Судьба часто играет с человеком, как кошка с мышкой. То ты - на гребне славы и успеха, осыпан почестями и наградами, то вдруг попал в немилость к сильным мира сего, забыт и заброшен. Но что может быть страшнее для государственного деятеля, патриота Отечества, чем забвение историческое, формально означающее, что жизнь твоя была бездарной, бесполезной и не оставила достойного следа в летописи государства? Оказывается, может быть. Это "злая" память потомков.

Михаилу Николаевичу Муравьеву-Виленскому, человеку в свое время очень известному и влиятельному, не повезло с исторической памятью. Участник Отечественной войны 1812 г., генерал от инфантерии, член Государственного совета, шеф Пермского пехотного полка, кавалер ордена Св. Андрея Первозванного, Виленский, Гродненский, Ковельский и Минский губернатор. Словом, блестящий царский вельможа, "слуга Царя и Отечества". Но в то же время человек прогрессивных взглядов, активный член (до 1822 г.) тайных декабристских обществ "Союз спасения" и "Союз благоденствия". Лишь за одно последнее советская историография, крайне положительно относившаяся к декабристам, должна была сохранить его доброе имя.

Она и сохранила, но в совершенно ином качестве.

Семь десятилетий Советской власти Михаила Николаевича именовали не иначе, как "Муравьев-вешатель". Вот что написано в учебнике "История СССР" для 9-х классов средней школы (Учпедгиз, 1958): "Восстание в Литве и Белоруссии подавил Муравьев- вешатель беспощадными казнями и репрессиями. Прозвище "вешатель" навеки позорным клеймом легло на этого палача польского, литовского и белорусского народов".

Да, генерал Муравьев-Виленский по приказу Александра II действительно руководил подавлением восстания в Польше в 1863 - 1864 гг. Но не он один, повинуясь присяге, выполнял такие поручения верховной российской власти. Прославленный русский полководец Александр Васильевич Суворов в 1794 г. "огнем и мечом" умиротворял ту же Польшу, жестоко подавив восстание под руководством национального героя Польши Тадеуша Костюшко. Тезка М.Н. Муравьева, - легендарный русский "белый генерал" Михаил Скобелев, с успехом осуществлял колониальные миссии на Востоке, покорял Кокандское и Хивинское ханства, усмирял восстания бедняков.

Но ни тот и ни другой не удостоились столь жестокой оценки от историков. Почему? Может, виновата та же судьба? Но скорее всего дело в обычных конъюнктурных соображениях. Польша в советское время была "дружественным социалистическим" государством, и копаться в истории колонизации Россией своего союзника не входило в задачу идеологизированных историков.

Давайте же, дорогой читатель, спокойно, по возможности беспристрастно оценим роль М.Н. Муравьева-Виленского в польских событиях 1863 -1864 гг., посмотрим, был ли наш соотечественник "жестоким вешателем" и "губителем свободы". К этому нас призывает долг памяти, исторической справедливости, а меня к тому же и долг "сыновний", ибо Михаил Николаевич приходится мне двоюродным прапрадедом.

Наша недавняя история во многом состояла из мифов. К ним в какой-то мере можно отнести и польское восстание 1863 - 1864 гг. Царь Александр II, недаром прозванный в русском народе "Освободителем", в 1861 г. своим указом отменил в России крепостное право. Страна вздохнула с облегчением. Но он не ограничился этим.

Император проводит крестьянскую реформу и в Царстве Польском. Причем даже на более выгодных для крестьян условиях, чем в остальных частях Российской империи.

19 февраля 1864 г., в трехлетнюю годовщину освобождения русских крестьян, император подписал указы, наделявшие землей польских крестьян. Первый указ гласил, что земли переходили в их полную собственность с выкупом через правительство и прекращением всяких отношений крестьян с прежними

стр. 70

владельцами земли. Второй указ устанавливал сельское самоуправление. Сельская "гмина" в Царстве Польском получила устройство, однородное с русской волостью. Наследственные войты-помещики заменялись войтами избираемыми, как и все должностные лица сельского управления, крестьянами из своей среды. Кроме того, Александр II своими указами от 30 августа 1864 г. отменил в Польше телесные наказания и повелел "преобразовать там обучение и воспитание". В Польше впервые были созданы начальные школы для крестьян и женские гимназии: казалось бы, живи и радуйся...

Но, как это ни парадоксально, либеральные реформы русского царя не устраивали польскую шляхту. Указы Александра II выбивали из рук панов-землевладельцев и католического духовенства все рычаги давления и принуждения крестьян. Начались подогреваемые шляхтой беспорядки и жестокий террор. За 1853 - 1863 гг. в Польше было убито свыше 5000 русских солдат и верных империи чиновников. Положение усугублялось тем, что царь-либерал заменил несколько "крутых" губернаторов и чиновников людьми более мягкими, "либеральной складки". Их снисходительность поляки приписали "слабости" России. И тогда за дело взялся Виленский губернатор Михаил Николаевич Муравьев. По-разному можно оценивать его деятельность в Царстве-Польском в 1863 - 1864 гг. Но давайте предоставим слово ему самому, посмотрим, как он понимал свой долг служения России. Вот его слова: "Когда Государь Император призвал меня к себе и объявил о желании своем назначить меня начальником Западного края, в то время я был нездоров, но Отечество в опасности. Как русский, я не мог щадить себя и изъявил Государю готовность исполнить Его волю; уверенный даже, что при Божией помощи я край усмирю..."

Кто-то может возразить, при чем тут громкое слово "Отечество"? Речь же идет о Польше. Но дело в том, что для современников Михаила Николаевича Царство Польское, как и Княжество Финляндское, как и территория Прибалтики, ассоциировалось с Россией. Польша к тому времени уже полвека была неотъемлемой частью Российской империи. И вошла она в состав России на вполне законных основаниях после Венского конгресса 1814г.

М.Н. Муравьев-Виленский являлся высшим царским чиновником, а следовательно, "государственником", для которого были ненавистны смута и попытки вооруженным путем отторгнуть часть российской территории. Именно поэтому он с горечью писал по прибытии в Варшаву:

"Край мне давно был известен, я управлял губерниями Минскою и Гродненскою, но я не узнал края. Русское начало было совершенно подавлено, русский язык изгнан, русская вера угнетена, древние святыни поруганы, церкви православные помещались в сараях. Помещики, в руках которых была земская власть, притесняли освобожденных крестьян, отнимая и обрезывая у них земли, и приговаривали при этом: "Вот вам царская воля. А если будете с нами за Польшу, то мы дадим вам волю с лучшими землями. Ксензы коварствовали заодно с поляками".

Я не хочу пересказывать дальнейшие действия нового царского наместника в Польше. Лучше предоставлю слово ему самому, а читатель пусть делает выводы. Михаил Николаевич писал: "Я начал с того, что заставил уважать власть правительства, и, чтобы прервать всякое влияние панов на народ, прекратил не медля обязательные отношения крестьян к помещикам, объявил их окончательно свободными. Затем для уничтожения влияния ксензов-изуверов выслал в Воронеж их епископа, одного ксенза- повстанца расстрелял, троих повесил, и все пошло как по маслу".

Жестоко? Безусловно. Кто-то скажет: "Время было такое". А наше время лучше? Михаил Николаевич боролся с тем же, с чем столкнулось на исходе XX века наше общество, - с сепаратизмом. Причем в самых воинственных проявлениях. Во всем мире насильственные действия, направленные на разделение государства, считаются преступлением, караемым законом. А закон суров. И слуга закона должен быть непреклонен. От этого зависят стабильность и процветание любого государства. М.Н. Муравьев-Виленский был не только сыном своего жестокого века, он был "государственником" в высшем понимании этого слова. И сделал то, что ждало от него Отечество - пресек проявления сепаратизма.

О результатах усилий Михаила Николаевича "по умиротворению" Царства Польского лучше всего сказали его современники. Любопытен, например, рассказ русского офицера, служившего в Царстве Польском, - А. И. Дельвига: "Я был в Вильне до приезда М.Н. Муравьева, ходил по городу без эполет, и ни один поляк, встречаясь на тротуарах, не проходил мимо, не плюнув в мою сторону. Приезжает "М.Н." и назначает на другой день представление себе чиновников и дворян. Собралось в зале человек 50; "М.Н.", с которым я вышел из кабинета, один подходит к толпе, за которую ручаться нельзя, и строго напоминает всем о сохранении присяги Государю при исполнении своих обязанностей, за нарушение которой виновные будут наказаны по всей строгости военного закона; все молчали, понимая его слова. На другой день после такого приема иду по Вильне в эполетах, которых надевать нельзя было, не подвергаясь оскорблению, и вовсе незнакомые мне поляки, встречаясь, снимали шляпы и кланялись".

Однако не только "усмирителем смуты" в Царстве Польском останется М.Н. Муравьев-Виленский в памяти потомков. Михаил Николаевич храбро сражался на Бородинском поле. Находясь в самом пекле боя на батарее Раевского, он был ранен ядром в левую ногу и надолго выбыл из строя.

Словом, мой предок был во многих отношениях достойным человеком, отнюдь не заслужившим ни забвения, ни злой памяти. И эта небольшая публикация - дань уважения настоящему русскому государственнику и солдату своего Отечества.

Permanent link to this publication: