В мировой историографии по массовому террору в СССР основной упор, и вполне обоснованно, делается на 1936 - 1938 годы. При этом в первую очередь речь обычно идет о цифрах и механизме террора. Остается неисследованной проблема восприятия террора и несопротивления ему со стороны репрессированного общества. К 1937 г. общество уже воспринимало его как данность. Но на это привыкание ушло почти десять лет. Первым шагом по подготовке общественного сознания к восприятию террора против "врагов" как неизбежного и необходимого лечебно-профилактического средства стало Шахтинское дело 1928 года. Процесс над "инженерами- вредителями" должен был стать своеобразным громоотводом и указать на тех, кто якобы тормозил социалистическое строительство в стране. "Вскрытые" в это время различные, включая смоленский, "нарывы" 1928 - 1929 гг. давали понять о начинавшейся в стране "охоте на ведьм" из числа "потенциальных врагов". Последовали процессы 1930 - 1931 гг. над так называемыми Промпартией, Трудовой крестьянской партией и меньшевистским центром, сопровождавшиеся крупными негласными акциями террора, подобными "операции "Весна"" против военных специалистов, делу служащих Госбанка, Академическому делу и др. Шумные судебные спектакли заставили замолчать оппонентов и сделали очевидным то, что любое несогласие с проводимым курсом будет расцениваться как серьезное преступление. Наиболее широкий резонанс получило дело Промпартии. В обвинительном заключении отмечалось, что "враги" проникли в металлургию, угольную промышленность, текстильную, нефтяную, лесную, цементную, электротехническую, энергетику, золото-платиновую и другие - во все отрасли, захватили в свои руки ВСНХ и Госплан, имели за границей готовую к интервенции армию численностью в 600 - 800 тыс. человек и даже установили сроки наступления в 1931 году. Из 8 человек, проходивших по делу, пятеро были приговорены к расстрелу, замененному Президиумом ВЦИК на тюремное заключение сроком в 10 лет. Как и Шахтинское дело, процесс над Промп ... Читать далее