Русская разговорная речь наших дней возникла не вдруг и не на пустом месте. Ей предшествовала длительная, сложная история, в ходе которой менялось соотношение между книжной и обиходной речью, происходили перегруппировка, отбор и переоценка речевых единиц, смена их стилистических свойств, различные лексико-семантические сдвиги и другие преобразования. Позволительно надеяться, что рано или поздно эти процессы станут предметом еще не существующей лингвистической дисциплины "История русской разговорной речи". Пока же надо приступить к напряженному, кропотливому труду - сбору, систематизации и толкованию лексических и фразеологических средств, которые стали почвой для становления русской разговорной речи.

Эту задачу около полувека назад поставил выдающийся отечественный языковед Б. А. Ларин. В 1959 г. он предложил проект "Словаря обиходного русского языка Московской Руси (XVI-XVII вв.)" (далее - "Словарь ОРЯ") для осуществления его силами сотрудников Межкафедрального словарного кабинета на филологическом факультете Ленинградского государственного университета.

Рецензируемый словарь-проект (Под ред. О. С. Мжельской. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2000) - развитие замысла Б. А. Ларина с учетом тех изменений, которые произошли в теории и практике исторической лексикографии. В Проекте учтен богатый опыт, накопленный учениками и последователями Б. А. Ларина в ходе составления "Псковского областного словаря с историческими данными", "Словаря-справочника "Слова о полку Игореве"", "Словаря древнерусского языка XI-XIV вв." и мн. др.

При выборе объекта описания авторы Проекта исходили из следующего определения обиходного языка, предложенного Б.А. Лариным: "Обиходный язык... - это язык устного общения и частных деловых документов, лишенных политического, общегосударственного значения" (с. 5). Назвать безупречной приведенную дефиницию нельзя хотя бы потому, что в ней за данность принимается устная речь минувших

стр. 120

веков, которая в своем подлинном звучании навсегда останется для нас недосягаемой и о свойствах которой мы можем судить лишь предположительно, по ее преобразованному (и порой искривленному) отражению в памятниках письменности. Можно поспорить и о том, в какой мере понятие обиходности покрывает язык частных деловых документов, который при всей их приватности наверняка содержал устойчивые, трафаретно-книжные компоненты, характерные для текстов политического, общегосударственного профиля.

Эти и другие изъяны цитированного определения все же, по нашему разумению, не служат непреодолимым препятствием для того, чтобы избрать его в качестве отправного в Словаре ОРЯ: синкретизм входящих в определение понятий так или иначе отражает не вполне отчетливую отграниченность обиходной речи от других слоев русского национального языка Московской Руси XVI-XVII вв. Это и подсказывает логика исторического развития разговорной речи, и отражают пробные статьи Словаря ОРЯ (с. 23-55), ср., в частности, такие слова, как бдение, весть, береженые, которые, как представляется, могли наравне употребляться и в книжной, и в обиходной речи указанного периода.

Источником Словаря ОРЯ служат более 120 памятников: официально-деловые документы, частно-деловые бумаги, семейная и дружеская переписка, русские повести XVI-XVII вв., русская демократическая сатира, записи былин и исторических песен того же времени, сборники пословиц XVII в., записи русской речи иностранцами в разговорниках и словарях XVI-XVII вв. Эти памятники были полностью расписаны авторами Словаря ОРЯ, в результате чего создана картотека, охватывающая более 400 000 карточек. Выборка слов и оборотов из источников продолжается и по сей день.

Авторы Проекта решили оставить в стороне памятники XVI- XVII вв., созданные в Пскове, поскольку они отражены в "Псковском областном словаре с историческими данными" (с. 11). Для сбережения авторских сил, времени и сокращения государственных расходов на издательскую деятельность такое решение вполне оправданно. Однако едва ли оно порадует взыскательного читателя, который, обзаведясь многотомным "Псковским областным словарем", будет вынужден усиленно и вряд ли всегда удачливо выискивать в нем статьи, дополняющие Словарь ОРЯ. Ясно, что и целостность материала, представленного в Словаре ОРЯ, от этого не выиграет.

Верным представляется решение авторов Проекта давать заголовочное слово в современном написании, без букв "ять" и "ер": большинству современных читателей так понятнее и привычнее. Но поскольку Словарем ОРЯ будут пользоваться и специалисты-филологи, стоило бы после заголовочного слова в скобках давать его прежнее написание, если в нем были указанные буквы. Такие сведения пригодятся и студентам- филологам, постигающим историю русского языка.

стр. 121

В памятниках русской письменности не всегда отчетливо разграничены наречия и безличные предикативы (категория состояния, стативы). Однако там, где это разграничение бесспорно, следовало бы более явно отражать его в грамматических пометах Словаря ОРЯ, ср., напр., пробные словарные статьи Беленько (с. 35) и Гладко (с. 47).

Любой проект можно совершенствовать без конца. Меру этой работы определят его авторы, которые вправе решить, какие из высказанных здесь пожеланий пойдут в дело. Но в том, что дело это весьма важное и похвальное, сомневаться не приходится. Выразим надежду на скорейшее осуществление замечательного проекта "Словаря русского обиходного языка Московской Руси (XVI-XVII вв.)". Выход в свет этого словаря, бесспорно, станет отрадным явлением общественной жизни, послужит добрым примером для разработки истории русской разговорной речи.

Г. И. Тираспольский, доктор филологических наук

Сыктывкар

Постоянный адрес данной публикации: