Пожалуй, ни одной из войн XX века в нашей литературе и публицистике не отведено так много места, как Великой Отечественной. Этой грандиозной батальной эпопее посвящено колоссальное количество научных исследований, художественных и документальных книг и т.д. Но, странное дело, при поступлении в редакцию материала, который сегодня предлагается вашему вниманию, мы вдруг обратили внимание на то, что одна из тем до сих пор (!) остается "нераспаханной". Речь идет о войсковой стажировке в годы Великой Отечественной войны. Оказывается, и во время этой грандиозной битвы она проходила по плану. Так что далеко не всех офицеров, едва получивших "звездочки ", сразу отправляли на передовую, как об этом сообщает множество источников. В отношении выпускников академий поступали мудро - давали возможность опробовать свои силы и знания в войсках, непосредственно в боевой обстановке, чтобы тем самым подготовить офицера к его предназначению. Из материала ветерана войны Бориса Тамбиева вы узнаете, как проходила одна из таких стажировок.

Когда началась Великая Отечественная война, я учился в Московском архитектурном институте. Нас, студентов 3-го и 4-го курсов, призвали в Вооруженные Силы и направили учиться в Военно-инженерную академию имени В.В. Куйбышева, которая была эвакуирована в Киргизию, в г. Фрунзе.

В ноябре 1942 г., после сдачи выпускных экзаменов в академии, нам присвоили воинское звание лейтенант и направили на войсковую стажировку в действующую армию. Сережа Змеул, Коля Горвейн и я получили направление в 20-ю армию, штаб которой находился в районе станции Погорелое городище Калининской (ныне Тверской) области. Туда добирались из Москвы более трех суток. На следующий день после прибытия мы были вызваны к начальнику штаба инженерных войск армии. В предписании, которое нам выдали в академии, предлагалось назначить нас на должности командиров саперных батальонов или их заместителей. Однако начальник штаба, который оказался бывшим преподавателем нашей академии, нам коротко объявил: "Вы в боевых действиях еще не участвовали, ваши воинские звания не соответствуют рекомендуемым должностям. Мы направляем вас на стажировку в 251-ю стрелковую дивизию, где большие потери командного состава в саперном батальоне".

Добирались до места в основном пешком. Прибыв в расположение, мы представились комбату, который назначил нас командирами взводов.

Батальон как воинская часть произвел на меня удручающее впечатление. Командный состав был укомплектован не полностью. В частности, в ротах были командир и его заместители по строевой и политической части, а командиров взводов - всего по одному на роту. Количество рядового и сержантского состава не превышало 40 - 50 человек. Взвода не имели постоянного состава. На передовую мы, командиры, ходили с саперами из числа имеющихся в роте, которых выделяли для выполнения конкретной задачи.

По прибытии нам дали один день для отдыха, а на следующее утро повели знакомиться с оборони-

стр. 63

тельным рубежом. Пять-шесть километров мы шли по лесу, а при подходе к переднему краю нужно было бегом преодолеть участок метров в 150, простреливаемый снайперами противника. Особенно усилился огонь с моим появлением, так как на мне была шапка из белого барашка с красным бархатным верхом, выданная в Киргизии перед отправлением на фронт. Она была похожа на головной убор высшего комсостава.

Следующей ночью нас всех троих направили на выполнение боевой задачи. Меня с выделенными мне саперами вывел на передний край командир роты, показал участок, где следует устанавливать минное поле, и ушел. Саперы сразу же приступили к работе. Они выкапывали в снегу лунки, куда укладывали мины с взрывателями, а затем засыпали снегом. Я пытался давать указания о соблюдении точных расстояний между минами, но ко мне подошел сержант, отвел в сторонку и очень вежливо сказал: "Товарищ лейтенант, вы бы ушли от греха подальше. Мы все сделаем сами, а для немцев вы слишком заметная цель. Можете вызвать огонь на нас, и тогда мы не выполним задание".

Надо сказать, что немцы очень интенсивно освещали нейтральную полосу, а установка мин производилась перед нашей первой оборонительной линией. Так что сержант был прав, и я спустился в траншею. Окинув взглядом это место, постарался запомнить его и пошел погреться в блиндаж к командиру стрелковой роты. Через час или полтора решил проверить, как идут дела. Пройдя по траншее, вылез на поверхность, как мне показалось, в том самом месте, где оставил своих подчиненных, прошел метров 15 вперед и около часа ходил вдоль линии обороны, но никого не увидел. Спустился обратно в траншею, недоумевая, куда могли деться мои саперы. Первая пришедшая мне в голову мысль была кошмарной - они всем взводом перешли к немцам! Поэтому- то и порекомендовали мне уйти - это был продуманный план! В такой ситуации я не мог вернуться в батальон один и продолжал ходить в отчаянии по траншее. Ведь если бы подтвердились мои опасения, меня бы ожидал штрафной батальон. В таких невеселых размышлениях я провел довольно много времени. Начало светать, и тут я услышал голоса идущих мне навстречу людей, в которых, к своему огромному облегчению, опознал своих саперов!

"Где же вы были? - спрашиваю. - Я вас так долго искал!" Сержант ответил: "Не беспокойся, лейтенант. Мы установили все мины, которые принесли с собой". Затем он в свою очередь поинтересовался: "А где же вы нас искали?" Я показал ему место, где вылезал на поверхность и ходил вдоль траншеи. Он посмотрел на меня с удивлением и сказал: "Лейтенант, ты, наверное, в рубашке родился! Этот участок нами заминирован еще на прошлой неделе, и как ты не подорвался на наших минах -это просто удивительно!" Оказывается, чтобы добраться до них, мне следовало пройти по траншее вдвое большее расстояние...

Дивизия формировалась в Саранске, и большинство красноармейцев и младших командиров были мордвинами, которые отличались высокой дисциплинированностью. В дальнейшем мы почти каждую ночь направлялись на задания по минированию, выполняли и другие инженерные работы.

В январе нам привезли противопехотные мины новой конструкции в корпусах из промасленного картона. Сначала из-за отсутствия навыков работы с ними при установке минного поля несколько саперов подорвались. Тогда дивизионным инженером было принято решение, чтобы взрыватели вставляли командиры взводов. Хорошо, что нас этому научили в академии. В итоге мне самому пришлось установить 300 - 400 мин такого типа, пока не научил своих саперов правильно это делать.

Несколько ночей мы не ходили на задания. Однажды вечером нам объявили, что утром на участке одного из стрелковых полков будет проводиться разведка боем. В ней примут участие два батальона, каждому из которых придается по взводу саперов. С одним должен был пойти Николай Горвейн, с другим - я.

К 6 часам утра мы с саперами и запасом мин прибыли на наблюдательный пункт командира полка. Шла артподготовка, стоял страшный грохот. Наблюдатели, смотревшие в стереотрубу, докладывали командиру полка о результатах обстрела, а впоследствии и о действиях пехоты. По окончании артподготовки началась атака. Несколько раз поднимались стрелковые подразделения, но каждый раз ураганный огонь вражеской артиллерии и пехоты прижимал их к земле. Потом наблюдатели доложили, что первая траншея противника захвачена. Нам была дана команда выдвигаться к ней, чтобы поставить перед фронтом и флангами батальонов минные поля.

Но оказалось, что информация наблюдателей была неверной. Пехоте так и не удалось выполнить поставленную задачу. По распоряжению полкового инженера саперы были возвращены в расположение части. Только с нами уже не было Николая Горвейна и нескольких солдат... Коля был убит, а его связной ранен осколками разорвавшейся вражеской мины. Об этом происшествии доложили в штаб инженерных войск армии. Оттуда поступило распоряжение отозвать стажеров. На этом закончилась наша 3-месячная стажировка.

Мы покидали 251-ю стрелковую дивизию с чувствами выполненного долга и большого облегчения - позади суровое испытание фронтовой обстановкой, и мы остались живы. Но с нами не было Коли Горвейна, который навеки остался на тверской земле.

В штабе инженерных войск 20-й армии мы получили новые назначения: Сережа - в 8-й гвардейский корпус, а я - в 331-ю Брянскую Пролетарскую стрелковую дивизию на должность заместителя командира саперной роты 509-го отдельного саперного батальона. В его составе прошел по дорогам войны от Ржева до Балтийского моря, а затем участвовал в освобождении Чехословакии. Большую часть этого пути был начальником штаба этого батальона.

Майор в отставке Борис ТАМБИЕВ

Permanent link to this publication: