В предлагаемой читателям рубрике мы продолжаем рассказ о российских военачальниках. Несмотря на то что эти настоящие профессионалы военного дела оказались "по разные стороны баррикад", а их активная деятельность пришлась на разные периоды истории, объединяет этих людей сложная, а зачастую и трагическая судьба.

Советские генералы: генерал-полковник авиации А. Д. Локтионов, Герои Советского Союза генерал-лейтенанты авиации И. И. Проскуров и П. В. Рычагов, генерал-полковник Г. М. Штерн, дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Я. В. Смушкевич были арестованы накануне войны и в октябре 1941 г. без суда расстреляны. В июле того же года казнены Герой Советского Союза генерал армии Д. Г. Павлов, генерал-майоры В. Е. Климовских и А. А. Коробков, обвиненные в неудачах войск Западного фронта, В первые месяцы ожесточенных сражений с врагом погиб в бою генерал- лейтенант В. А. Качалов и застрелился Герой Советского Союза генерал- полковник МП. Кирпонос, а через год такая же участь постигла и генерал- лейтенанта М. Г. Ефремова. Еще более трагичной была судьба генерал-майора П. Г. Понеделина, который прошел через все муки ада фашистского плена, а после освобождения в победном сорок пятом был арестован и через пять лет осужден и расстрелян.

В течение длительного времени большинство этих военачальников носили клеймо "предателя" и "труса". Судьбы же их оппонентов времен Гражданской войны не менее трагичны. Многие имена этих "беляков", заслуженных генералов русской армии, Георгиевских кавалеров были старательно вымараны из истории нашей страны, а их деятельность показывалась лишь с отрицательной стороны. Многое еще предстоит сделать, чтобы вернуть их имена из вынужденного забвения, дать объективную оценку их поступкам.

Американский историк П. Кенез в книге "Гражданская война в Южной России, 1919 - 1920" писал: "Из всех странных фигур, которые привела на поверхность травма гражданской войны, ни одна не была страннее генерала Слащева". Личность нашего героя действительно заслуживает того, чтобы о ней поведать читателю. Потомок древнего дворянского рода, выпускник Николаевской академии Генерального штаба и... преподаватель Высшей школы ОГПУ. Генерал-лейтенант белой армии, отчаянно сражавшийся с красными частями в Крыму, и белоэмигрант, признавший власть большевиков и добровольно вернувшийся в Советскую Россию. Личность Слащева противоречива и даже загадочна. Она до сих пор вызывает интерес историков.

Сохранился ряд весьма красноречивых характеристик Якова Александровича, как нелицеприятных, так и положительного свойства, данных ему современниками. Известный артист А. Н. Вертинский, лично знакомый с ним, так оценивал его: "Слащев любил Родину. И страдал за нее. По-своему, конечно". Эту оценку подтвердил и сам Слащев, отвечая в ноябре 1921 года на вопрос об отношении к Советской власти, заданный ему в ВЧК: "Не будучи сам не только коммунистом, но даже не социалистом, отношусь к Соввласти, как к лицам, представляющим мою Родину, как к лицам, представляющим интересы народа... Как военный ни в одной партии не состою, но служу своему народу и с чистым сердцем подчиняюсь выдвинутому им правительству".

Генерал П. Н. Врангель, явно не любивший Якова Александровича, в своих воспоминаниях не раз упоминал о его пристрастиях к наркотикам и вину. Может быть, Врангель писал правду, хотя следует учитывать, что свои воспоминания он опубликовал в эмиграции, когда между ним и Слащевым уже существовали весьма натянутые отношения. Да и возвращение в Россию Врангель не смог простить Слащеву никогда.

Генерал А. И. Деникин в своих "Очерках русской смуты" писал о Слащеве: "Это был еще совсем молодой генерал, человек позы, не глубокий, с большим честолюбием и густым налетом авантюризма. Но за всем тем он обладал несомненными военными способностями,

стр. 58

порывом, инициативой и решимостью. И корпус повиновался ему и дрался хорошо".

Несмотря на это, генерал Деникин, как впоследствии и генерал Врангель, не доверяли Слащеву. И не без оснований, так как Деникин располагал данными о замыслах последнего захватить в марте 1920 года власть в Крыму.

Вожди Белого движения не зря опасались генерала. Слащев (в современных источниках - Слащев) был человеком и слова, и дела. И к тому же обладал авторитетом в армии. В начале 1920 года, когда разгром основных сил генерала А. И. Деникина частями Красной Армии был предрешен, Слащев, имея всего около 3, 4 тысячи штыков и сабель, заявил: "Вступил в командование войсками, защищающими Крым. Объявляю всем, пока я командую войсками, из Крыма не уйду и ставлю защиту Крыма вопросом не только долга, но и чести".

Слово свое потомок дворянского рода сдержал. И отошел лишь после соответствующего приказа. За отличие при обороне Крыма генерал Деникин присвоил слащевскому корпусу почетное наименование "Крымский", а генерал П. Н. Врангель, непримиримый враг Слащева, сменивший Деникина на посту главнокомандующего вооруженными силами Юга России, произвел его в генерал-лейтенанты и наградил корпус почетными знаками на головной убор с надписью "За защиту Крыма 1919 - 1920".

В том памятном для него году Якову Александровичу не исполнилось еще и 35 лет. Позади были Павловское военное училище, Николаевская академия Генерального штаба, служба в лейб-гвардии Финляндском полку, в Пажеском Его Императорского Величества корпусе, участие в сражениях Первой мировой войны. Воевал отменно, пять раз был ранен, четыре раза контужен, награжден семью орденами и Георгиевским оружием.

С октябрьским переворотом 1917 года Слащев не смирился и, чтобы избежать призыва в новую армию, добровольно прошел медицинскую комиссию, признавшую его негодным к службе в строю. Однако вне строя он был недолго. Уже в январе следующего года Слащев записался в Добровольческую армию, где быстро прошел путь от начальника штаба отряда до командира 3-го армейского корпуса. Под его командованием корпус успешно действовал против Красной Армии, армии Украинской Народной Республики, повстанческой армии Н. И. Махно. Сам Слащев не раз проявлял храбрость в критические минуты боя, был дважды ранен, причем одна из ран никак не заживала, причиняя ему страдания, следствием чего явилось пристрастие Слащева к кокаину.

О высоких боевых качествах Якова Александровича хорошо помнили не только в белогвардейских рядах, но и в Советской России. В правительственном сообщении, опубликованном 23 ноября 1921 года в связи с прибытием в РСФСР Я. А. Слащева и ряда других генералов и офицеров, подчеркивалось: "С именем генерала Слащева связано много тяжелых для Советской России моментов. Правда, мы знаем, что со времен наших последних крымских побед он ушел от дел и, несмотря на многие предложения, не принимал участия в новых замыслах белогвардейщины. Но все-таки свежа еще память военной деятельности Слащева и не забыто многими борцами наших южных фронтов его имя".

После возвращения в Россию Я. А. Слащев преподавал тактику на курсах "Выстрел" и в Высшей школе ОГПУ. Его перу принадлежит ряд работ по вопросам тактики, в том числе по действиям ночью, прорыву обороны, борьбе с десантами. Генерал армии П. И. Батов, обучавшийся на курсах "Выстрел", вспоминал: "Преподавал он блестяще, на лекциях народу полно, и напряжение в аудитории порой было, как в бою. Многие командиры-слушатели сами сражались с врангелевцами, в том числе и на подступах к Крыму, а бывший белогвардейский генерал не жалел ни язвительности, ни насмешки, разбирая ту или иную операцию наших войск".

В 1928 году в судьбе Я. А. Слащева произошел перелом. В его служебной аттестации появилась формулировка: "Преподавательской работой тяготится, не отдает ей всех сил и знаний, ведет ее небрежно". В результате приказом Реввоенсовета СССР Слащев был освобожден от должности и назначен в распоряжение Главного управления РККА. Что послужило поводом для столь резкого изменения отношения к любимой работе, можно только гадать, но не следует забывать, что именно в это время начались первые репрессии против бывших царских офицеров и генералов, служивших в Красной Армии.

11 января 1929 года в Москве на Красноказарменной улице произошла драма: бывший командир взвода Красной Армии Л. Л. Колленберг якобы из мести за

стр. 59

расстрелянного в Николаеве брата застрелил Слащева в его собственной квартире. Медицинская комиссия признала убийцу "невменяемым в отношении совершенного". Дело было прекращено и сдано в архив.

Так закончился путь боевого русского генерала, Георгиевского кавалера, которого длительное время в советской литературе пытались представить в образе опереточного военачальника и вешателя. Судьба его сколь удивительна, столь же и трагична. В стане белогвардейской эмиграции его считали предателем и относились с презрением, а в Советской России он хоть имел статус "осознавшего тяжесть содеянного", но находился под негласным присмотром органов ОГПУ.

Генералу Слащеву довелось послужить в трех армиях. Он присягал и "царю и Отечеству", был верен Белой идее, пока верил в нее, пытался и приспособить свои воззрения к "идеалам пролетарской революции". Но, наверное, трудно совместить несовместимое. Это понимал и сам Слащев, хотя и до конца искренне верил, что служил он только одному - русскому народу.

Постоянный адрес данной публикации: