Libmonster ID: BY-1138

В литературе по истории советского тоталитаризма фактически вне поля зрения исследователей осталась проблема политической дискриминации крестьянства, то есть подавляющего большинства российского населения. Между тем процесс становления советской политической системы сопровождался не только сохранением, но и усилением откровенно дискриминационных мер в отношении деревни даже на фоне относительной либерализации 1920-х годов. Это явилось не последней причиной дискредитации советов как органов народного самоуправления среди деревенских жителей - обстоятельство, в значительной мере повлиявшее на дальнейшую политическую эволюцию советского общества.

Отказ большевистского руководства от военно-коммунистических принципов управления экономикой в начале 1920-х годов предполагал демократизацию уже сложившейся системы, ее реформирование с учетом новых реалий, обозначившихся после перехода к нэпу. Однако за хозяйственной либерализацией не последовало существенных преобразований в политической сфере. Большинство представителей правящей партии рассматривало институты власти как "осажденный бастион", считая многомиллионную крестьянскую массу потенциальным источником контрреволюции, главной угрозой для пролетарского государства. Поэтому, несмотря на окончание гражданской войны и внутриполитическую стабилизацию, осталось практически не тронутым избирательное законодательство, сложившееся на основе Конституции РСФСР 1918 г. с ее ущемляющими права сельского населения статьями о выборах советов.

Согласно установленным нормам, на Всероссийский съезд советов в городах избиралось по одному депутату от каждых 25 тыс. избирателей, в деревне же - от 125 тыс. всего населения, на областной съезд, соответственно, - от 5 тыс. и 25 тыс., губернский - от 2 тыс. и 10 тыс., уездный - от 200 и 10001. Различие в принципах представительства подкреплялось традицией, в соответствии с которой советы крестьянских депутатов избирались исходя из общей численности населения той или иной местности, в то время как городские советы - в зависимости от количества лиц, имеющих избирательные права. Однако в результате соотношение между представительством города и деревни, закрепленное законодательством, не отражало реальных численных пропорций. Если принять, что избирательными правами обладало более половины населения, то пропорциональное соотношение между "избирателями" и "жителями" должно было выражаться как 1 к 2, или максимум 1 к 3, но отнюдь не 1 к 5, как определяла Конституция.

Неравенство проявилось не только в непропорциональности представительства. Избиратели уездных городов, участвуя через избранных ими депутатов в уездном


Ковалев Дмитрий Владимирович - доктор исторических наук, профессор Коломенского государственного педагогического института.

стр. 139


съезде советов, могли непосредственно от городского совета избирать представителей на губернский съезд, а избиратели губернских городов, минуя последний, - на областные и Всероссийский съезды. В то же время сельские граждане лишь однократно осуществляли свое избирательное право - при выборах на волостной съезд.

Подобным образом, как и требовала партийная программа, советская Конституция отражала ведущую роль городского пролетариата в революции, сохраняя за ним "некоторое преимущество" перед "более распыленными мелкобуржуазными массами в деревне" 2. Но и такое преимущество, зафиксированное в Конституции, спустя несколько лет было признано недостаточным. Согласно положению, принятому ВЦИК 26 января 1922 г., представительство деревни на уездных съездах советов уменьшилось еще вдвое. В результате расхождение избирательных норм стало десятикратным (в городах избирался один депутат от двухсот избирателей, в сельской местности - от 2 тыс. жителей)3. И хотя нормы представительства на уровне губернских, областных и Всероссийского съездов остались прежними, при существовавшей ступенчатой системе выборов состав депутатов во многом зависел от уездных съездов и на последующих стадиях.

Помимо введения неравноправных норм в законодательство и надзора за их соблюдением, власти различными способами, вплоть до непосредственного административного вмешательства, влияли и на ход деревенских избирательных кампаний. В первые годы нэпа состав сельских советов и волостных съездов, по сути, формировался местными партийными организациями, чему в немалой степени способствовало равнодушное отношение к выборам основной массы крестьян, поглощенных решением хозяйственных проблем. К примеру, в 1922 г. на выборы явилось лишь 22,3% сельских избирателей, а в 1923 - 35,8%4. Выражение крестьянами недовольства дискриминационными мерами государства было большой редкостью. К тому же несоответствие удельного веса сельских депутатов в советских выборных органах власти численности деревенского населения было не столь заметным. В 1922, 1923, 1924 гг., согласно данным НКВД по шести российским губерниям (Вологодская, Иваново-Вознесенская, Курская, Нижегородская, Петроградская, Тамбовская), доля посланцев деревни в составе уездных съездов советов составляла приблизительно три четверти депутатов, тогда как к категории сельских жителей относилось свыше 80% населения страны5.

Спад политической активности крестьянства в первые годы нэпа сменился резкой радикализацией деревенских масс летом-осенью 1924 года. Недовольство села, вызванное чрезмерным налогообложением и особенно методами взимания сельхозналога, ценовой политикой государства, порождавшей "ножницы цен" на сельскохозяйственные и промышленные товары, еще более усилилось на фоне неурожая в ряде хлебопроизводящих регионов. Мощным катализатором политического брожения стали наводнившие деревню слухи о всевозможных трениях в руководстве государства после кончины В. И. Ленина в начале года. Секретные сводки ОГПУ отмечали повсеместное нарастание радикальных настроений среди крестьянского населения, выдвигавшего требования "перевыборов снизу доверху", "всеобщего, прямого и тайного голосования", "равного пропорционального представительства от крестьян и от рабочих в советах" 6.

Неприятный для властей резонанс получил инцидент вблизи от столицы - в Звенигородском уезде, где результаты выборов вызвали бурный протест крестьянства. Получилось, что на уездном съезде Советов все 90-тысячное сельское население было представлено лишь 45 депутатами, тогда как 8 тыс. рабочих одной только Наро-Фоминской шелковой фабрики делегировали туда почти столько же - 40. Сходные ситуации возникали и в других местах7.

Отчетливо проявилось возмущение деревни дискриминационным характером советской системы. Однако уступки крестьянству, на которые пошло государство в рамках провозглашенной осенью 1924 г. политики "лицом к деревне", по существу, не затронули механизм формирования органов власти. "Оживление советов", служившее центральной идеей обновления аграрного курса в середине 1920-х годов, руководство трактовало как усиление роли беспартийных крестьянских масс в работе местного советского аппарата с некоторым расширением его полномочий. Но ни о каких демократических преобразованиях властной вертикали в масштабах государства не могло быть и речи.

Тем не менее даже робкие попытки создать видимость полноценного крестьянского самоуправления, предпринятые в этот период, натолкнулись на упорное сопротивление местных парторганизаций. Это красноречиво продемонстрировали прошедшие в сентябре-декабре 1924 г. выборы советов. По признанию высших партийных чиновников, "случаи бестактного подхода, командования на собраниях,

стр. 140


навязывания списков и произвола наблюдались повсюду". Сообщения с мест изобиловали фактами вопиющих нарушений законности и принципа свободы волеизъявления в ходе деревенских избирательных кампаний. В одном из сел Бийского уезда Алтайской губернии после отвода крестьянами кандидатов, предложенных избиркомом, милиция блокировала все выходы из помещения, а участникам избирательного собрания объявили, что они не выйдут, пока не проголосуют за список избиркома. И лишь после выполнения этого требования выборы состоялись. В селе Воеводском Ставропольского округа избирательная кампания вообще была растянута на неделю: из-за нежелания "избирателей" голосовать за навязываемых кандидатов собрание распускали и переносили шесть раз. На седьмой день пришла только "своя компания", которая и выбрала "нужных людей". Избиратели села Тульгавичи Гомельской губернии также несколько раз покидали выборы в знак протеста против попыток местной партячейки протащить в сельсовет своего кандидата-комсомольца вопреки воле собрания. "В конце концов секретарь ячейки на собравшемся в третий раз сходе обнажил револьвер и под угрозой ареста некоторых избирателей комсомолец был "проведен" в сельсовет". При этом, как подчеркивалось в политических обзорах центральных органов партии, "приведенные факты отнюдь не представляют собою исключения, а в той или иной вариации имели место в очень многих случаях, только не в столь грубых формах"8.

Открытое беззаконие и административный произвол привели к массовому бойкотированию выборов 1924 г., в которых приняло участие менее трети сельских избирателей (28,9%)9. Но и этот показатель можно считать значительно завышенным, потому что на местах часто преувеличивали количество явившихся на избирательные собрания, с целью предотвращения кассации. Тем не менее 29 декабря 1924 г. Президиум ЦИК признал недействительными выборы, проведенные с сентября по декабрь во всех областях, где явка избирателей была ниже 35% или имело место явное нарушение порядка выборов. В результате были аннулированы итоги выборов в 40% сельских и волостных советов10.

В январе-мае 1925 г. в 39 губерниях РСФСР прошли повторные выборы. При этом самому решительному осуждению были подвергнуты попытки давления на избирателей и навязывания кандидатов, сокращен круг лиц, лишенных избирательного права. "Совещание по советскому строительству" под председательством М. И. Калинина, организованное при Президиуме ЦИК в декабре 1924 г., разработало новый регламент выборов, в соответствии с которым, наряду с избирательными комиссиями, правом выдвигать кандидатов в депутаты наделялись также общественные организации и отдельные граждане. Однако дискриминационные по отношению к деревне нормы представительства были сохранены. Вместе с тем для большевистских руководителей эта проблема продолжала оставаться источником беспокойства. Обстоятельный анализ неравенства в избирательном законодательстве содержала докладная записка "Об уравнении избирательных прав рабочих и крестьян", направленная в апреле 1925 г. под грифом "совершенно секретно" в распредотдел ЦК за подписью Л. З. Мехлиса. Опираясь на данные НКВД о составе уездных и губернских съездов советов, автор показывал, что существовавшая избирательная система позволяла за счет дискриминационных ограничений в отношении деревни обеспечить горожанам уровень представительства в 4 - 5 раз превосходящий их удельный вес в общей массе населения страны. Мехлис считал политически целесообразным пересмотреть представительные нормы и порядок голосования, сделав их более справедливыми для крестьянства и тем самым лишить почвы пропаганду антисоветчиков11. Но подобные предложения не нашли поддержки в ЦК.

Несмотря на это, на весенних перевыборах 1925 г. активность избирателей в деревне значительно повысилась, процент участия вырос до 41%. В итоге сократилась доля коммунистов и комсомольцев в советских структурах села: в сельсоветах - вдвое (с 11,3 до 5,9%), в волостных советах - почти в полтора раза (с 60,6 до 42,3%)12. Эти изменения отразили реальный уровень поддержки большевиков среди сельского населения. Привлечение в местные советы беспартийных крестьян к тому времени рассматривалось как непременное условие успеха перевыборов. Но советские органы должны были служить прежде всего инструментом проведения стратегической линии большевиков в деревне, и многие элементы предшествующих избирательных кампаний, направленные на безусловную реализацию партийных директив и возмущавшие крестьянство, не только сохранились, но и получили дальнейшее развитие.

К числу очевидных мер такого рода относились попытки партийных органов регламентировать избрание беспартийных кандидатов, ограничив их различными квотами. Согласно директиве Курского губкома РКП(б), в состав волостных исполкомов следовало проводить не менее трех коммунистов (из семи) и считать допусти-

стр. 141


мым избрание председателей исполкомов из беспартийных не более, чем от одной-двух волостей. Ульяновский губком определил соотношение партийных и беспартийных в волисполкомах губернии поровну13.

При организации выборов широкое распространение получила практика предварительной подготовки избирательных списков, келейно намечаемых на закрытых собраниях местных коммунистов и активистов из числа бедноты. Проведение таких собраний было рекомендовано октябрьским Пленумом ЦК РКП(б) 1925 г. и вошло составной частью в планы избирательных кампаний по всем губерниям. Однако представители первичных парторганизаций во многих случаях отказались от этого, опасаясь недовольства остальной части крестьянства. Например, в ряде районов Новосибирского округа сельские партячейки решили "собраний не проводить, так как не следует разжигать классовую борьбу - беднота не хочет ссориться"14. Как показали дальнейшие события, подобные опасения были не напрасны. Практически везде, где проводились предвыборные собрания бедноты, они встречали активный протест основной массы избирателей и зачастую приводили к откровенному бойкотированию выборов. "Голоштанники разрешают вопросы, нас не зовут", "зачем играть втемную, собирать - так надо собирать все общество, а то собралась какая-то беднота и выбирают сельский совет", "зачем давать повестки на собрание, раз вчера выбрали, нечего нас собирать сегодня", "нам нужны наши кандидаты, а не ваши"15, - так реагировало большинство сельского населения на бедняцкие предвыборные собрания.

Но вопреки настроениям крестьянства, это начинание, благодаря усилиям партийного руководства, быстро приобрело внушительный размах. Если в ходе избирательной кампании 1925 - 1926 гг., поданным восьми губерний и округов, было проведено 1300 таких собраний, то уже в период выборов 1926 - 1927 гг. их количество возросло в девять раз16. Судя по отчетным материалам избирательных комиссий, приглашение представителей середнячества на предвыборные собрания бедноты, дабы придать им более демократичный характер, было большой редкостью, и в тех немногих случаях, когда такое все же случалось, организаторы собраний часто обставляли это весьма двусмысленно. Например, избирательная комиссия Каширского уезда Московской губернии постановила, что количество середняков, приглашенных на подобные собрания "должно быть гораздо меньшим, чем число бедняков", 15 - 20% присутствующих17. А в Бедняковской волости Московского уезда партячейка, собрав бедняцкий актив для обсуждения кандидатов, разрешила участвовать в голосовании только членам ВКП(б), которых оказалось лишь трое из ста присутствовавших18.

Проведение избирательных кампаний по задуманному властями сценарию обеспечивали уполномоченные уездных избирательных комиссий, обычно председательствовавшие на избирательных собраниях. Уже сам факт прибытия уполномоченного из города настораживал селян: "почему навязывают председателя собрания", "разве сами не управимся", "раз демократия, значит никаких назначений не надо", "можем выбирать сами из своей среды" и т.п. Атмосфера настороженности и недоверия, царившая на многих избирательных собраниях в деревне, часто усугублялась некорректностью самих председательствующих, которые нередко нарушали регламент, противились воле избирателей, не стесняясь угроз и намеков на "помощь" ГПУ19.

Законодательная и административная дискриминация крестьянства в ходе проведения выборов подрывала авторитет советов как органов народовластия. На протяжении всего периода новой экономической политики участие в выборах принимало меньше половины сельских избирателей - тех, кто обладал избирательным правом. Активность крестьян была наиболее низкой в сравнении с остальными категориями сельских жителей. Их неприятие советской системы в том виде, в каком она существовала в 1920-е годы, нашло свое выражение в стремительном росте выступлений с требованием создания крестьянских союзов, причем аргументация не оставляла сомнений в его политической направленности. Если в 1924 г. было зарегистрировано 139 случаев агитации за "крестьянский союз", то в 1926 г. их количество возросло до 1562, а за восемь месяцев 1927 г. достигло 1565. По признанию властей, более половины выступавших с этим требованием принадлежало к середнячеству и бедноте, то есть тех слоев, на поддержку которых большевистские лидеры больше всего рассчитывали в проведении своей политики20.

Игра в демократию становилась все более рискованной для правящей партии, подталкивая ее к ограничению демократических начал в проводимой политике. Уже июльский пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) в 1926 г. указал на "неправильность сокращения числа лиц, лишенных избирательных прав"21. В период избирательной кампании 1926 - 1927 гг. в соответствии с инструкцией ЦИК Союза от 28 сентября 1926 г. был значительно расширен круг "лишенцев" за счет промысловиков, арендодателей и других категорий населения. Их количество в деревне выросло втрое и составило 3,3%22.

стр. 142


Наряду с этим, усиливается критика сверху местных парторганизаций, которые "неверно истолковали" суть "советской демократии", "самоустранившись от руководства выборами в деревне"23. Еще весной 1925 г. им ставили в вину проведение предвыборной кампании "привычными административными методами", а уже осенью там, где они занимали более сдержанную позицию, их упрекали за "промахи в организационной работе с бедняками". По справедливому наблюдению М. Венера, если партийная ячейка запаздывала с "поворотом лицом к деревне" не менее, чем на год, то "за это время в центре уже менялись ориентиры"24.

Усиление политической дискриминации по отношению к деревне в условиях нэпа было обусловлено противоречивостью государственного курса. Стремясь привлечь симпатии крестьянства к советской власти и призывая к свободным выборам, партийно-государственное руководство любыми путями старалось сохранить контроль над советами. Однако законодательные ограничения, административное регулирование и давление на избирателей, политика классового раскола деревни не принесли желаемых плодов, а напротив, все больше дискредитировали советскую систему в глазах крестьянина. Даже повернувшись "лицом к деревне", власть осталась для него чужой. Характер такого противоречия точно подметил один из секретарей партячейки на Кубани: "В настоящее время массы не знают, что во всей деятельности совета виноваты не отдельные люди, которых они винят, а вся наша советская система классового насилия, а потому и ругают отдельных лиц; когда же они раскусят классовую сущность нашей системы, они пойдут против всей системы. Когда это будет - это вопрос времени, - но это будет"25.

Власть не стала дожидаться, когда "это будет". Сплошная коллективизация поставила точку на политике лавирования в отношении деревни, уничтожив крестьянина не только как самостоятельного сельхозпроизводителя, но и как независимую политическую силу. И уже после этого в "сталинской" Конституции было провозглашено всеобщее, равное и прямое избирательное право при тайном голосовании.

Примечания

1. Собрание узаконений и распоряжений правительства (СУ), 20.VII.1918, N 51, ст. 582.

2. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 2. М. 1983, с. 78.

3. СУ, 5.III.1922, N 8, ст. 91.

4. ВЕРЕЩАГИН И. Г. Сельские и волостные выборы. М. 1924, с. 5.

5. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф. 17, оп. 84, д. 895, л. 126.

6. БАУМАН К. И., ЛЮБИМОВ И. Е. Партия и оживление работы советов. М. 1925, с. 5; Центральный государственный архив Московской области (ЦГАМО), ф. 66, оп. 22, д. 107, л. 6, 86, 87, 116, 120, 127; Российский государственный архив экономики, ф. 396, оп. 3, д. 373, л. 8.

7. БАУМАН К. И., ЛЮБИМОВ И. Е. Ук. соч., с. 5.

8. Там же, с. 16 - 17.

9. ВЕНЕР М. Лицом к деревне. - Отечественная история, 1993, N 5, с. 93.

10. Избирательная кампания в Советы РСФСР в 1924 - 1925 гг.: предварительные итоги. Вып. 2. М. 1925, с. 9.

11. РГАСПИ, ф. 17, оп. 84, д. 895, л. 125 - 126.

12. Сельсоветы и волисполкомы. М. -Л. 1925, с. 6, 38.

13. РГАСПИ, ф. 17, оп. 32, д. 31, л. 12, 17.

14. Лицо деревни на выборах Советов. Новосибирск. 1926, с. 32.

15. РГАСПИ, ф. 17, оп. 32, д. 48, л. 14; ЦГАМО, ф. 66, оп. 22, д. 106, л. 51, 52.

16. К XV съезду ВКП(б). М. -Л. 1927, с. 51.

17. ЦГАМО, ф. 66, оп. 22, д. 106, л. 57.

18. РГАСПИ, ф. 17, оп. 32, д. 48, л. 8.

19. ЦГАМО, ф. 66, оп. 22, д. 106, л. 58; д. 108, л. 171 об.; д. 783, л. 81; РГАСПИ, ф. 17, оп. 32, д. 27, л. 7.

20. Советское крестьянство, 1917 - 1970. Краткий очерк истории. М. 1973, с. 164.

21. КПСС в резолюциях. Т. 4, с. 43 - 44.

22. Советское строительство, 1929, N 12, с. 14.

23. ЦГАМО, ф. 66, оп. 22, д. 108, л. 43.

24. ВЕНЕР М. Ук. соч., с. 102.

25. РГАСПИ, ф. 17, оп. 31, д. 57, л. 16.


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/Политическая-дискриминация-крестьянства-в-нэповской-России

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Беларусь АнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Д. В. Ковалев, Политическая дискриминация крестьянства в нэповской России // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 04.01.2021. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/Политическая-дискриминация-крестьянства-в-нэповской-России (date of access: 17.10.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Д. В. Ковалев:

Д. В. Ковалев → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex


Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Беларусь Анлайн
Минск, Belarus
108 views rating
04.01.2021 (286 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
LIFE IN KEEPING WITH THE TIMES
Catalog: Разное 
3 days ago · From Беларусь Анлайн
"I'VE ALWAYS TIED IN LIFE WITH SCIENCE"
4 days ago · From Беларусь Анлайн
GAS ANALYZER SENSORS BY OPTOSENSE COMPANY
Catalog: Физика 
10 days ago · From Беларусь Анлайн
SQUARE FUEL ASSEMBLIES FOR WESTERN DESIGN REACTORS
Catalog: Физика 
10 days ago · From Беларусь Анлайн
BEYOND THE PALE OF POSSIBLE: HUMAN GENOME PROJECT
Catalog: Медицина 
10 days ago · From Беларусь Анлайн
INNOVATION PORTFOLIO
11 days ago · From Беларусь Анлайн
NUCLEAR POWER: A NEW APPROACH
Catalog: История 
11 days ago · From Беларусь Анлайн
UNIFIED NETWORK FOR CLIMATE MONITORING
Catalog: Экология 
11 days ago · From Беларусь Анлайн
NUCLEAR POWER: A NEW APPROACH
Catalog: Физика 
16 days ago · From Беларусь Анлайн
"RADIOASTRON" BRINGS DEEP SPACE CLOSER
17 days ago · From Беларусь Анлайн

Actual publications:

Latest ARTICLES:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Политическая дискриминация крестьянства в нэповской России
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2021, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones