1923, кн. 2, с. 267.

16. СЕФ С. Е. Буржуазия в 1905 году. М. -Л. 1926, с. 98.

17. ЧЕРМЕНСКИЙ Е. Д. Буржуазия и царизм в революции 1905 - 1907 гг. М. -Л. 1939, с. 239.

18. АВРЕХ А. Я. Столыпин и Третья дума. М. 1968, с. 10.

19. АВРЕХ А. Я. Распад третьеиюньской системы. М. 1985, с. 162.

20. ДЯКИН В. С. Самодержавие, буржуазия и дворянство в 1907 - 1911 гг. Л. 1978, с. 161.

21. АВРЕХ А. Я. Царизм и IV Дума. М. 1981, с. 11.

22. КОМИН В. В. История помещичьих, буржуазных и мелкобуржуазных политических партий в России. Ч. 1. Калинин. 1970, с. 10.

23. СПИРИН Л. М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России. М. 1977, с. 43 - 44.

24. СПИРИН Л. М. Еще раз о теоретико-методологических вопросах изучения истории непролетарских партий России. В кн.: Непролетарские партии России в годы буржуазно-демократических революций и в период назревания социалистической революции. М. 1982, с. 4.

25. ШЕЛОХАЕВ В. В. Партия октябристов в период первой российской революции. М. 1987, с. 136.

26. См.: ШЕЛОХАЕВ В. В. Либеральная модель переустройства России. М. 1996.

27. КАРНИШИН В. Ю. "Союз 17 октября" в 1907 - 1913 гг. Автореф. канд. дисс. М. 1992, с. 25; ХАРУСЬ О. А. Либерализм в Сибири в начале XX века. Автореф. докт. дисс. Томск. 1998, с. 4; ЛОСКУТОВ С. А. Политические партии торгово-промышленной буржуазии на Урале. Автореф. докт. дисс. Челябинск. 1998, с. 5; и др.

28. ГОГОЛЕВСКИЙ А. В. Русский либерализм в последнее десятилетие империи. СПб. 2002, с. 4.

29. История политических партий Центрального Черноземья. Курск. 1995, с. 6, 52.

30. АЛЕКСЕЕВ И. Е. Под сенью царского манифеста (умеренно-монархические организации Казанской губернии в начале XX века). Казань. 2002, с. 8.

31. КАМИНКА А. И., НАБОКОВ В. Д. Вторая Государственная дума. СПб. 1907, с. 18.

32. ШАНДУЛИН Е. В. Партия "Союз 17 октября": процесс идеологического самоопределения. Автореф. канд. дисс. Ростов н/Д. 2004, с. 22.

33. НАРСКИЙ И. В. Взгляд на российский консервативный либерализм начала XX века из историко-культурной перспективы. В кн.: Либеральный консерватизм: история и современность. М. 2001, с. 216.

34. ТЮТЮКИН С. В. Рождение российской многопартийности. В кн.: Политические партии в российских революциях в начале XX века. М. 2005, с. 113.

35. Красный архив, 1929, N 4 (35), с. 153 (В. В. Рейхардт).

36. ЛЕНИН В. И. Полн. собр. соч. Т. 20, с. 213 - 214.

37. ЧЕРМЕНСКИЙ Е. Д. Буржуазия и царизм в революции 1905 - 1907 гг., с. 362.

38. ШЕЛОХАЕВ В. В. Партия октябристов в период первой российской революции, с. 134 - 137.

39. МИЛЮКОВ П. Н. При свете двух революций, с. 127. По наблюдению Маклакова, ряды октябристов "стали пополняться людьми, к Манифесту равнодушными, осуждавшими политику не только Гучкова, но и Столыпина. Они шли в партию не по сочувствию к ее либеральной программе, а потому, что она была более приличной фирмой, чем правые" (МАКЛАКОВ В. А. Вторая Государственная дума. М. 2006, с. 70). "Кадетизм не исчерпывается "либеральной стороной понятия демократизма"", писал Милюков, а вводит и социальную сторону. Октябристы - тоже "либералы", однако они не наши союзники. "Разногласия наши глубже простого спора о тактике". Налицо: "1) разное понимание русской революции, 2) разное понимание роли народа в ней, 3) разное

стр. 165


отношение к воле народа в революции и 4) разное понимание понятия демократии". Отсюда и итоговый вывод Милюкова: многие разногласия "временны и, вероятно, исчезнут совершенно", но "принципиальные различия все-таки останутся; мы не уйдем от своей позиции" (Исторический архив, 1993, N 2, с. 152, 156).

40. ТХОРЖЕВСКИЙ С. О партиях на Западе и в России. - Вестник Партии народной свободы, 1918, N 11 - 12, с. 352.

41. МУСКАТБЛИТ Ф. Первый русский парламент. Одесса. 1906, с. 7.

42. КУЗЬМИН-КАРАВАЕВ В. Д. Из эпохи освободительного движения. Ч. 2. СПб. 1907, с. 245.

43. СПИРИН Л. М. Еще раз о теоретико-методологических вопросах, с. 7.

44. ЕЗЕРСКИЙ Н. Государственная дума первого созыва. Пенза. 1907, с. 10.

45. ВАСИЛЬЧИКОВ Б. А. Воспоминания. М. 2003, с. 201 - 202.

46. ШИПОВ Д. Н. Воспоминания и думы о пережитом. М. 1918, с. 392 - 393.

47. АСТРОВ Н. И. Воспоминания. М. 2000, с. 147.

48. ШАНДУЛИН Е. В. Ук. соч., с. 19.

49. МАКЛАКОВ В. А. Вторая Государственная дума, с. 70 - 71.

50. ХАРУСЬ О. А. Ук. соч., с. 38.

51. ГОГОЛЕВСКИЙ А. В. Ук. соч., с. 5.

52. ЛЕНИН В. И. Полн. собр. соч. Т. 14, с. 24.


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/Проблема-идентификации-Союза-17-октября-в-отечественной-историографии

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Беларусь АнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. Н. Егоров, Проблема идентификации Союза 17 октября в отечественной историографии // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 14.01.2021. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/Проблема-идентификации-Союза-17-октября-в-отечественной-историографии (date of access: 22.01.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. Н. Егоров:

А. Н. Егоров → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex


Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Беларусь Анлайн
Минск, Belarus
66 views rating
14.01.2021 (8 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Широкие перспективы китайско-российских отношений
Catalog: Экономика 
Yesterday · From Беларусь Анлайн
ПОВЫШЕНИЕ ИНВЕСТИЦИОННОЙ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЗАЦИЙ ЖКХ
Catalog: Экономика 
2 days ago · From Беларусь Анлайн
Япония на шестисторонних переговорах по урегулированию ядерной проблемы на Корейском полуострове
Catalog: Право 
2 days ago · From Беларусь Анлайн
СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ УЧАСТНИКОВ ВОССТАНИЯ Е. И. ПУГАЧЕВА
3 days ago · From Беларусь Анлайн
МАРКИЗ ДЕ ТОРСИ
Catalog: История 
4 days ago · From Беларусь Анлайн
Образ Китая в современной России
5 days ago · From Беларусь Анлайн
Уровень образования промышленных рабочих России и СССР в 1900-1941 гг.
8 days ago · From Беларусь Анлайн
Карл V Габсбург
Catalog: История 
8 days ago · From Беларусь Анлайн
Французская революция: взгляд из XXI века
8 days ago · From Беларусь Анлайн
Государство и экономика в годы управления С. Ю. Витте
Catalog: Экономика 
8 days ago · From Беларусь Анлайн


Actual publications:

Latest ARTICLES:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Проблема идентификации Союза 17 октября в отечественной историографии
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2021, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones