Это удивительно тёплая и щемящая притча о том, как предмет, наделённый памятью, становится хранителем семейной истории. Шляпа здесь не «одушевляется» в привычном сказочном смысле, а живёт на грани между вещью и свидетелем — она не думает, но помнит, не чувствует, но любит. Благодаря этому текст избегает сентиментальности, оставаясь глубоко лиричным.

После воодушевленных и ярких веселых дней на головах, ее с любовью погрузили в уютную коробочку со словами: «Скоро мы тебя достанем, совсем скоро мы продолжим карнавал!» Шляпа выдохнула ощущение головокружительного веселья и радостного гула, немного отдыха ей не помешает. Она еще помнила эти приятные вечера под звуки гитары в саду во дворе, перебирая аккорды ей воодушевленно трясли на голове дядюшки Тома, в тот момент она гордилась своим происхождением и практичностью, удачно подражавший Бандеросу , дядюшка изображал жгучего испанца, а шляпа помогала создать не только яркий образ, но и исполняла не менее важную функцию: она покрывала огромных размеров лысину на дядиной голове. Шляпа еще помнила танцы и шумные вечера, помнила это позднее лето на веранде, с видом на домашний сад. Помнит теплый, парной воздух, остывающий к вечеру, вдоволь надышаться им получалось только к концу дня, когда свежесть брала свое у природы. Иногда шляпа тихо посапывала на гвоздике в прихожей в ожидании. Ярко распустив свои края, образ этот был похожий на круг солнца, который рисует ребенок неокрепшей рукой в углу белого листа. И даже таким образом всякий, кто смотрел на нее невольно вспоминал о том времяпровождении, радости и эмоциях, всегда идущие под руку с веселостью большой и дружной семьи. Ее как-то сняли и положили в простую коробочку. Но там ей было даже приятно немного отдохнуть и побыть в тишине, вспоминая тот круговорот, которым ее окружили люди. Было даже, можно сказать, правильным - погрузиться в обездвижимость. Шляпа не могла думать, (я же вам не сказку рассказываю) она же не человек, по этому могла только просматривать картинки прошлого, будто слайды, без оценки, но с искренней любовью. Шли дни, а возможно и ночи. Внутри было темно, ни единой дырочки или отверстия. Для шляпы это время прошло , как одно мгновение, разделявшее моменты, когда ее укладывали и момент, когда ее достали. И он настал. Первым , что она увидела очертания лиц, устремленные на нее, кто-то смотрел с грустью, кто-то даже плакал, многие кивали, кто-то улыбался. Шляпа знала, что она предмет гардероба у людей и ждала, когда ее весело накинут на голову. Возможно, если повезет и это голова будет лысоватой, то звуки гитары не заставят себя ждать. Шляпа притаилась всем своим материальным существом в ожидании. Но ее только разглядывали, вздыхая и передавали из рук в руки, расправили ленточку, ярким цветом окружавшую ее, поправили , расправили но не надевали. Повесили на гвоздь. На противоположной стене она увидела портрет ее хозяина. Он улыбался краями губ, глаза его передавали некую тоску и печаль. Взгляд был вопросительный, будто висел немой вопрос о некой простой шутке, которую вот вот узнаешь и ты. Шляпа много людей наблюдала, все еще висевшая на стене, но хозяина она так и не смогла увидеть. И снова время стало одним комом, висевшим на гвоздике. Шли дни, меняли друг друга, шляпа , если бы могла думать, то думала бы о скоротечности времени, но это же простой предмет людского гардероба. В один из дней с нее протерли пыль, дали ей просохнуть и погрузили снова в коробочку, накрыв крышкой, без объяснений и причин. Время опять вытянулось в сплошную темноту и пустое пространство коробочки. Все изменилось в один день, если бы шляпа имела часы и календарь, то можно было бы сказать сколько времени прошло, но у нее не было ни того ни другого. С открытием коробки врезался свет в темноту, растворив прошлое по углам. Маленькие детские ручонки со смехом крутили и вертели этот необычный для него предмет, золотистым цветом напоминавшее некогда светившее солнышко. Жгучий интерес руководил действиями малыша. Шляпа была даже попробована на вкус, и она явно не являлась едой, по крайней мере, на первый взгляд. Она была даже испробована , как транспорт, можно даже подумать, стала каретой, но и это не было удобным и практичным для любознательного малыша. Далекий голос взрослого человека из соседней комнаты заставил замереть малыша с шляпой в одной руке и фломастером в другой. Аккуратно ее извлекли из рук ребенка, указывая на количество деткой слюны на полях и с трепетом ее привели в надлежащий, положительный вид для шляп. И вот ее выгрузили снова на голову, она опять таки была лысоватая, но детская, что немного было непривычным для шляпы. Ребенок крутил головой, стараясь посмотреть вверх на нее, но поднимая голову, с ней поднималась и шляпа. Это стало игрой и песней ей был смех. Рядом сидели люди и улыбались, особенно пожилая женщина тоже улыбнулась, но глаза были полными слез. Вечером шляпу обсудили и решили спрятать получше. В то же время коробочка пригодится для хранения фломастеров, пластилина, мелков и других инструментов любознательного маленького человечка. Шляпа перебралась в сухой, плотный пластиковый пакет. Она теперь лежала между книг в темном шкафу, ее некогда ровные очертания сплющились в одну полоску и занимали ширину не более одной книженции забытого русского классика. Если бы шляпа умела думать, то она задумалась бы о каждом предмете во Вселенной и времени, где Она хранитель, а не хранимое. Но если бы она умела думать, то это получилась бы совсем какая-то сказка.

Май 2025.