Уголовно-процессуальная деятельность в военных организациях требует совершенствования и изменения

Глухов Е.А., подполковник юстиции, кандидат юридических наук,

Король В.А., полковник юстиции

Аннотация: в статье рассматриваются вопросы применения уголовно-процессуального законодательства в военных организациях, выявляются недостатки в процессуальной деятельности органов дознания – командиров воинских частей и учреждений, а также возложение непредусмотренных контрактом обязанностей на нештатных дознавателей воинских частей. Автор анализирует сложившуюся практику уголовно-процессуального оформления всех случаев травматизма военнослужащих и недостаточное внимание в отношении иных деяний, содержащих признаки преступления.

Ключевые слова: нештатные дознаватели, дознание в Вооруженных Силах, расследование травматизма военнослужащих, надзор за дознанием, бюрократизация проверки сообщения о преступлениях.

Стало уже привычным, устоявшимся явлением то, что в воинских частях, соединениях и учреждениях самими же воинскими должностными лицами проводятся проверки сообщений о преступлениях, выносятся постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (изредка – постановления о возбуждении уголовных дел), направляются материалы проверок в военно-следственные органы и т.п. Словом, проводятся мероприятия, регламентированные главами 19 и 32 Уголовно-процессуального кодекса РФ, которые в обыденной речи военнослужащих именуются производством дознания[1]. Ниже рассмотрим некоторые аспекты уголовно-процессуальной деятельности, проводимой воинскими должностными лицами, высветим противоречия и эффективность такого рода деятельности, а также сформулируем предложения по ее совершенствованию.

В этой связи необходимо напомнить, что все преступные деяния, за совершение которых государство грозит уголовным преследованием, собраны в Уголовном кодексе РФ, деяния в нем в не указанные не влекут привлечения к уголовной ответственности. Порядок расследования преступлений и привлечения виновных в их совершении лиц к уголовной ответственности регламентирован Уголовно-процессуальным кодексом РФ.

Уголовно-процессуальная деятельность, производимая воинскими должностными лицами, не свойственна военной организации государства, и относится больше к правоохранительной деятельности, нежели к деятельности по защите Отечества от внешних угроз, которая и является основной функцией военнослужащих. Законом уголовное преследование от имени государства возложено на прокурора, следователя и дознавателя (ч. 1 ст. 21 УПК РФ), а в некоторых случаях – на самого потерпевшего (по делам частного обвинения).

Вместе с тем, ряд нормативных правовых актов Российской Федерации возлагают на воинских руководителей, которые, как правило, не имеют юридического образования и соответствующих знаний об организации проведения различных уголовно-процессуальных действий. Так, например, в соответствии со ст. 77 Устава внутренней службы ВС РФ[2] в случае обнаружения в действиях (бездействии) подчиненных признаков состава преступления командир воинской части в соответствии с законодательством Российской Федерации возбуждает уголовное дело. При производстве дознания, органом которого является командир воинской части, он руководствуется уголовным и уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации (ст. 79 УВС ВС РФ).

Уголовно-процессуальный кодекс РФ дает следующее определение органов дознания:

органы дознания – это государственные органы и должностные лица, уполномоченные в соответствии с УПК РФ осуществлять дознание и другие процессуальные полномочия (п. 24 ст. 5 УПК РФ). В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 40 УПК РФ к органам дознания в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и органах, в которых законом предусмотрена военная служба, относятся командиры воинских частей, соединений, начальники военных учреждений или гарнизонов. Важно обратить внимание, что к органам дознания относятся не сами воинские части, соединения и учреждения, а только их руководители, т.е. физические лица.

В силу пункта 7 статьи 5 УПК РФ дознавателем является должностное лицо органа дознания (выделено мной – Е.Г.), правомочное либо уполномоченное начальником органа дознания осуществлять предварительное расследование в форме дознания, а также иные полномочия, предусмотренные УПК РФ (п.7 ст. 5 УПК РФ).

Таким образом, из дословного толкования вышеуказанных определений применительно к военным организациям получаем первую нелогичную формулировку следующего характера: военный дознаватель – это должностное лицо должностного лица. Поясним подробнее. Если, к примеру, в органах внутренних дел орган дознания – это территориальные, в том числе линейные, управления (отделы, отделения) полиции, т.е. орган дознания – это всегда организация, в которой имеются должностные лица, в том числе и дознаватели; то назначить дознавателя из состава органа дознания военной структуры, коим является лично командир части, нельзя по определению. Ведь командир части как орган дознания, сам являющийся должностным лицом, не может иметь в своем составе каких-либо иных должностных лиц, не может быть поделен на составляющие. Словом, должностные лица, в том числе и дознаватели, могут быть только в составе организаций, а не в составе другого должностных лиц.

Однако на практике в военных организациях дознаватели существовали как во времена СССР, так существуют и поныне. Нормативным основанием для этого является приказ Главного военного прокурора от 18 января 2008 г. № 20 «Об утверждении инструкции о процессуальной деятельности органов дознания Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, в которых законом предусмотрена военная служба»[3], а также приказы руководителей военных министерств и ведомств, распространивших действие указанной инструкции на подчиненные органы военного управления[4].

В соответствии с п. 5 данной Инструкции (далее – Инструкция органам дознания) командир воинской части, соединения, начальник военного учреждения и гарнизона  как орган дознания в пределах предоставленной ему уголовно-процессуальным законодательством компетенции вправе возложить отдельные процессуальные полномочия органа дознания на подчиненных ему должностных лиц. В частности, командир воинской части уполномочен давать поручения о приеме, регистрации, проверке сообщений о преступлениях и принятии по ним процессуальных решений, выполнении неотложных следственных действий по уголовным делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, - в порядке, установленном ст. 157 УПК РФ, осуществлении иных полномочий, предусмотренных УПК РФ.

Для этого орган дознания - командир воинской части уполномочивает в соответствии с п. 7 ст. 5 УПК РФ своим письменным приказом (п. 28 Приложения № 9 к Уставу внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации) наиболее подготовленных и дисциплинированных подчиненных ему офицеров осуществлять процессуальные полномочия органа дознания, назначая их дознавателями, которые, являясь должностными лицами органа дознания, обладают процессуальными полномочиями, предусмотренными ч. 3 ст. 41 УПК РФ. Копия приказа о назначении дознавателей направляется военному прокурору и руководителю военного следственного органа.

Дознаватели назначаются, как правило, из расчета:

а) на полк (корабль 1 ранга) - 5 - 6 дознавателей;

б) на отдельный батальон (корабль 2 ранга) - 3 - 4 дознавателя;

в) на отдельную роту (корабль 3 ранга, дивизион кораблей 4 ранга) - 1 - 2 дознавателя;

г) на штаб (выше полка) и учреждение (военное образовательное учреждение профессионального образования) - 2 - 5 дознавателей.

В случае необходимости командир воинской части вправе назначить большее количество дознавателей.

Анализ вышеуказанной фразы о назначении дознавателями наиболее дисциплинированных и подготовленных офицеров позволяет прийти к выводу о том, что  большинство дознавателей выполняют свои функции нештатно, т.е. занимая иные воинские должности, по которым предусмотрены соответствующие штатные обязанности. Во-первых, в штатах воинских частей, соединений и учреждений, как правило, отсутствуют штатные должности дознавателей (автор встречал их только в структурах ФСБ и внутренних войск МВД России). Поэтому командир просто не может назначить офицеров на несуществующие должности. Во-вторых, в настоящее время командиры воинских частей, соединений и учреждений ВС РФ просто не вправе своими приказами перемещать офицеров т.к. такими полномочиями обладают только их старшие начальники.

Какие обязанности возлагаются на дознавателя-офицера? Согласно статьи 3 вышеуказанной Инструкции органам дознания органы дознания и дознаватели реализуют следующие полномочия и обязанности:

1) принимают необходимые розыскные, оперативно-розыскные и иные предусмотренные законом меры в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших, а также для предупреждения и пресечения преступлений;

 2) осуществляют прием, регистрацию и проверку сообщения о любом совершенном или готовящемся преступлении в пределах компетенции;

3) принимают по результатам рассмотрения сообщения о преступлении одно из процессуальных решений, предусмотренных ст. 145 УПК РФ;

4) незамедлительно уведомляют военного прокурора и руководителя военного следственного органа о возбуждении уголовного дела (ст. 94 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, ст. 24 Устава гарнизонной, караульной и комендантской служб Вооруженных Сил Российской Федерации);

5) незамедлительно направляют военному прокурору копию постановления о возбуждении уголовного дела, а по указанию последнего - и материалы по рассмотрению сообщения о преступлении для проверки законности и обоснованности названного постановления; незамедлительно уведомляют заявителя, а также лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, о принятом решении (ч. 4 ст. 146 УПК РФ), с разъяснением заявителю его права обжаловать данное постановление и порядок обжалования (ч. 2 ст. 145 УПК РФ);

6) направляют военному прокурору и заявителю копию постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в течение 24 часов с момента его вынесения (а по указанию военного прокурора - в прокуратуру и материалы по рассмотрению сообщения о преступлении), с разъяснением заявителю его права обжаловать данное постановление и порядок обжалования (ч. 4 ст. 148 УПК РФ);

7) после возбуждения уголовного дела производят неотложные следственные действия по уголовным делам, по которым производство предварительного следствия обязательно (ст. 157 УПК РФ);

8) исполняют письменные указания военного прокурора, данные в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 37 УПК РФ (если уголовное дело военным прокурором не изъято у органа дознания и не передано следователю), о производстве процессуальных действий, оперативно-розыскных и розыскных мероприятий в ходе производства неотложных следственных действий;

9) осуществляют передачу военному прокурору не подследственного военным следственным органам уголовного дела после производства по нему неотложных следственных действий для направления по подследственности в иной орган предварительного расследования (п. 5 ст. 152 УПК РФ);

10) направляют подследственное военному следственному органу уголовное дело после производства по нему неотложных следственных действий руководителю военного следственного органа в соответствии с п. 3 ст. 149 УПК РФ (ч. 3 ст. 157 УПК РФ);

11) после направления уголовного дела руководителю военного следственного органа исполняют постановления о задержании, приводе, об аресте, производят отдельные следственные и иные процессуальные действия, оперативно-розыскные и розыскные мероприятия, а также оказывают содействие при их осуществлении по письменным поручениям следователя, которые в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ обязательны для исполнения;

12) в случае направления руководителю военного следственного органа уголовного дела, по которому не обнаружено лицо, совершившее преступление, принимают розыскные и оперативно-розыскные меры для установления лица, совершившего преступление, с уведомлением следователя об их результатах (ч. 4 ст. 157 УПК РФ);

13) реализуют иные полномочия и обязанности, предусмотренные УПК РФ.

Как видно, указанные обязанности весьма обширны, но осуществляются чаще всего нештатно. Естественно, исполнение дополнительных обязанностей сверх основной занимаемой должности требует затраты дополнительного времени. Это дополнительное время используется военнослужащим либо за счет личного времени, либо за счет времени, отводимого на исполнение должностных, общих и специальных обязанностей, и в ущерб качеству их исполнения.

Обязанности дознавателя не могут быть отнесены к общим, специальным или должностным обязанностям по занимаемой офицером штатной должности. Даже общая обязанность любого военнослужащего исполнять приказы старшего начальника (в том числе и о возложении на него обязанностей нештатного дознавателя) не свидетельствует о том, что обязанность по выполнению функций дознавателя является общей. Как было указано выше, эти обязанности возлагаются на постоянной основе, они обширны и требуют специальных знаний, кроме того, существуют и самостоятельные штатные должности дознавателей, например, в системе внутренних войск МВД России. Следовательно, эти обязанности не предусмотрены типовым контрактом о прохождении военной службы[5]. Более того, если учесть, что на время исполнения дознавателем обязанностей по осуществлению уголовного преследования в ходе уголовного судопроизводства командир воинской части своим приказом освобождает его от выполнения других служебных обязанностей  (ст. 10 Инструкции органам дознания), а максимальный срок производства дознания составляет полгода (ч. 4 ст. 223 УПК РФ), то получается, что многие офицеры длительное время будут вообще оторваны от исполнения обязанностей военной службы, занимая при этом воинские должности и получая денежное довольствие.

Как было указано выше, дознавателями в военных организациях могут быть только военнослужащие, имеющие офицерские звания и замещающие штатные воинские должности (как правило, должности не дознавателей). Лица гражданского персонала, военнослужащие рядового, сержантского состава, прапорщики и мичманы не могут быть допущены к исполнению обязанностей дознавателей.

Здесь возникает вопрос, как быть руководителям тех военных организаций, в которых в ходе изменения облика Вооруженных Сил Российской Федерации, больше не осталось должностей офицеров, штат которых полностью состоит из лиц гражданского персонала. Так, например, с 2010 года все должности в военных комиссариатах комплектуются исключительно лицами гражданского персонала, что не изменяет статус военного комиссариата как военной организации. Как указывает Трофимов Е.Н., отсутствие в военном учреждении офицеров не может являться препятствием для осуществления в такой организации дознания. Дознание при необходимости может проводить руководитель учреждения, как начальник органа дознания[6].

Конечно, сам военный комиссар, как орган дознания может и обязан проводить все мероприятия по фиксации, проверке, расследованию и процессуальному оформлению деяний, имеющих признаки состава преступления. Такая обязанность у него есть, например, в отношении лиц гражданского персонала, совершивших деяния с признаками преступления (даже не обязательно сами преступления) в связи с исполнением ими своих служебных обязанностей или в расположении учреждения (например, в ходе призыва на военную службу или на военные сборы). Но является ли это целесообразным? По мнению автора – нет, т.к. у любого воинского руководителя имеется огромный пласт собственных должностных обязанностей, которые он не должен оставлять в угоду нештатных функций органа дознания. И если в большинстве воинских организаций дознаватели, даже нештатные, сами осуществляют наибольший объем работы, связанной с фиксацией и расследованием деяний с признаками преступления, то в военном комиссариате такой законной возможности просто не существует.

Теперь остановимся на еще одном важном аспекте проведения мероприятий уголовно-процессуального характера нештатными должностными лицами, не имеющими, как правило, соответствующей квалификации, навыков и юридического образования. В штате современной бригады Вооруженных Сил РФ нет ни одного офицера юридической службы[7], поэтому обязанности дознавателей возлагаются на офицеров иных специальностей. В итоге они, не обладая в достаточной мере юридическими знаниями в сфере уголовного процесса, вполне естественно совершают ошибки, составляют процессуальные документы с некоторыми нарушениями, не качественно проводят проверки и т.п. И поскольку за процессуальной деятельностью дознавателей и органов дознания осуществляется надзор со стороны военной прокуратуры, то за такие нарушения в адрес командования поступают большое количество представлений об устранении нарушений закона. В бытность автора помощником начальника военного вуза по правовой работе примерно 80% от общего количества актов прокурорского реагирования были связаны с различными, порой совсем незначительными нарушениями в сфере регистрации и проверки сообщений о деяниях с признаками преступлений. В свою очередь, большое количество направленных представлений об устранении нарушений закона должно свидетельствовать о большом и качественном объеме работы сотрудников военной прокуратуры, а также о низком уровне состояния правовой работы в органах военного управления[8].

Однако, по мнению автора, это не совсем так. Полагаю, что существующий на сегодняшний день порядок работы и органов дознания, и военной прокуратуры  больше напоминает работу некого бюрократического аппарата, нацеленного более на дотошное проведение самого процесса проверки сообщения о преступлении, чем на реальное выявление преступлений в войсках, их расследование и предупреждение. И в весьма малой степени отражает реальное положение дел относительно выявления преступлений и происшествий в военных организациях. Поясним почему.

По сложившейся в войсках практике все случаи травмирования[9] военнослужащих, даже явно не преступного происхождения, полученные ими вне контакта с другими военнослужащими (например, на занятиях по физической подготовке при выполнении упражнений), все равно оформляются уголовно-процессуальными документами. Такой процесс в самом общем виде выглядит следующим образом:

1) на основании рапорта должностного лица медицинской службы о получении военнослужащим травмы командир воинской части поручает дознавателю провести проверку факта травмирования в уголовно-процессуальном порядке;

2) дознаватель составляет рапорт об обнаружении признаков преступления, предусмотренного ст. 339 УК РФ, в действиях военнослужащего, получившего травму;

3) дознаватель составляет письменное поручение о проверке сообщения о преступлении и принятии по нему решения в порядке статьи 145 УПК РФ, которое командиром воинской части, как правило, этому же дознавателю и поручается;

4) дознаватель получает письменные объяснения с травмированного военнослужащего, его командира, всех очевидцев получения травмы; собирает характеризующие его документы, а также медицинские документы о вреде здоровью. При необходимости на этом этапе дознаватель вынужден ездить в медицинские учреждения, в отдельно расположенные подразделения воинской части, взаимодействовать с должностными лицами органов внутренних дел, с родственниками военнослужащего и т.п.;

5) если вышеуказанные мероприятия дознаватель не успевает выполнить в течение первых двух суток проверки сообщения о преступлении, он составляет постановление о возбуждении перед начальником органа дознания ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении с обоснованием данного продления и утверждает его у командира воинской части;

6) собрав все документы, характеризующие самого пострадавшего и о факте получения им травмы, дознаватель выносит (составляет) постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и утверждает его у командира воинской части;

7) в тот же день дознаватель готовит сопроводительное письмо в надзирающую военную прокуратуру, к которому прилагает все материалы проверки.

Здесь я сознательно пишу, что дознаватель выносит именно постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, а не постановление о его возбуждении или о передаче материалов проверки по подследственности, хотя ч. 1 ст. 145 УПК РФ предусматривает и такие решения дознавателя. Однако в жизни такие решения крайне редки, и подавляющее количество материалов проверок по травмированию военнослужащих заканчиваются именно вынесением постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. За более чем семилетний срок прохождения автором военной службы в должностях помощника командиров различного уровня по правовой работе ни один материал по т.н. «собственноручному» травмированию не перерос в уголовное дело по данному факту. Во-первых, сам травмированный военнослужащий не заинтересован в возбуждении в отношении себя уголовного дела по ст. 339 УК РФ, поэтому он, конечно, в своих объяснениях будет утверждать, что умысла уклониться от прохождения военной службы не имел, а травму получил случайно. Во-вторых, в возбуждении уголовного дела не заинтересовано и командование воинской части, т.к. это будет свидетельствовать о неумении того же командования организовать работу по недопущению преступлений и происшествий, и в конечном итоге, о некомпетентности командиров (начальников). И, в-третьих, нанесение военнослужащим самому себе повреждения в реальности происходит большею частью без его преступного умысла уволиться или уклониться от прохождения военной службы. Действительно, довольно странно видеть умысел на уклонение от прохождения военной службы путем нанесения себе увечья у курсанта пятого курса за пару месяцев до получения офицерских погон или у успешно походящего по карьерной лестнице офицера.

О такой ситуации знают и дознаватели, знают и командиры воинских частей, и военные прокуроры. Однако вся эта машина по процессуальному оформлению травмирования исправно работает, и, по мнению автора, вхолостую. Какой прок в проведении проверок и написании рапортов об обнаружении признаков преступления по указанным выше ситуациям, если заранее всем известен результат этой работы – отказ в возбуждении уголовного дела? Еще более абсурдным делает указанную ситуацию то, что по тем же самым случаям травмирования военнослужащих другими офицерами параллельно с офицерами-дознавателями проводятся административные (служебные) расследования, также в письменной форме, но с оформлением других бланков[10]. Поэтому возникает вполне резонный вопрос - сколько человеко/часов вынуждены тратить офицеры на указанную деятельность в ущерб своим служебным обязанностям?

Думаю, что по многим случаям травмирования военнослужащих (например, в случаях получения травмы от укуса собаки или падения на скользкой дороге) командиры (начальники) не считают действия подчиненных преступными, эти травмы явно не преступного характера, но все равно вынуждены запускать в жизнь механизм уголовно-процессуального их оформления. Военные прокуроры жестко надзирают, чтобы ни один случай травмирования военнослужащих не остался без уголовно-правовой оценки, отсутствие уголовно-процессуального решения может расцениваться ими как сокрытие преступления.

То есть в сложившейся ситуации в любом случае травмирования военнослужащего его подозревают в совершении преступления, хотя в ходе проверки материалов о травме состава преступления, предусмотренного ст. 339 УК РФ не обнаруживается. Так заведено, признаки преступления в событии травмирования военнослужащего принято усматривать.

Для понимания проблемы важно не смешивать понятия «признаки преступления» и «состав преступления». Теория уголовного права определяет состав преступления как совокупность закрепленных в уголовном законе объективных и субъективных признаков, характеризующих конкретное общественно опасное деяние как преступление[11]. Таковых составляющих всего четыре: объект, объективная сторона, субъект и субъективная сторона; их выявление в деянии позволяет установить и квалифицировать событие как конкретное преступление.

Следовательно, понятие «признаки состава преступления» является неким набором обстоятельств, напоминающим, похожим на преступление, но не обязательно включающим все обязательные его составляющие.

Дознаватель или орган дознания рассматривают деяние на предмет соответствия его признакам преступления. Согласно ч. 2 ст. 140 Уголовно-процессуального кодекса РФ основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления. Получается, что установление всего состава преступления не является обязательным на этапе принятия решения о возбуждении (или об отказе в возбуждении) уголовного дела. Для перевода отношений в плоскость уголовно-правовых и процессуального оформления проверки сообщения о преступлении достаточно лишь выявления признаков преступления. Отсутствие в деянии состава преступления (всех необходимых признаков преступления) не означает, что признаки преступления в деянии отсутствуют; признаки преступления можно усмотреть практически в любом деянии, повлекшем общественно опасные последствия.

Но, усматривая признаки преступления во всех случаях травмирования военнослужащих, органы военной прокуратуры и зависимые в некотором роде от них органы дознания почти не обращают внимания на иные события, которые также могут содержать признаки преступлений. Поэтому избегают уголовно-процессуального оформления многие случаи опозданий из основных отпусков военнослужащих на срок до 10 суток, утраты военного имущества, неисполнения приказа и т.п.

 В этом автору видится двойной стандарт по отношению к равной (с точки зрения уголовно-процессуального закона) категории деяний: по всем случаям травм проверка сообщений о преступлений дознавателями проводиться должна, а по случаям, например, утраты военного имущества, где также легко можно усмотреть признаки халатности (ст. 293 УК РФ) – не обязательно. Ведь признаков состава преступления в получении военнослужащим случайной травмы на занятии по физической подготовке, не больше, чем в непреднамеренной утрате военного имущества. Но в первом случае (по травме) проверка с оформлением ее результатов в порядке УПК РФ проводится, а во втором случае (при утрате имущества) – как правило, нет (если сумма ущерба незначительна[12]).

Далее следует отметить, что проверка сообщений о преступлениях – это всего лишь одна из функций дознавателей и органа дознания, которая правда в современных условиях занимает большую часть их уголовно-процессуальной деятельности. В соответствии с указанием начальника юридической службы Вооруженных Сил Российской Федерации от 29 апреля 2002 г. № 205/4258 во всех органах военного управления разрабатывается приказ «Об организации дознания в воинской части». Но дело в том, что офицеры-дознаватели военных организаций не занимаются именно производством дознания.

Согласно п. 8 ст. 5 УПК РФ дознание – это форма предварительного расследования, осуществляемого дознавателем (следователем), по уголовному делу, по которому производство предварительного следствия необязательно[13]. Дознание начинается только после возбуждения уголовного дела по указанной категории дел, сама проверка сообщения о преступлении и оформление материалов дознанием не является. Также важно отметить то, что ни одно из преступлений против военной службы не подлежит расследованию в форме дознания.

Как указано в статье 8 Инструкции органам дознания предварительное расследование в форме дознания, по уголовным делам, по которым производство предварительного следствия необязательно, органами дознания Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, в которых законом предусмотрена военная служба, не производится, за исключением пограничных органов федеральной службы безопасности и органов государственного пожарного надзора федеральной противопожарной службы МЧС России по уголовным делам, указанным в п. 3 и п. 6 ч. 3 ст. 151 УПК РФ.

В соответствии с п. 7 ч. 3 ст. 151 УПК РФ дознание по указанным уголовным делам в порядке, установленном главой 32 УПК РФ, производится следователями военных следственных органов.

Подводя итог настоящей статьи, автор приходит к следующим выводам:

1. Существующая система организации уголовно-процессуальной деятельности воинских должностных лиц как органов дознания и дознавателей требует переработки и изменения. Полагаю целесообразным снять многие из функций с нештатных органов дознания и дознавателей, передав их органам военной полиции либо штатным дознавателям. Кстати, приказом Министра обороны Российской Федерации от 7 мая 2012 г. № 1111[14] предписано возложить полномочия по проведению дознания на:

начальника Главного управления военной полиции Министерства обороны Российской Федерации в отношении военнослужащих и в предусмотренных законодательством Российской Федерации случаях - гражданского персонала;

начальников региональных управлений военной полиции Вооруженных Сил Российской Федерации в отношении военнослужащих и в предусмотренных законодательством Российской Федерации случаях - гражданского персонала управлений военных округов и воинских частей, дислоцированных на территории соответствующих военных округов;

военных комендантов гарнизонов в отношении военнослужащих и в предусмотренных законодательством Российской Федерации случаях - гражданского персонала воинских частей соответствующих гарнизонов.

Однако, во-первых, Уголовно-процессуальный кодекс РФ по-прежнему относит к органам дознания в военных организациях только командиров воинских частей и учреждений. А, во-вторых, действие вышеуказанного приказа не распространяется на военные организации иных кроме Минобороны России военных структур.

2. Пересмотреть взгляды органов военной прокуратуры, органов дознания и дознавателей на наличие признаков преступлений во всех случаях травмирования военнослужащих, исключить обязательное процессуальное оформление в уголовно-процессуальном порядке абсолютно всех случаях травмирования военнослужащих.

Библиография:

Трофимов Е.Н. Начальник военного учреждения как орган дознания // Военно-юридический журнал. 2012. № 4.

Глухов Е.А. Переход на новый способ комплектования юридической службы Вооруженных Сил Российской Федерации // Право в Вооруженных Силах. 2010. № 3.

Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. Учебник. Под ред. Л.В.Иногамовой-Хегай, А.И.Рарога,  А.И.Чучаева. М. 2005.

Упоров И.В., Грошев А.В. Уголовное право России: краткий учебный курс. Ростов-на-Дону: Феникс, 2006.

Постоянный адрес данной публикации: