Во время правления Александра III знамена вновь стали напоминать стяги древнерусского войска. При Николае II отменялись знамена в батальонах - в частях оставалось только по одному стягу.

При вступлении на престол Александра III полкам русской армии были оставлены прежние знамена и штандарты. Но уже в 1883 году император утвердил новый рисунок стягов, сильно отличавшийся от старых образцов. Знамена нового образца по своему виду сильно напоминали стяги древнерусского войска. В центре полотнища располагалось изображение иконы "полкового праздника", рисовавшееся масляными красками. Полотнище в гвардии устанавливалось по цвету полка, а в армии - для всех белое. Борта и "запас" в гвардии были красные, в армии - по цвету полка. Надписи на знамени делались старославянским шрифтом. Навершие изготавливалось в виде православного креста.

После 1894 года вензель императора на полотнище стал вышиваться золотом или серебром не только в гвардии, но и во всех армейских частях. В 1896 году навершия в виде православных крестов были заменены на прежние (в гвардии - двуглавые орлы, в армии - металлические копья образцов 1857, 1867 и 1875 годов).

Приказом по военному ведомству N 133 от 6 мая 1897 года, уже при Николае II, было объявлено, что "Закон о пожаловании знамен при сформировании полков и батальонов, разворачиваемых в военное время в полки, а другим отдельным батальонам только за боевые отличия или при юбилеях", подлежит изменению и, что по "Высочайшему" повелению впредь знамена "будут жаловаться каждой отдельной части при самом ея сформировании, таким образом новобранцы тех отдельных частей войск, которые до сего времени не имели знамен, будут присягать в будущем под знаменем своей полковой семьи". Таким образом, приказ отменял батальонные знамена и оставлял в части лишь один стяг.

Для каждого полка до 1900 года изображался святой, в память которого был установлен полковой праздник. С 1900 года надпись отличия делалась только на скобе. Кроме того, в этом же году были "Высочайше одобрены" и введены цельнотканые полотнища с рисунком образца 1883 года, причем для всех частей одинаково на лицевой стороне выткано изображение образа "Спаса Нерукотворного", а над ним надпись "С нами Бог". Размеры, расцветка по полкам и прочие изображения оставлены прежние, но восстановлено изображение вензелей, полос и звезд на кайме золотом и серебром. Знамена

стр. 68

этого образца стали "жаловаться" частям русской армии с начала XX века и не изменялись вплоть до революционных событий 1917 года.

В начале XX века ритуал награждения знаменем претерпел незначительные изменения. Суть нововведений заключалась в стремлении придать ритуалу еще более торжественный и символический характер. Это выразилось в привлечении к торжеству ветеранов части, генералов и офицеров соседних частей, последовательном совмещении обряда освящения знамени с парадом и т. д. Организация и основные требования к проведению ритуала излагались в "Правилах для парадов и церемоний".

Знамена сыграли немаловажную роль в укреплении традиций русской армии и восстановлении ее авторитета, особенно после поражения России в русско- японской войне. Для создания духа преемственности у нового поколения воинов многим частям передавались старые полковые знамена, хранившееся до этого на складах. Об одном из подобных мероприятий вспоминал в своих мемуарах А.И. Деникин, командовавший в 1910 году полком. "Чтобы оживить в памяти полка его боевую историю, - писал будущий руководитель Белого движения, - я возбудил ходатайство о передаче полку хранившихся в Петербурге, в складах, старых полковых знамен, которых нашлось 13. Эти знамена - свидетели боевой славы полка на протяжении двух столетий - одни с уцелевшими полотнищами, другие - изодранные в сражениях или совсем обветшалые, сохранялись потом в созданном мною полковом музее, в котором удалось собрать немало реликвий полка...

Прибывшие к нам знамена были встречены с большой торжественностью - строем всего полка, в присутствии высших начальников и командующего войсками Киевского округа генерала Иванова.

Установление этой красивой символической связи с прошлым вызывало большой подъем в офицерском составе. Меньший - в малокультурной солдатской среде; но и там предварительное ознакомление с историей полка и торжества встречи с реликвией произвели хорошее впечатление".

В качестве еще одного шага, способствовавшего укреплению авторитета стяга, явилось и то, что с 1905 года в русской армии вернулись к практике зачисления навечно в списки частей. Причем большинство из занесенных в списки в этот период составляли воины, спасшие боевые знамена. Одним из поводов, побудивших военных руководителей вернуться к практике почитания давно совершенных подвигов, стала находка в архиве пакета с пятью знаменами, спасенными при Аустерлице в 1805 году. Данные стяги долгое время сохранялись во французском плену и только через несколько лет возвратились на родину. В 1905 году эти боевые регалии по "Высочайшему повелению" были переданы в полки, сохранившие свое наименование со времен Аустерлица. Военнослужащие, спасшие полотнища, были "навсегда занесены в списки за боевые подвиги". Хотя благородных поступков в указанном сражении было совершено гораздо больше, но в списки были внесены следующие портупеи- прапорщики: П. Грибовский (45-й пехотный Азовский полк), Н. Кокурин (66-й пехотный Бутырский полк), С. Кублицкий (131-й пехотный Тираспольский полк), М. Шеремецкий (3-й пехотный Нарвский полк).

В 1906 году в списки Азовского полка был занесен унтер-офицер С. Старичков, также спасший знамя при Аустерлице. В этом же году рядовой Петров, сохранивший знамя части в плену у шведов в 1808 году, был навечно зачислен в списки 26-го пехотного Могилевского полка.

Немало подвигов во славу русского знамени было совершено и в годы русско- японской войны. В 1906 - 1907 годах в списки 162-го Ахалцыхского полка занесли унтер-офицера Гришанова, поручика Хондажевского и капитана Жирнова, ценою жизни спасших боевую святыню части. Один из ярких примеров верности боевому стягу был описан в рассказе "Гибель 5-го стрелкового полка под Мукденом". 26 февраля 1905 года под Мукденом были окружены две роты 5-го полка. Воины оказались в огненном мешке. Штабс- капитан Гурский, оценив всю безнадежность обстановки, приказал уничтожить знамя. Знаменщик Лолуев успел спрятать полотнище под мундиром и рассовать по расщелинам мерзлой земли скобу, навершие и разбитое на мелкие части древко, когда был тяжело ранен, а оба его ассистента - убиты. "Но вот он видит, - вспоминал очевидец события, - японцы уже близко... Они окружают остатки роты, расстрелявшие свои патроны... Он видит, как обшаривают даже убитых... Кто знает, останется ли он жив? Слабеющею рукою он вытаскивает остатки полковой святыни, ища места, где бы их спрятать... Он видит глубокий след копыта, кладет их туда и, царапая мерзлую землю, засыпает твердыми комками земли и пылью...

У него нашлось еще настолько самообладания и силы воли, чтобы отползти на несколько шагов и тем отвлечь внимание японцев от

стр. 69

того места, где было схоронено знамя. Через несколько мгновений его тщательно обыскивали..."

В годы Первой мировой войны полковые знамена продолжали выноситься на поле боя для поднятия боевого духа солдат и офицеров, хотя это приводило иногда к большим потерям среди личного состава. Полурота, охранявшая стяг во время атаки и державшаяся компактно, в первую очередь привлекала к себе все огневые средства противника. Полотнище к тому же служило хорошим ориентиром для прицельной стрельбы. Однако подвиги во имя спасения знамени продолжали множить героическую историю русской армии. Один из них был позднее описан в журнале "Военная быль". О спасении знамени 29-го пехотного Черниговского полка в бою с немцами 23 августа 1914 года рассказал полковник Богданович. "Командир 29-го Черниговского полка Алексеев, находившийся за центром боевого расположения, увидев отходившие части его полка, вызвал последний резерв, знаменную полуроту, приказал развернуть знамя и во главе полуроты ... пошел в контратаку против немцев, появившихся уже на плато к северу от высоты 189. Полковник Алексеев сразу был ранен в шею, подбежавший фельдшер хотел перевязать рану, но Алексеев крикнул ему: "Нашел время заниматься перевязками, уходи вон!" В следующий момент немецкая пуля в рот прекратила жизнь доблестного командира полка... Как магнит притягивает железо, так и вид гордо реющего знамени неудержимо влек к полковой святыне и немцев, и черниговцев. Завязалась упорная борьба. Первые стремились овладеть самым почетным боевым трофеем, который может дать поле брани, вторые рванулись на защиту своей военной чести и своего полка. Трижды раненный знаменщик наконец выпускает из своих ослабевших рук знамя, его подхватывает поручик Голубев. Падает смертельно раненный поручик Голубев у тела своего командира, а знамя подхватывается следующим черниговцем, и опять продолжается эпическая борьба..."

Знамена играли роль последнего средства, которое в трагические моменты сражения могло повлиять на его исход. Командиры, как уже говорилось ранее, нередко использовали стяг для решительных атак. Вынося полковую святыню на передний рубеж, они увлекали подчиненных за собой. Об этом свидетельствуют строки документов. "Во время кровопролитного штурма долговременной неприятельской позиции, - говорилось в одном из донесений, - полковник Сыртланов... шел в атаку от д. Вызорок во главе своего полка со знаменем и первым вошел на бруствер неприятельского укрепления, где и был убит неприятельским снарядом ".

Замечателен еще один факт времен Первой мировой войны. Полки окруженной армии генерала Самсонова сохранили практически все свои знамена, лишь полотнище 7-го пехотного Ревельского полка было найдено немцами на груди убитого в бою офицера.

Иногда противнику удавалось в ходе жесточайших схваток раздобыть отдельные части знамен - обрывки лент, куски древка и т. д. Попадая в безвыходные ситуации, русские солдаты и офицеры, рискуя жизнью, срывали полотнище с древка, а само древко ломали на части. Полотнище же закапывалось, сжигалось или делилось между оставшимися в живых воинами. Например, знамя 1-го пехотного Невского полка закопали на территории, которая впоследствии была занята немцами. Подпоручик Игнатьев и знаменщик Удалых осенью 1914 года перешли линию фронта, нашли место сохранения полотнища и вернули его в полк. Полотнище знамени 30-го пехотного Полтавского полка было разорвано и поделено между офицерами. Среди очевидцев события нашелся предатель, который, находясь в плену, выдал немцам местонахождение одного из частей знамени. Пленные русские солдаты, узнав об этом, ночью утопили изменника в бочке с мочой. Знамя 6-го Либавского полка один из воинов спрятал на груди. Находясь в плену, он сумел передать полотнище сестре милосердия, которая вернула полковую святыню в Россию.

Полковник Вячеслав МИНЕР, начальник Центрального музея Внутренних войск МВД России, кандидат исторических наук

стр. 70

Постоянный адрес данной публикации: