Судьба этих терминов в русском языке во многом схожа с участью многих слов - возникнув и просуществовав кратковременный период, прочно обосновавшись в советское время в разряде лексических и стилистических "историзмов", они вдруг снова возродились. Эти слова из области лексической языковой периферии переместились в центр, став одним из частотных элементов публицистики и заиграв новыми семантическими оттенками. В чем причина подобного возрождения, как данные термины ведут себя в современном языковом пространстве - на эти вопросы мы и попытаемся ответить.

Возникновение этих терминов относится к началу XX века - толчком к их появлению послужили как общеевропейский кризис философской и естественнонаучной мысли конца XIX - начала XX века, так и собственно российские исторические события: поражение России в войне с Японией (1904-1905 гг.) и неудача пролетарской революции (1905-1907 гг.). Часть интеллигенции либерального направления пыталась найти точку опоры в религиозном мистицизме B.C. Соловьева - так возникло богоискательство (Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, Д.С. Мережковский, З.Н. Гиппиус и др.). Другая часть интеллигенции, прежде сочувствовавшая пролетарской революции, отошла от нее или проявляла колебания, пытаясь обновить марксизм религиозными идеями (придать ему "человеческое лицо"), - так возникло богостроительство (А.В. Луначарский, В.А. Базаров, ранний Горький).

Сложные слова с компонентом бог(о)- обильно представлены в древнерусском языке - их число измеряется десятками: это были как кальки с древнегреческих лексем, так и созданные на русской языковой почве. В XVIII веке таких слов было создано также достаточно много - либо калек из европейских языков (в основном французского), либо стилизованных под церковнославянизмы ( богобоящийся, богодарованный, боголюбезный, богоненавидец и т.д.), однако большинство их не укрепилось в языке. В XIX веке продуктивность данной модели минимальна - светская по духу стилистика русского языка уже

стр. 47

не требовала пополнения словами с таким составом. Тем любопытнее, что в начале XX века этот тип сложных слов оказался вновь востребованным - причины лежат в нелингвистической (социальной и духовной) плоскости.

Термин богоискательство рождался в атмосфере духовных разочарований, напряженных поисков, сомнений и надежд. В это же время в русском языке появляются родственные слова - как автономные, так и в качестве приложений: монахи-богоискатели ("появились в несметном количестве бродяги, дурачки, монахи- "богоискатели"". Бунин. Суходол), народ-богоискатель (Бонч-Бруевич. Материалы к изучению истории русского сектантства и раскола. Т. IV), богоискание ("символ эллинского богоискания" - Вяч. Иванов; "чувствую в людях не святую тревогу богоискания, но лишь страх пред лицом жизни" - Горький. Исповедь). На этом фоне неудивительно возникновение самого термина богоискательство. Лингвистическим стимулом его появления послужила активизация в конце XIX - начале XX веков суффикса - ство при обозначении отвлеченных существительных в области социально-идеологических терминов (Лексика русского литературного языка XIX - XX веков. М., 1981. С. 198- 199).

Термин богостроитель(ство) появился в тех же социальных условиях и на тех же языковых основаниях, что и предыдущий: "[Горький] был путеводной звездой доморощенных "марксистов" и нынешних "богостроителей"" (Новое время. 1909. 27 янв.). В дискурсе того времени четкого семантического содержания терминов, очевидно, не было; номинаций было множество, поскольку богостроители считали, что любое творчество (а революцию они рассматривали именно как творчество народа), вообще созидательная деятельность человека пронизана и освящена религиозным началом; ср. обилие синонимов в ту пору: "Богоискательство отличается от богостроительства или богосозидательства или боготворчества и т.п. ничуть не больше, чем желтый черт от черта синего" (Ленин. Два письма Горькому). Однако из этого словообразовательного "веера" сохранился и закрепился термин богостроительство, другие остались периферийными языковыми возможностями.

В дореволюционное время между богоискателями и богостроителями в публицистике проходила острая, зачастую едкая дискуссия: "В сравнении с катастрофическим, судорожно-эпилептическим богоискательством - богостроительством Достоевского, ясные и прозрачные искания Толстого" (Вестник Европы. 1911. N 3); "эстетические богоискатели" (Боборыкин. Исповедники). В советское время, когда марксистская публицистика стала "единственно правильной" и возможной, оценочность данных терминов стала "измеряться" только марксистскими мерками: "С точки зрения не личной, а общественной, всякое богостроительство есть именно любовное самосозерцание ту-

стр. 48

пого мещанства, хрупкой обывательщины, мечтательного "самооплевывания" филистеров и мелких буржуа" (Ленин. Два письма Горькому).

После революции позитивная прагматика слова богоискателъ(ство) явно идет на спад, в единичных случаях встречаясь только у писателей, когда-то разделявших богоискательские идеи: "Славяне представляют морально совершенно новый и в некотором смысле чрезвычайно опасный для европейской цивилизации тип - богоискателя" (А. Толстой. Хождение по мукам). Побеждает негативная оценочность термина: "Интеллигентчики ушли от всего / И все изгадили. / Заперлись дома, / Достали свечки, / Ладан курят - / Богоискатели" (Маяковский. Владимир Ильич Ленин); ср. также ряд сочетаемости с другими лексемами, с которыми оба термина встречались в советской публицистике: богоискательские тенденции, субстантивированное причастие богоискательствующие (в письме А. Фадеева A.M. Горькому), богостроительские шатания, богостроительская пропаганда, богостроительские учения, богостроительские заблуждения, проповедь богостроительства и т.д. В словаре под ред. Д.Н. Ушакова оба термина квалифицированы как историзмы - считалось, что с этими явлениями покончено раз и навсегда. В советское время данные лексемы могли быть извинительны по отношению к "несоветским" или "несоциалистическим" писателям прошлого, но некорректны и предосудительны по отношению к советской действительности, поскольку связаны с религией ("опиумом для народа").

"Реабилитация" терминов в общественном сознании началась с середины 70-х - начала 80-х годов XX в. - в первую очередь это связано с именами Ю. Трифонова и Ч. Айтматова (особенно его роман "Плаха"). И хотя на исходе 80-х годов еще звучат подобные высказывания: "выделять [в романе "Плаха"] богоискательство, наркоманов ... никак нельзя" (Студенческий меридиан. 1987. N 10); "За последнее время... стали проявляться богоискательские мотивы" (Правда. 1987. 28 мая), однако общественный камертон настроен уже на иной лад. Активизация данных терминов происходит в языковой плоскости, поменявшей прагматические знаки: сейчас сложные слова с элементом бог(о)- расцениваются чаще всего как "положительные" или - по крайней мере - нейтральные. Вернулись в языковой обиход и широко употребляются: Богоматерь, богомолье. Богородица, богородичный, богослов, богословие, богословский, богослужебный, богослужение, Богочеловек, богочеловечество, Богоявление, богоявленский и др.

В современном речевом обиходе слово богоискательство используется очень широко, богостроительство - намного реже и преимущественно с историческими аллюзиями. Кажется, это обусловлено внеязыковыми причинами: богостроительство, зародившееся и развивавшееся в недрах социализма (большевизма и коммунизма), при об-

стр. 49

щем падении интереса к социалистическим идеям, гораздо меньше вызывает общественных симпатий, чем идеи запрещенных религиозных мыслителей (богоискателей) начала XX века, вновь вернувшиеся в интеллектуальный обиход современного российского общества. Оба термина сейчас употребляются как в своем исконном значении, обозначая религиозно-этические учения начала XX века (Владимир Соловьев принадлежит к русской традиции пламенных богоискателей; игумен Никон прошел жизненный путь, типичный для богоискателя начала нашего века), так и в смещенном, размытом. Далее нас будет интересовать расширительное значение и употребление данных обозначений.

С одной стороны, в словах происходит обновление внутренней формы и внедрение в них новых прагматических компонентов. На первый взгляд, ничего нового не произошло - этимон не изменился: богоискатель(ство) < "поиски бога(Бога)", богостроитель(ство) < "строительство жизни при помощи бога (Бога)". Однако изменилась в общественном сознании оценка этого этимона: внутренняя форма слов "прочитывается" нашими современниками иначе, чем во времена рождения данных терминов. В современных газетах эти термины очень употребительны: великий богоискатель Достоевский; богоискательство у Баратынского; мы - нация богоискателей; современные богоискатели; богоборчество и богоискательство, а также богостроительство - истинно русские понятия; богоискательские устремления автора; богоискательские настроения; процесс естественного богоискания и богопознания всегда присущ человеку и т.д.

С другой стороны, на этой основе происходит расширение смысла терминов - сейчас они признаются одной из основ русского бытия: богоискателъские институты русского сознания; богоискательское отрешение от мира о. Сергия (Радонежского); православная религиозная культура более углублена в богоискание, богопознание; извечное богоискательство и богостроительство русских; вечное богоискательство русского человека стало первичным импульсом для начала освоения космоса (из газет) и мн. др.

Возвращение в культурный обиход ранее запрещенных книг (преимущественно религиозно-проповеднических) еще более расширило смысл терминов: Богопознание и Богостроительство сливаются в Богопознании; богоискательская наука древних арийских и греческих мистиков (теософия Блаватской); Индия стала землей богоискателей; гуру вели долгие беседы с юными богоискателями (А. Мень. История религий. Т. 3). Так, богоискание признается свойством человека как homo sapiens, вне деления на веры и конфессии; в каждом народе испокон веков были богоискатели и богоискательство.

Популярность терминов в современном языковом пространстве стала своеобразным "ключиком" к сердцу читателя, поэтому можно

стр. 50

наблюдать проникновение этих слов и мир рекламы, обильно уснащающей ими свои зазывные тексты: богоискателъская фантастика Булгакова; элементы детектива (мистического детектива), бытовой драмы, богоискательской и богоборческой мистерии; в стихах и лирика, и политика, и богоискание - то, чем живет человек 90-х годов (из газет).

Справедливости ради следует отметить, что как в начале XX века, так и сейчас в официальной русской церкви богоискательство и богостроительство признаются интеллектуальным прельщением, поэтому в православной публицистике такие увлечения оценивались и оцениваются довольно негативно - как заблуждения и интеллектуальная гордыня. Однако религиозная публицистика не может оказывать определяющего влияния на общественное сознание, поэтому такая оценочность остается в пределах ограниченной группы текстов.

Таким образом, термины богоискательство, богостроительство (и их однокоренные) проделали на своем веку (действительно - веку, появившись сто лет назад) интересный семантический и прагматический (социально- оценочный) виток: от возникновения и их свободной конкуренции в публицистике начала XX века - через негативную социально-идеологическую оценочность советского времени - к современному бурному периоду переосмысления многих понятий.

Санкт-Петербург

Permanent link to this publication: