Libmonster ID: BY-1756

В статье рассматриваются причины забастовок в Польше в июле - августе 1980 г., ход переговоров между правительственными комиссиями и Межзаводскими забастовочными комитетами в Гданьске и Щецине, анализируются достигнутые соглашения, в которых главным достижением бастующих было получение согласия властей на создание независимых самоуправляемых профсоюзов.

The author considers the reasons of strikes in Poland in July - August 1980, the course of negotiations between the Governmental Commissions and Inter-Factory Strike Committees in Gdansk and Szczecin, analyses the reached agreements, in which the main achievement was the authorities' consent to create independent trade unions.

Ключевые слова: МЗК, Польша, Побережье, Август 1980, соглашения.

Во второй половине 1970-х годов в Польше накапливались кризисные политические и общественно-экономические явления, очередной общественный взрыв был только вопросом времени. Власти снова повысили цены на мясо и мясопродукты, на этот раз с 1 июля 1980 г. в заводских столовых, а также расширили ассортимент продуктов в коммерческих магазинах. Наверное, никто не предполагал, что это решение, осуществленное без предварительной подготовки общественного мнения, не объявленное даже в средствах массовой информации, станет поводом для крупнейшей в истории Польши волны забастовок: только в июле бастовали около 80 тыс. человек на 177 предприятиях в различных частях страны [1. S. 50].

Июльские забастовки имели локальный или региональный (Люблинское воеводство) характер, не были организованными, ни разу не дошло до выхода бастующих за ворота предприятия или организации уличной манифестации. Вероятнее всего, уроки декабря 1970 г. и июня 1976 г. хорошо запомнились. Но, как отмечалось в подробной "Информации Генконсульства СССР в Гданьске", "ход дальнейших событий показал, что практика центральных и местных органов партии и государства по устранению конфликтов, начиная с люблинских событий, путем локального удовлетворения требований коллективов предприятий, прекративших работу, не могла снять растущую напряженность и недовольство положением дел в обществе, в первую очередь среди рабочего класса, а наоборот, удовлетворение требований рабочих на одном предприятии способствовало подталкиванию к выдвижению требований рабочими других предприятий [...] Однако ни центральные, ни местные органы конкретных и радикальных мер не предприняли" [2. Док. 5. Л. 2].


Майорова Ольга Николаевна - канд. ист. наук, старший научный сотрудник Института славяноведения РАН.

стр. 40

Забастовки рабочих были поддержаны организациями оппозиционной интеллигенции. Наибольшую активность проявлял Комитет защиты рабочих (КОС-КОР). Два его заявления, от 2 и 11 июля, предостерегали от "таких форм протеста, которые власти смогут использовать для провокации", призывали "не довольствоваться частичной компенсацией", "создавать [...] рабочие комиссии, независимые профсоюзы и другие организации, способные защищать интересы рабочих", а "в общенациональных интересах - уничтожить предварительную цензуру и ввести закон о прессе", прекратить репрессии в отношении лиц, "занимающихся независимой общественной и политической деятельностью". 8 августа КОР выразил готовность оказать бастующим организационную и финансовую помощь, а также поддержку интеллигенции [3. S. 548, 550, 558-560]. Лидер более радикальной Конфедерации независимой Польши (КПН) Л. Мочульский, откликаясь на просьбу Валенсы, написал инструкцию "Забастовочная борьба в ПНР - 1980 г.", содержавшую советы по успешной организации забастовок. В частности, отмечалось, что кроме экономических необходимы и политические требования, так как "без политических уступок власть не выполнит экономические требования" (цит. по [4. S. 124]).

На предприятиях распространялись оппозиционные независимые издания, среди которых в конце 1970-х годов исключительную роль играла газета КОС-КОР и свободных профсоюзов "Robotnik". В июле 1978 г. она опубликовала "Хартию прав рабочих", в которой отмечалось: "Только независимые профсоюзы, имеющие поддержку рабочих [...] будут представлять силу, с которой власть вынуждена считаться и вести переговоры на равных" (цит. по [5. S. 285-295]). Многие требования, содержавшиеся в "Хартии", были приняты забастовочным движением летом 1980 г. "Robotnik", распространявшийся в нескольких десятках городов, в том числе в Гданьске (1-2 тыс. экз.) и Щецине (около 1 тыс. экз.), с 12 июля 1980 г. публиковал в основном конкретную информацию о забастовках по всей стране, которая шла главным образом от самих бастующих, информировавших о своих акциях по телефону Я. Куроня или других членов Комитета.

Июльские забастовки в Люблине оппозиция расценила как "новое общественное качество", в частности, "кристаллизацию определенных лозунгов, программ, которые выходили за рамки экономических требований" [6]. На эволюцию требований рабочих обращалось внимание и сотрудниками Генконсульства в Гданьске: "В требованиях бастующих рабочих механического цеха Гдыньского порта уже появились и политические: ликвидация цензуры печати, обеспечение свободы выступлений и больших демократических прав; привлечение к ответственности тех партийных и государственных руководителей, которые виновны в сложившейся трудной экономической ситуации в стране, высказывалось сомнение в возможностях партии найти выход из нее и недоверие к политике партии". В "Информации" также отмечалось, что забастовки в Люблине, Варшаве, Тчеве и Гдыни стали звеньями "продуманной и организованной деятельности оппозиционных [...] сил, изучавших реакцию и действия партии и правительства с одной стороны, и реакцию рабочего класса на выдвигаемые этими силами требования [...] - с другой" [2. Док. 5. Л. 2]. Но Политбюро ЦК ПОРП, как вспоминал Ч. Кищак, решило, что "забастовки в основном закончились, что еще раз с ними удалось справиться" [7. S. 105]. Решение оказалось ошибочным.

14 августа 1980 г. началась забастовка на Гданьской судоверфи им. Ленина. Рабочие избрали для переговоров с администрацией стачечный комитет, который возглавил Лех Валенса. В "Информации Генконсульства" дается его подробная характеристика: один из руководителей декабрьских событий 1970 г. на этой судоверфи, в 1976 г. уволен за незаконную агитацию среди рабочих. Активист КОРа, представлял организацию так называемых свободных профсоюзов, входил в редакцию нелегальной газеты "Robotnik". "Стачечный комитет от имени ба-

стр. 41

стующих рабочих поставил перед руководством верфи свыше десяти различных социально-экономических требований", в том числе возведение памятника жертвам выступления рабочих в декабре 1970 г., гарантии безопасности бастующих, возвращения на работу Валенсы. При этом отмечалось, что на судоверфи появились деятели КОС-КОР Б. Борусевич, М.и Б. Рыбинские, Д. Кобздей, Т. Щудловский, М. Гживачевский, А. Халль, К. Белинский, Е. Милевич [2. Док. 5. Л. 3-4].

По существу это была первая подготовленная существовавшими с весны 1978 г. ячейками свободных профсоюзов забастовка. Докладывая о ее начале на Гданьской судоверфи на заседании Политбюро 14 августа, С. Каня, ответственный за контроль над МВД, сказал: "Тон задают два коровца и уволенный с работы Валенса, связанный с группой Куроня". А. Каркошка, который во время декабрьских событий 1970 г. был первым секретарем ВК ПОРП в Гданьске, заметил: "Мы имеем дело с организованной деятельностью антисоциалистических элементов" (цит. по [8. S. 30]).

15 августа прекратили работу еще ряд предприятий Гданьска и Гдыни, в том числе судоверфи им. Парижской коммуны, им. Героев Вестерплятте, ремонтные судоверфи и порты. В ходе многочасовых переговоров дирекции гданьской судоверфи им. Ленина удалось договориться с забастовочным комитетом по основным требованиям, выдвинутым бастующими: повышение на 1500 злотых зарплаты для каждого работника, независимо от должности и заработка, существование независимых профсоюзов, но действующих только на территории верфи. 16 августа в 14.20 было подписано соглашение; о результатах переговоров, достигнутом соглашении и прекращении забастовки по местному радиовещанию судоверфи рабочих информировал председатель стачечного комитета Валенса. Но другие предприятия Гданьска продолжали бастовать, и из чувства солидарности с ними работники судоверфи им. Ленина отказались от соглашения.

Таким образом, переломным днем оказалось 16 августа, когда вечером на предприятии был сформирован Межзаводской забастовочный комитет (МЗК), официально заявивший о своем существовании в прокламациях и листовках в воскресенье 17 августа. 18 августа число прекративших работу предприятий увеличилось до 120-130, а после призыва МЗК приступить к всеобщей забастовке на Гданьском Побережье их количество росло буквально по часам. Появилась потребность создать Президиум МЗК.

С этого времени "в городском комплексе Гданьск - Сопот - Гдыня по существу сложилась обстановка двоевластия. Деятельность первичных партийных организаций большинства предприятий и учреждений, гминных и городских комитетов партии парализована [...] В то же время МЗК [...] координировал и направлял действия стачечных комитетов, принимал делегации предприятий из других воеводств, многочисленных западных журналистов, корреспондентов радио и телевидения, отдельных функционеров и делегации профсоюзов из капстран, информировал постоянно находящуюся перед воротами верфи толпу о вновь забастовавших предприятиях, о "дарах" организаций и частных лиц в фонд бастующих и т.д." [2. Док. 5. Л. 8].

Художник-график Е. Янишевский, находившийся в той толпе и увлекшийся всеобщим энтузиазмом, решил дать судостроителям нечто исключительное - логотип. Обратив внимание, что чаще всего повторяется слово "солидарность", он на белом листе нарисовал красной краской слово "Solidarnosc", а из буквы N воздвиг бело-красный флаг. Знак выражал гражданский протест [9. N 9. С. 18].

С момента создания МЗК во главе с Валенсой изменилась суть протеста. Из двадцати одного пункта требований семь имели политический характер, например, создание свободных профсоюзов и гарантирование права на забастовку, безопасность бастующих и людей, им помогавших. Остальные требования касались различных вопросов, например, сообщения в средствах массовой ин-

стр. 42

формации о создании МЗК, введения принципа подбора кадров в зависимости от квалификации, а не партийной принадлежности и др. [10. S. 706-707; 2. Док. 5. Л. 17-18]. На формулирование этих требований оказал влияние опыт декабря 1970 г. Конфликт распространился и на другие города и предприятия Побережья, а 18 августа достиг Щецинского Поморья. На Щецинской судоверфи им. Адольфа Барского 19 августа возник МЗК во главе с Марианом Юрчиком, в который вошло 20 предприятий. Был установлен перечень требований из 36-ти пунктов, в том числе создания свободных профсоюзов, повышения зарплаты и т.д. [10. S. 708-709].

Какую позицию в отношении требования свободных профсоюзов рабочих верфи занял КОС-КОР? Ответ на этот вопрос дает совместное обращение КОС-КОР и редакции газеты "Robotnik" от 18 августа. Оно менее радикально, чем требование гданьского МЗК: лишь введение постоянной надбавки к заработной плате "на дороговизну" и создание независимых организаций отдельных общественных групп, в том числе рабочих, для контроля за выполнением этого требования [3. S. 561]. Следовательно, нет оснований говорить о доминирующей роли КОС-КОР в формулировании требования N 1 [11. S. 18-19]. Но "руководитель КОР-КОС Куронь с момента массовых забастовок почти беспрерывно находился в Гданьске. По просьбе Л. Валенсы он не заходит в резиденцию профсоюза "Солидарность", однако часто встречается с ним в различных местах города, а также [...] с Б. Борусевичем и другими активистами этой организации" [2. Док. 6. Л. 2-3].

Быстрое распространение протеста на другие предприятия и заявление МЗК, что он "уполномочен вести переговоры с центральными властями", усилили сопротивление бастующих [4. S. 127]. Правительство ответило арестами среди оппозиционных деятелей. В такой атмосфере 20 августа 64 интеллектуала, в том числе деятели "Товарищества научных курсов" (ТНК), обратились к властям и бастующим с призывом начать диалог и заключить компромисс: "Только благоразумие и смелость мысли могут сегодня привести к соглашению в интересах нашей родины", - говорилось в документе [10. S. 715]. На следующий день два подписанта обращения - Б. Геремек и Т. Мазовецкий - передали письмо бастующим на гданьской судоверфи. Президиум МЗК поручил Мазовецкому создать комиссию экспертов для оказания помощи делегациям рабочих в переговорах с правительственной комиссией во главе с вице-премьером М. Ягельским.

В состав комиссии экспертов вошли: Т. Мазовецкий - председатель, Б. Геремек, Т. Ковалик (экономист), А. Веловейский, Я. Станишкис (социолог), В. Кучиньский (экономист), Б. Цывиньский (историк, гл. ред. ежемесячника "Znak"). Большинство членов комиссии принадлежали к руководству ТНК, нелегально действовавшего с 1978 г., поэтому они не только были лично знакомы, но и имели опыт в организации оппозиционной деятельности. Лишь Веловейский был многолетним секретарем варшавского Клуба католической интеллигенции и одним из создателей нелегального Конверсаториума "Опыт и будущее". В. Кучиньский полагает, что идея экспертов появилась еще до августовских протестов и по мере развития забастовочного движения эта идея становилась целесообразной, поскольку политическая игра требовала определенного умения. Т. Ковалик утверждает, что непосредственным импульсом к созданию комиссии экспертов были тревожные вести из Гданьска об "опасности авантюризма" некоторых руководителей забастовки [4. S. 134]. Валенса считал, что создание комиссии экспертов было "на руку власти. Она, возможно и правильно, боялась радикализма формулировок нервных, простых людей, за которыми моральная правота [...] Само создание комиссии экспертов открыло перспективу соглашения" [12. S. 155].

Эксперты правительственной стороны также позитивно оценивали шансы соглашения. Так, А. Райкевич вспоминал: "Состав группы советников забасто-

стр. 43

вочного комитета показывал, что можно рассчитывать на компромиссы [...], так как по другую сторону стола сидели знакомые люди, с которыми я встречался в "Клубе кривого колеса" или в группе "Демократия и мир"" [13. S. 11].

Что касается позиции власти в рассматриваемый период, то с момента образования 17 августа правительственной комиссии и до 23 августа она вела переговоры с забастовочными комитетами отдельных предприятий, а затем с группой представителей 17 предприятий, составлявших едва ли 5 % бастующих, "стремясь, - как отмечалось в "Информации Генконсульства", - путем удовлетворения экономических требований рабочих этих предприятий внести раскол в так называемую солидарность бастующих и таким образом разрешить конфликт локальным путем. Иными словами, друзья (польское руководство. - О. М.) пытались решить проблему старыми методами, но в совершенно иных, новых условиях. К сожалению, эта тактика не принесла желаемых результатов. Она, по признанию друзей, и не могла после образования МЗК дать положительного результата, так как количество прекративших работу предприятий и учреждений утром 19 августа достигало 160-180 и продолжало увеличиваться" [2. Док. 5. Л. 7].

18 августа Политбюро приняло решение направить в Гданьск правительственную комиссию во главе с вице-премьером Т. Пыкой, доверенным лицом Э. Терека, для ведения переговоров с бастующими. Он согласился на повышение зарплаты на 30 % (около 1500 зл.) и другие социальные выплаты, но отклонил политические и профсоюзные требования. Однако ни Политбюро, ни Совет министров не одобрили заключенных соглашений. Премьер Э. Бабюх назвал выторгованные постановления "миной, заложенной под национальную экономику, а С. Каня заявил, что Пыку подвело политическое воображение, поскольку он не смог предвидеть социальных последствий этого решения. Ему, в частности, ставилось в вину, что, принимая совместные постановления, он легализует забастовочные комитеты. На VI Пленуме ЦК ПОРП (4-5 сентября 1980 г.) Т. Пыка был отозван из состава ЦК. Но причина его отставки лежит глубже. Польский исследователь Л. Дорн обратил внимание на то, что "в августе внутри аппарата и элиты власти активизировались те группы, которые были прежде всего заинтересованы в свержении команды Терека и которые противодействовали быстрому разрешению кризиса путем "реформы" ЦСПС (Центральный совет профессиональных союзов. - О. М.) и новых выборов в этих профсоюзах, что давало шанс продержаться правившей тогда группе" (цит. по [11. S. 23]). Валенса прямо говорил, что "формула миссии Пыки была простой: спасти действующую команду от падения. Эта миссия закончилась компрометацией [...] В центре созревал план выдать бастующим команду Терека в качестве "козла отпущения"" [12. S. 141].

Если польский исследователь А. Пачковский не нашел никаких убедительных доказательств подготовки заговора против Э. Терека, на чем последний неоднократно настаивал, то Я. Селезин, ссылаясь на документы Министерства госбезопасности ГДР, отметил важную роль в борьбе за власть фракции С. Кани, к которой принадлежали К. Барчиковский, С. Ковальчик, В. Крук, А. Верблян, М. Мочар, З. Грудзень. По крайней мере с 1978 г. эта группа считала необходимым выработку новой политики, "представляющей польский вариант финляндизации", при этом передавала первому секретарю фальсифицированные данные о ситуации "в партии, экономике, антисоциалистических силах", препятствовала озвучиванию в Политбюро критических замечаний, высказанных "на собраниях по выборам на VII съезд ПОРП" [4. S. 133]. В любом случае кадровые изменения считались выходом из создавшего положения. Премьер Э. Бабюх и глава профсоюзов Я. Шидляк подали в отставку. Правда, 21 августа Терек высказался против перемен ("о персональных делах будет время поговорить, когда ситуация успокоится"), но Каня, ссылаясь на разговоры с секретарями воеводских комитетов, настаивал на "серьезных кадровых изменениях". Бабюх драматично заявлял:

стр. 44

"Надо спасать партию и страну, направив всю критику на правительство". Таким образом, по мнению Панковского, это была социотехника, а на нее наложилось персональное соперничество, обычно усиливающееся в критических ситуациях [8. S. 45-46]. 24 августа IV Пленум ЦК ПОРП утвердил кадровые изменения, и уход людей, связанных с Э. Тереком (в частности, Я. Шидляка, Т. Пыки, З. Жандаровского, руководителя ТВ М. Щепаньского) ослабил его позицию. В узком руководстве появилось несколько фигур, считавшихся "сильными", - прежде всего С. Ольшовский, вошедший в Политбюро, и Т. Грабский, назначенный вице-премьером. Невыразительный новый премьер Ю. Пиньковский авторитетом не обладал. Кадровый маневр не оправдал ожиданий, если иметь в виду настроения в обществе, зато обострил конфликт в высшем аппарате.

По решению Политбюро были созданы Координационный комитет деятельности центральных органов власти по ликвидации забастовки (во главе с С. Каней), Штаб МВД для руководства операцией "Лето-80", обладавший широкими полномочиями и приступивший к широкой оперативно-розыскной деятельности в различных сферах общественной жизни.

Парадоксально, но затягивание решения конфликта было выгодно протестующим. Так, член ЦК ПОРП Я. Лабендзкий 22 августа в телексе С. Кане высказался за продолжение переговоров с гданьским МЗК и быстрое достижение соглашения, так как "время работает на них, они укрепляются организационно и идеологически (клер); существует опасность распространения влияния на страну. К бастующим присоединяется интеллигенция и творческие круги, это станет еще более опасным с возвращением учащихся в школы" (цит. по [4. S. 137]).

За событиями в Польше внимательно наблюдали со Старой площади в Москве. Вспыхнувшие в июле 1980 г. в Люблине краткосрочные забастовки особой обеспокоенности в Кремле не вызвали. Состоявшаяся 31 июля беседа с Э. Тереком, прибывшим на отдых в Крым, была довольно обычной. Его лишь слегка покритиковали за то, что при принятии решения о повышении цен на мясо были не до конца учтены "возможные социальные последствия", а партийные организации на местах не провели "соответствующей разъяснительной работы". Л. И. Брежнев дал несколько "советов": в частности, "развернуть непримиримую контрпропаганду против стремлений смазать классовое содержание социалистического патриотизма под лозунгом "все поляки в мире - братья"" [14. С. 89].

Отношение к событиям в Польше со стороны советского руководства изменилось 14 августа, после забастовки в Гданьске. Первая попытка оценить происходившее была предпринята руководством КПСС 20 августа. В направленном в этот день Брежневым Тереку письме сообщалось, что положение в Польше вызывает озабоченность, при этом одобрялось, в частности, намерение Терека "изолировать враждебные элементы от трудящихся политическими и взвешенными административными мерами" (цит. по [15. С. 96]). Для выработки курса по отношению к Польше 25 августа была создана предельно засекреченная комиссия Политбюро ЦК КПСС по Польше (так называемая комиссия Суслова) в составе наиболее влиятельных политических фигур: М. А. Суслова (председатель), А. А. Громыко, Ю. В. Андропова, Д. Ф. Устинова и др. [14. С. 84].

Подписание соглашений между правительством и "Солидарностью" в Гданьске, Щецине и Ястшембе-Здруй, о чем речь подробно пойдет ниже, советское руководство восприняло, с одной стороны, с определенным облегчением, поскольку удалось прекратить забастовки, и с полным неприятием легализации оппозиции в виде "свободных профсоюзов" - с другой. В одном из документов "Комиссии Суслова" отмечалось, что общественные соглашения - "большая политическая и экономическая цена за достигнутое "урегулирование", они означают легализацию антисоциалистической оппозиции", при этом "сложность борьбы с нею состоит, в частности, в том, что оппозиционеры маскируются под защитников

стр. 45

рабочего класса" [14. С. 87-88]. Отсюда и двойственность принятых тогда решений: объявить деятельность независимых профсоюзов делом рук "подрывных" сил в виде КОРа и спецслужб США, и в то же время - оказать срочную финансовую помощь (150 млн. долл. США). Было признано необходимым также, чтобы советские внешнеторговые организации "взяли под особый контроль выполнение соглашений и контрактов по поставкам советского оборудования [...] для судостроительной и судоремонтной промышленности ПНР и добились полной и своевременной, а по возможности и досрочной, их реализации" [2. Док. 5. Л. 16].

В Москве все больше склонялись к выводу, что Герек не готов проводить жесткую линию в отношении "антисоциалистической оппозиции". В одном из документов "Комиссии Суслова" отмечалось, что при Тереке получила распространение "националистическая идея, что, мол, "поляк всегда может договориться с поляком"" [14. С. 91]. 28 августа в беседе с Э. Тереком, состоявшейся по поручению ЦК КПСС, посол СССР в ПНР Б. Аристов не смог добиться от собеседника твердых обязательств "навести порядок с забастовщиками и не уступать классовому врагу". Днем раньше он телеграфировал в Москву, что в Политбюро ЦК ПОРП верх взяли сторонники умеренных шагов, которые большие надежды по нормализации обстановки возлагают на сотрудничество с католической церковью. Очевидно, тогда и было принято решение сместить Терека. В начале сентября 1980 г. советское руководство явно делало ставку на С. Каню, курировавшего МВД и спецслужбы. Таким образом, со второй половины августа и до начала октября 1980 г. Кремль формировал свою позицию в отношении польских событий. "Имеющиеся источники позволяют утверждать, - делает заключение российский специалист по польской проблематике, в тот период сотрудник отдела ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями соцстран В. И. Воронков, - что Москва восприняла возникновение "Солидарности] как основную угрозу своему присутствию в Польше, не допускала даже мысли о возможности диалога с лидерами оппозиции и в конечном счете высказывалась за силовое решение конфликта" [15. С. 97]. При этом в одном из документов "Комиссии Суслова" рекомендовалось "максимально использовать сдерживающий контрреволюцию фактор, связанный с опасениями внутренней реакции и международного империализма по поводу того, что Советский Союз может ввести в Польшу свои войска" [14. С. 92].

Запад, также пристально наблюдавший за событиями в Польше, явно поддерживал компромиссное окончание конфликта. "Польша в состоянии самостоятельно разрешить трудности, в соответствии со стремлениями народа", - говорилось, в частности, в письме президента Франции В. Жискар д'Эстена Тереку, с которым они поддерживали дружеские отношения (цит. по [8. S. 55]). Однако вряд ли в то время позиция Запада имела серьезное влияние на решение как Варшавы, так и Кремля.

Т. Пыку в Гданьске сменил другой вице-премьер - М. Ягельский, который начал переговоры 23 августа - на этот раз уже с МЗК. 21 августа переговоры в Щецине с МЗК предприняла другая правительственная комиссия во главе с вице-премьером К. Барчиковским. К этому времени "более 400 предприятий и учреждений Гданьского воеводства заявило об участии в забастовке [...] В Эльблонгском [...] прекратили работу практически все промышленные предприятия, строительные и транспортные организации. В Слупском [...] бастовало около 30 % предприятий" [2. Док. 5. Л. 9]. Вот как характеризуется обстановка на переговорах в Гданьске в "Информации Генконсульства": члены президиума МЗК "вели себя развязно и пытались разговаривать "с позиции силы". Они были тщательно подготовлены к переговорам, имели опытных [...] консультантов, умело используя демагогию и действительные факты, аргументировали свои требования [...] Выступления членов президиума МСК [Межзаводского стачечного комитета - О. М.] сопровож-

стр. 46

дались одобрительными криками и аплодисментами находившихся в соседнем зале представителей бастующих предприятий и толпы на территории судоверфи и перед ее воротами" [2. Док. 5. Л. 10].

Как Барчиковский, так и Ягельский заявили, что они готовы вести переговоры о реорганизации существующих профсоюзов, но при условии, что новые создаваться не будут. Ягельский гарантировал безопасность бастующим, но отказался опубликовать в прессе их требования. Поскольку условия МЗК не были приняты, переговоры были прерваны [12. S. 158-160, 163-171].

На заседании Политбюро 26 августа К. Барчиковский говорил, что "существует огромная солидарность с бастующими и повсеместная симпатия общества", МЗК "абсолютно владеет ситуацией [...] действует энергично [...] с высокой культурой [...] организует встречи с нами не хуже, чем работники Б[юро] о[храны] правительства]". Ему вторил М. Ягельский: "Они господствуют на всем Побережье [...] в смысле закона они действуют безупречно". Оба утверждали, что требование независимых профсоюзов имеет абсолютный приоритет. Ягельский заключил: "Мое ощущение такое, что мы должны будем выразить согласие на создание свободных профсоюзов". А. Жабиньский, проводивший переговоры вместе с К. Барчиковским, добавил: "Хотим мы того или нет, эти новые структуры и так уже возникают" (цит. по [8. S. 58-59]). С. Каня также считал неизбежным согласие на создание новых профсоюзов: "Следует полностью осознавать, что такое решение означает создание власти, гораздо более важной, чем Сейм и народные советы вместе взятые [...] Отсюда вытекает желание сказать "нет", но это также будет иметь последствия, поскольку сил у нас нет [...] Лучше сделать шаг вправо, чем шаг в пропасть" (цит. по [11. S. 30]). Э. Герек, отражая настроения в руководстве, сказал, что согласие на новые профсоюзы - "это политический акт с непредсказуемыми последствиями для страны и всего социалистического лагеря". Во всяком случае в тот день "требование профсоюза" было отвергнуто.

Этот вопрос стал главной темой переговоров 26 и 27 августа как в Гданьске, так и в Щецине. Члены правительственных комиссий по-прежнему высказывались за реорганизацию прежних профсоюзов, обещали подготовку нового закона о них, а члены МЗК настаивали на обсуждении правовых рамок деятельности новых профсоюзов, их участии в принятии решений на предприятии и в стране: первоначальные постановления не удовлетворяли бастующих. С. Каня, явно раздраженный, говорил в ходе телеконференции первым секретарям ВК ПОРП: "Требование свободных профсоюзов зародилось не среди рабочих, а среди антисоциалистических пройдох где-то полтора-два года тому назад в Варшаве" [16].

28 августа, когда переговоры по первому пункту (о профсоюзах) зашли в тупик и были прерваны, обстановка в Гданьске и Гдыни обострилась: "межзаводской и стачечные комитеты на предприятиях, опасаясь применения войск для разгона бастующих, усилили охрану территории и ворот, в ряде мест забаррикадировали их" [2. Док. 5. Л. 10]. Руководство партии признало тогда, что затягивание переговоров грозит распространением протеста на всю страну. Уже забастовали предприятия в Лодзи, Бельско-Бялой, Кракове, Щвиднице, Ополе, Варшаве, Валбжихе и других городах. В Политбюро этого не ожидали. Первый секретарь ЦК Э. Герек стал склоняться к более решительным действиям и внес предложение об усилении блокады Побережья и арестах инициаторов забастовок [4. S. 146].

Что касается роли католического Костела в Польше, то с конца 1970-х годов его роль постоянно возрастала, постепенно менялось отношение к нему коммунистов. Поэтому неудивительно, что когда летом 1980 г. страну охватила волна забастовок, власти рассчитывали на то, что католический клир, особенно сам примас, вновь займут примирительную позицию, окажут влияние на протестующих. Это было тем более важно, что бастующие рабочие в значительно большей степени обращались к церкви, чем раньше: на воротах Гданьской судоверфи был

стр. 47

вывешен портрет Иоанна Павла II, а ксендз Г. Янковский по просьбе бастующих отслужил мессу на территории предприятия. Среди требований МЗК присутствовало, в частности, требование радиотрансляций богослужений для больных и престарелых людей (подробнее см. [1. S. 162]).

25 августа кардинал Вышинский принял в своей резиденции на ул. Медовой С. Каню, который впоследствии вспоминал: "Примас был очень озабоченным, положительно оценивал то, что власти разговаривают с бастующими [...] беспокоился, не потеряем ли мы контроля над развитием событий, не дойдет ли дело до кровопролития. Две его фразы особенно проницательны. Первая: "А может быть, это не только протест рабочих, но и бунт граждан". Вторая была вопросом: "А как там наши соседи?". Этого он очень опасался" [17. 2001. 04. 01]. На заседании Главного совета епископата Польши 26 августа прелаты выразили убеждение, что условием внутреннего мира является уважение неотъемлемых прав народа, к которым относится, в частности, "право работников свободно основывать профсоюзы, которые бы действительно представляли их интересы" [18. S. 13].

В проповеди 26 августа примас Вышинский призвал обе стороны конфликта "проявить благоразумие". Он напомнил бастующим, что даже если требования рабочих справедливы, "не бывает, чтобы они могли быть выполнены сразу, сегодня, их выполнение должно проходить поэтапно", при этом "на первом этапе должны быть выполнены основные требования, на втором - менее значимые" [10. S. 724-733]. Апелляция в равной степени к властям и протестующим в некоторой степени дезориентировала часть общества. До сих пор ведутся споры о смысле этой проповеди. Биограф примаса А. Мицевский отмечает, что "противоречивая проповедь в Ченстохове была отслужена примасом не под давлением, а в результате его озабоченности в связи с опасностью, грозящей Польше". А. Михник полагает, что кардинал Вышинский "с самого начала высказывался за поиск компромиссных решений". С. Каня увидел в проповеди "предостережение перед опасностью, нависшей над Польшей". Э. Герек, явно преувеличивая, утверждал, что примас "наиболее сильно за всю свою жизнь высказался за нас", т.е. поддержал правительство. Вероятно, наиболее точно смысл проповеди уловил В. Ярузельский: "Осторожность - да. Но не страх. Проповедь [...] характеризовалась прежде всего чувством ответственности". Примас поступил в соответствии со своими принципами: стабилизация и оппозиция. Спустя несколько месяцев он вспоминал: "Одним казалось, что примас слишком мало говорит "против правительства", другим, что слишком мало "против рабочих судоверфи". На самом деле примас не выступает ни против правительства, ни против рабочих судоверфи, а обращается к разумным детям народа. На том этапе им было достаточно, без обмана сказать только это" [11. S. 31-32]. Если он кому и служил, то бастующим, а не власти. Епископат взял на себя роль посредников, выдвинув предложение "подготовить группу экспертов или одного человека на случай срыва переговоров в Гданьске, чтобы они могли взять на себя инициативу проведения дальнейших переговоров" [4. S. 146].

Но, несмотря на трудности, переговоры продолжались. 26 августа была создана рабочая группа под руководством гданьского воеводы Е. Колодзеского и вице-председателя МЗК А. Гвязды для подготовки предложений о деятельности новых профсоюзов. В ее состав вошли эксперты с обеих сторон. Т. Ковалик, участвовавший в этих дискуссиях, вспоминал, что главным автором первого пункта будущего соглашения был Т. Мазовецкий. Это подтверждают сохранившиеся черновики с многочисленными поправками, сделанными его рукой. Самым трудным для бастующих был вопрос о согласии с записанным в Конституции положением о руководящей роли ПОРП. "В Гданьских соглашениях мы ввели очень важное отличие, которое не все понимали, - вспоминал впоследствии Мазовецкий. - Мы нашли более выразительную, чем в Щецинских соглашениях, форму-

стр. 48

лировку, подчеркивающую независимость профсоюза от властей. Мы признали "руководящую роль партии в государстве". Тем самым мы говорили: но не в этих профсоюзах, делая акцент на их автономию, автономию общества" [9]. С такой формулировкой не согласилась Я. Станишкис и вышла из состава комиссии, был недоволен организатор забастовки Б. Борусевич, но поддержали Л. Валенса и Президиум МЗК. Таким образом, вечером 27 августа появился совместный проект согласований.

Б. Геремек впоследствии подчеркивал, что "по этому вопросу был достигнут оптимальный по тем временам компромисс [...] В этом огромная роль Мазовецкого, который вносил в группу экспертов длительный не только политический опыт, но и умение достигать определенных компромиссов". Геремек тоже основным вопросом в тексте соглашения считал "определение границы монополии власти: общественная жизнь, свободная от этой монополии". Примечательно, что он напомнил об острой дискуссии, состоявшейся среди членов МЗК: "Вспоминали, как в 70-м выдвигались в принципе такие же предложения: изменить ЦСПС! И что из этого вышло? В результате однозначно верх взял взгляд, что в старые меха нового вина не налить! Это очень интересно, так как в целом молодое поколение было более бескомпромиссным, а по этому вопросу получилось наоборот: неуступчивыми оказались старшие члены МЗК, помнившие 70-й год и как их тогда обманули! [...] Ведь если сравнить требования августа 80-го с декабрем 70-го, то история как бы повторяется! [...] И для нас стало ясно, что мы не можем опустить планку ниже, чем создание новых профсоюзов" [6].

В конце концов в проект был включен пункт о создании нового, независимого профсоюза, при условии, что он будет соблюдать конституцию и не примет на себя функции политической партии, признает общественную собственность на средства производства, руководящую роль ПОРП в государстве и международные союзы Польши [13].

28 августа у Э. Терека состоялась беседа со своим советником с глазу на глаз. А. Райкевич не поддержал намерений Терека поехать в Гданьск, объясняя это тем, что "сейчас совершенно иная ситуация, чем девять лет назад". И далее он подробно охарактеризовал ее отличия: "1) появился новый лидер; он имеет безграничное доверие бастующих и способность влиять на настроения [...]; 2) вокруг бастующих собралась группа квалифицированных советников и экспертов [...]; 3) бастующих поддержал местный клир [...]; 4) с каждым часом возрастает заинтересованность и поддержка заграницы; 5) в Гданьске уже не видно партии и профсоюзов" [13. S. 13].

На основе протоколов Политбюро можно судить, что перелом в настроениях властей наступил 29 августа. Члены Политбюро одобрили компромисс с бастующими: они должны были "сделать шаг вправо и назад" [2. Док. 5. Л. 13]. Именно в этот момент впервые прозвучал лозунг, спустя несколько лет ставший знаменем военного положения: "Может быть, следует выбрать меньшее зло, - говорил Э. Терек, - а потом постараться из него выбраться". А. Панковский полагает, что этот лозунг больше соответствовал ситуации конца августа 1980 г., чем поздней осени 1981-го [8. S. 59-60]. Если бы не угроза всеобщей забастовки и паралича экономики, то Политбюро вряд ли бы стало искать "оптимальный компромисс с бастующими". Что касается союзников, то, как сказал 30 августа Терек, "мы их проинформируем о том, что намереваемся сделать, но не будем советоваться".

Собравшийся 30 августа V Пленум ЦК ПОРП должен был формально подтвердить решение узкого круга. Вопреки договоренностям, К. Барчиковский подписал соглашение в Щецине, не дожидаясь пленума ЦК, что было признано самовольным актом. Впоследствии он стал одной из значимых фигур в польской политике, в отличие от подписавшего 31 августа соглашение в Гданьске М. Ягельского, который был вскоре отстранен от должности.

стр. 49

Большое пропагандистское значение имел тот факт, что во время подписания соглашения в Гданьске члены делегации рабочих представителей были одеты в белые футболки с надписью "Solidarnosc", огромный лозунг "Солидарность победит" висел за спинами Валенсы и Ягельского. Фотографии, сделанные в тот момент, появились в газетах и телевизионных программах всего мира [9. С. 18]. Процесс был длительным, каждый пункт подписывался отдельно, вносились поправки. Ягельский обязался до 12 часов следующего дня освободить лиц, задержанных органами службы безопасности, а Валенса - прекратить забастовки [13].

В заключительном коммюнике, в частности, отмечалось: "Было достигнуто соглашение в жизненно важных вопросах для рабочих предприятий; [...] реализация решений, содержащихся в протоколе, будет в дальнейшем предметом согласований между комиссией и МЗК, который преобразуется в межзаводской организационный комитет независимых, самоуправляемых профсоюзов" [2. Док. 5. Л. 11]. Но победа бастующих в Щецине и Гданьске не означала конца глубокого общественно-политического кризиса. С 29 августа проходила всеобщая забастовка в Силезии, больно ударившая по национальной экономике. 1 сентября была создана Правительственная комиссия, которая спустя два дня подписала соглашение с МЗК в Ястшембе-Здруй.

Расхождения и неоднозначные формулировки в пунктах соглашений, заключенных в Гданьске и Щецине, давали властям возможность использовать их в свою пользу. Так, в Щецине было принято решение, что возникающие профсоюзы будут иметь социалистический характер, основываться на демократических выборах в рамках прежних структур. В Гданьске же речь шла о самоуправляемых и до определенной степени независимых профсоюзах.

Получилось так, как получилось, - сделал заключение А. Пачковский. "Для одних - победа, для других - "меньшее зло"" [8. S. 61]. 17 сентября в Гданьске на заседании делегации Межзаводских учредительных комитетов обсуждался вопрос о структуре нового профсоюза, единогласную поддержку получил пункт о регистрации единого Независимого самоуправляемого профессионального союза (НСПС) "Солидарность". Власти, которые довольно долго старались вписать его в структуры ПНР, согласились на регистрацию "Солидарности" только 10 ноября.

Почему стало возможным соглашение? Это было обусловлено, с одной стороны, решительностью бастующих, а с другой - высокой степенью декоммунизации, которой достигла Польша к концу 1970-х годов. В результате политики Терека после кризиса 1970 г. рабочие не только получили право вето на изменение цен на продовольствие, но и появилась новая формула легитимизации власти - соглашение "поляка с поляком" создавало впечатление, что никто не проиграл, а выиграла Польша.

В свою очередь, августовские соглашения - это очередной, существенный этап в процессе детоталитаризации, декоммунизации Польши. "Мы являлись свидетелями начала конца коммунизма", - вспоминает сегодня слова, услышанные в августе 1980-го, обозреватель журнала "Новая Польша" Л. Шаруга. Позднее фактическое обретение независимости за "круглым столом" уже не несло в себе такого запаса энергии: общество было измучено борьбой и ожиданиями. Даже демонтаж Советского Союза не вызвал таких эмоций, как подписание августовского соглашения в Гданьске [9. N 3. С. 77].

В ходе социологического опроса ЦИОМ в августе 2010 г. на вопрос, считают ли респонденты, что "Солидарность" оказала влияние на современное польское общество, что благодаря ей Польша стала свободной в 1989 г., что следует сохранять память о событиях 30-летней давности, 84 % жителей Трёхградья и 89% жителей больших городов ответили утвердительно [20. 2010. 18 VIII].

стр. 50

30-летие "Солидарности" отмечалось в Польше торжественно. В Гданьске, Гдыне и Щецине работали выставки, проходили научно-популярные конференции, состоялся юбилейный съезд "Солидарности". Президент Б. Коморовский в выступлении в Щецине, в частности отметил: "Не только американцы, но и мы имеем свою статую свободы [...] Это подъемные краны порта и судоверфи, которые видны издалека, которые свидетельствуют о том, что мы смогли высоко вознести Польшу". Призывая к диалогу, он подчеркнул: "Солидарная Польша возможна при условии, что она строится не против кого-либо, а с мыслью обо всех". Президент также выразил убеждение, что профсоюзы в современных условиях не должны активно участвовать в политической борьбе, что успех 30-летней давности "создал новые обстоятельства функционирования демократического государства и современных профсоюзов" [20. 2010. 29 VIII].

Давая оценку празднования в Польше 30-летия Августовских соглашений в целом, Б. Комаровский отметил, что оно вызвало "чувство жалости и огорчения", он разочарован "желанием поставить партийные интересы над общенациональными, какими являются гордость за то, что тогда удалось достичь" [20. 2010. 3 IX].

Таким образом, подводя итог, следует отметить, что августовские соглашения 1980 г. - это очередной важный этап декоммунизации в Польше, при этом, с одной стороны, использовался ценный опыт событий декабря 1970- января 1971 гг., а с другой - приобретался опыт ведения переговоров власти и общества, с таким успехом примененный в ходе "круглого стола" в 1989 г.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Eisler J. "Polskie miesiace" czyli kryzys(y) w PRL. Warszawa, 2008.

2. РГАНИ. Коллекция. Ф. 89. Перечень 67.

3. Dokumenty Komitetu Obrony Robotnikow I Komitetu Samoobrony Spolecznej "KOR". Warszawa; London, 1994.

4. Sielezin J. Plaszczyzna konfrontacji politycznej miedzy "Solidarnoscia" a wladza w latach 1980-1981. Wroclaw, 2005.

5. Friszke A. Przystosowanie i opor. Studia z dziejow PRL. Warszawa, 2007.

6. Eksperci w Gdansku. Wspomnienia Bronislawa Geremka o Sierpniu-80 // Po prostu (Tygodnik niezalezny). 1990. 2 VIII. N 25.

7. Beres W., Skoczylas J. General Kiszczak mowi... prawie wszystko. Warszawa, 1991.

8. Paczkowski A. Droga do "mniejszego zla". Strategia i taktyka obozu wladzy. Lipiec 1980-styczen 1982. Krakow, 2002.

9. Новая Польша. 2010.

10. Opozycja demokratyczna w Polsce 1976-1980. Wybor dokumentow. Warszawa, 1994.

11. Mazewski L. W objeciach utopii. Polityczno-ideowa analiza dziejow Solidarnosci 1980-2000. Toran, 2001.

12. Walesa L. Droga nadziei. Krakow, 1990.

13. Rajkiewicz A. Ostatni tydzien // Polityka. 1990. 1 IX.

14. Документы "Комиссии Суслова". События в Польше в 1981 г. // Новая и новейшая история. 1994. N 1.

15. Воронков В. И. События 1980-1981 гг. в Польше. Взгляд со Старой площади // Вопросы истории. 1995. N 10.

16. Piec przed dwunasta. Z tajnych archiwow: telekonferencja Edwarda Gierka - 27 sierpnia 1980 // Polityka. 1990. 25 VIII.

17. Gazeta Wyborcza.

18. Pernal M.Skorzynski J. Kalendarium Solidarnosci. 1980-1989. Warszawa, 1990.

19. Friszke A. Lech Kaczynski i eksperci "Solidarnosci" // Polityka. 2010. 13 IX.

20. Polska Agencja Prasowa.


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/АВГУСТОВСКИЕ-СОГЛАШЕНИЯ-1980-ГОДА-В-ПОЛЬШЕ-30-ЛЕТ-СПУСТЯ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Беларусь АнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

О. Н. МАЙОРОВА, АВГУСТОВСКИЕ СОГЛАШЕНИЯ 1980 ГОДА В ПОЛЬШЕ: 30 ЛЕТ СПУСТЯ // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 22.07.2022. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/АВГУСТОВСКИЕ-СОГЛАШЕНИЯ-1980-ГОДА-В-ПОЛЬШЕ-30-ЛЕТ-СПУСТЯ (date of access: 01.10.2022).

Found source (search robot):


Publication author(s) - О. Н. МАЙОРОВА:

О. Н. МАЙОРОВА → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex


Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Беларусь Анлайн
Минск, Belarus
82 views rating
22.07.2022 (71 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Книга "Судьба, опаленная войной" (Москва, изд. "Известия", 2019 г.) написана по воспоминаниям участника Великой Отечественной войны, который с первых её дней волею судьбы в девятнадцать лет встретил все ужасы войны, пережил их и победил. Здесь нет выдуманных событий и боёв, все они были в реальности, и тем ценен рассказ о них.................... В книге использованы воспоминания нашего отца, а также архивные материалы, о героической обороне 112-ой стрелковой дивизией города Краслава в июне-июле 1941 года и о борьбе с немецко-фашистскими захватчиками партизанского отряда имени Щорса Полоцко-Лепельского партизанского соединения, действовавшего в годы войны на территории Витебской области Белоруссии.................... Адресуется широкому кругу читателей.
Catalog: История 
Об освободительной миссии русской армии в 1813 году
Catalog: История 
9 days ago · From Беларусь Анлайн
ОБ ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ РАБОЧЕГО И КРЕСТЬЯНСКОГО ДВИЖЕНИЯ В ИТАЛИИ
Catalog: Экология 
10 days ago · From Беларусь Анлайн
ЯПОНСКИЙ МИЛИТАРИЗМ И ЕГО ТЕНДЕНЦИОЗНОЕ ОСВЕЩЕНИЕ В АМЕРИКАНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Catalog: История 
12 days ago · From Беларусь Анлайн
Для выявления воздействия межпоколенческой психической травмы, вызванной политическими репрессиями, осуществлявшимися в советский период, были использованы качественные методы исследования, такие как глубинное полуструктурированное интервью и письменный структурированный опросник. В исследовании приняли участие 9 человек, которые достоверно знали, что среди членов предыдущих поколений их семьи есть люди, пострадавшие от политических репрессий на территории СССР в период от начала Гражданской войны по первую половину 40-х гг. Большинство респондентов сообщили, что те или иные репрессии советского периода затронули не одно поколение, а два или три поколения семьи. Наиболее часто упоминаемыми репрессиями были раскулачивание и депортации поволжских немцев. Родители респондентов были первым поколением, которые не подверглись политическим репрессиям.
14 days ago · From Андрей Гронский
РЕОРГАНИЗАЦИЯ ПРЕПОДАВАНИЯ ИСТОРИИ И ФИЛОСОФИИ В ИТАЛИИ
Catalog: История 
15 days ago · From Беларусь Анлайн
КРАХ ФАШИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ В ПОРТУГАЛИИ
Catalog: История 
17 days ago · From Беларусь Анлайн
ПЕНГО. ВСТУПЛЕНИЕ ПОРТУГАЛИИ В МИРОВУЮ ВОЙНУ
Catalog: История 
18 days ago · From Беларусь Анлайн
HARTLYB KAZIMIERZ. POLSKI CYRIAK Z ANKONY, NIEZNANY PEREGRYNANT DO MALTY, DO HISPANII I PORTUGALII
Catalog: История 
18 days ago · From Беларусь Анлайн
ПЕРВЫЙ МАРКСИСТ В ПЕРУ
18 days ago · From Беларусь Анлайн

Actual publications:

Latest ARTICLES:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
АВГУСТОВСКИЕ СОГЛАШЕНИЯ 1980 ГОДА В ПОЛЬШЕ: 30 ЛЕТ СПУСТЯ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2022, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones