Так получилось, что оба моих деда не воевали. Один в первый же день войны попал в оккупацию, второй, эвакуируя колхоз, был схвачен немцами и насильно угнан в Германию. Поэтому в отличие от сверстников мое чувство патриотизма воспитывалось на книгах и фильмах о войне и на рассказах ветеранов, которые в Дни памяти приходили к нам в детский садик, а позже - в школу на уроки Мужества. Я впитывал эти рассказы как губка. Но даже моя работа в кружке красных следопытов, переписка с Кожедубом, Буденным и другими ветеранами не смогли утолить жажды познания подлинной истории Великой Отечественной войны.

Может быть, недостаток житейских военных историй, которые друзья в избытке получали из уст своих героических дедов, а может, детская зависть к товарищам - обладателям писем-"треугольников" военной поры стали причинами моего повышенного интереса к поколению огненных 40-х.

Еще лейтенантом мне посчастливилось побывать в составе делегации офицеров в городе Красноярске, на праздновании юбилея образования дивизии. Горячий ветеранский прием и та обстановка доброжелательности и благодушия, которая окружала всех участников встречи, памятны мне и сегодня. Особенно поразили рассказы участников боев. Без прикрас, с мужской прямотой говорили они о героизме и подлости, о трусости и смелости. Тогда, наверное, впервые я понял, что такое война. И что она значит для них. И еще я понял, что, как бы хорошо или плохо не складывалась в дальнейшем послевоенная жизнь, те дни и ночи остались для солдат, офицеров, генералов Великой Отечественной самыми памятными, самыми главными. Война стала для них основным мерилом ценностей, точкой отсчета. Она закалила их души, заложила стержень выносливости на всю жизнь...

В этом я убеждаюсь каждый день на примере своего соседа Игната Сергеевича. Воевать он начал еще пацаном в партизанах. Прошел всю войну, окончил училище, стал кадровым офицером. Уволился в запас полковником. Сейчас ему под 80. Вроде, пора на покой, ан нет. Занялся коммерцией. С утра до вечера носится по городу на автомобиле: заключает договора, встречает и отправляет машины с грузом. Я как-то его спросил: "Игнат Сергеевич, как вы выдерживаете такой ритм жизни, такие нагрузки?" На что тот ответил: "Да разве это нагрузки? Вот в войну бываю..."

Однажды к нам в редакцию пришел ветеран. Он принес свой рассказ об одном из эпизодов своей фронтовой биографии. Материал поразил своей жизненной правдивостью и... добротой. Так я познакомился с Георгием Николаевичем Возиановым, выпускником Московской артиллерийской спецшколы, майором в отставке. Всю войну Георгий Николаевич вел дневники. Выйдя на пенсию, решил заняться литературным творчеством. Писал для себя, для родных и близких. Читал написанное однополчанам. Как-то представляя на суд друзей- ветеранов один из фронтовых рассказов, услышал: "Этого не могло быть. Война жестче, злее. Там не было места высоким человеческим чувствам: любви, нежности". Но никто из собравшихся не поддержал критика.

-Знаешь, - признался мне как-то Георгий Николаевич, - война для всех нас осталась, как это ни странно звучит, самым лучшим временем жизни. Да, на войне было много грязи, подлости, глупости, жестокости. Но там же были и взаимовыручка, самопожертвование, настоящая мужская дружба и, конечно, любовь. Мы ведь тогда были молоды...

Сегодня им за восемьдесят. Тем, кто не остался вечно молодым в огненные 40-е, кого не одолели раны и болезни в послевоенные годы. Их все меньше. Они уходят. Молча, без упреков и стонов. Привыкшие сносить тяжести и невзгоды на фронтах Великой Отечественной, они стойко переносят рыночные реформы и свое нищенское существование, невнимание властей и общества. Они уходят с одним пожеланием - чтобы оставшиеся помнили, кто принес мир на эту землю, и кто спас планету от "коричневой чумы"

стр. 1

Permanent link to this publication: