О.А. ЛЕКМАНОВ, кандидат филологических наук

В своей проницательной заметке "О прозе М. Кузмина" Б.М. Эйхенбаум пишет о Николае Лескове, как о "единственном, пожалуй, русском учителе" автора повести "Крылья" (Эйхенбаум Б.М. О литературе: Работы разных лет. М., 1987. С. 348). Самого Кузмина Эйхенбаум чуть ниже называет "мастером стилизации" (Там же. С. 349).

В третьестепенном персонаже второй, "приволжской" части "Крыльев" нетрудно узнать почти полного двойника главного героя лесковской "Леди Макбет Мценского уезда" - Сергея. У старшего писателя, напомним, приказчик Сергей впервые изображается "на дворе", рядом с жирной кухаркой Аксиньей. "- А вот свинью Аксинью (взвешиваем), что родила сына Василья да не позвала нас на крестины, - смело и весело рассказывал молодец с дерзким красивым лицом, обрамленным черными как смоль кудрями и едва пробивающейся бородкой" (см.: Лесков Н.С. Собр. соч.: В 12 т. М., 1989. Т. 5. С. 249). А в повести Кузмина первое появление Сергея подается так: "Иногда, не дождавшись (кухарки) Маланьи, за кушаньями бегал кудрявый Сергей, молодец из лавки, обедавший дома вместе с Иваном Осиповичем; и когда он несся потом по двору, высоко держа обеими руками блюдо, за ним катилась и кухарка с ложкой или вилкой, крича: "Да что это, будто я сама не подам? зачем Сергея-то гонять? я бы скоро..."".

стр. 18

- Ты бы скоро, а мы сейчас, - отпарировал Сергей, ухарски брякая посудой перед Ариной Дмитриевной и усаживаясь с улыбочкой (курсив наш. - О.Л. ) на свое место..." (см.: Эрос. Россия. Серебряный век. М., 1992. С. 121; далее - только стр.).

Далее Кузмин подробно воспроизводит разговор, который ведется за обеденным столом, причем обе реплики Сергея с легкостью проецируются на сюжет Лескова. Сначала Сергей заводит речь о преступлении и наказании: "- Часто очень бывает затруднительно понять, что как понимать следует; возьмем так: убил солдат человека, убил я; ему - Георгия, меня на каторгу, - почему это?" (122). Потом - о надоевшей любовнице: "- Позвольте, ведь бывает, что и муж жену с сердечным трепетом обожает, а другой и к любовнице так привык, что все равно ему, - ее целовать, комара ли раздавить: как же тогда разбирать, где закон, а где блуд?" (122).

Учитывая лесковскую родословную Сергея, рискнем предположить, что заключительное появление "молодца из лавки" в повести Кузмина заставляет вспомнить о финале "Леди Макбет Мценского уезда": "подоспевший откуда-то Сергей" (138) рассказывает главному герою "Крыльев" историю только что выловленного утопленника. И там, и там возникает общий мотив гибели в воде.

Проведенное сопоставление позволяет еще раз убедиться, что Эйхенбаум имел все основания назвать Кузмина "мастером стилизации". Заставляя лесковского Сергея принимать участие в своей повести, Кузмин приглашал внимательного читателя соотнести провинциальные страницы "Крыльев" даже не с конкретным, но с многочисленными произведениями Лескова на сходную тему.

Permanent link to this publication: