М. Изд-во "Молодая гвардия". 1980. 239 с. Тираж 100000. Цена 60 коп

Буржуазная историография не оставляет попыток использовать фальсификацию истории СССР в идеологической борьбе между империализмом и миром социализма, демократии и прогресса. Книга заведующего кафедрой Университета дружбы народов им. П. Лумумбы кандидата филологических наук Ф. Ф. Нестерова дает отпор империалистической идеологии и политике, направленным против нашей страны.

Грубо извращая исторический опыт родины Октября, буржуазные авторы стремятся доказать, что он не имеет ценности для стран и народов Запада, а Октябрьская революция представляет собой "исключительно русское явление". Сторонники этой "теории" отрицают международное значение Великой Октябрьской социалистической революции и выявленные в ходе ее общие закономерности, присущие и другим странам, встающим на путь социалистической революции, и, кроме того, стремятся приписать нашей истории такие национальные особенности, которые ничего общего не имеют с действительностью. Так, они тщатся доказать "линии преемственности" между политикой Советского Союза и царизма. Американский еженедельник "Time", например, привлекает с этой целью давно разоблаченную фальшивку - так называемое политическое завещание Петра I, о котором каждый раз вспоминают враги нашей страны, когда пытаются оправдать свои агрессивные действия против нее¹ . "В 1775 году, - пишет "Time", - была опубликована последняя воля Петра Великого, в которой он завещал русским правителям: приближайтесь как можно ближе к Константинополю и Индии. Кто господствует там, будет властелином и всего мира"² . Эта фальшивка использовалась на страницах фашистских газет в 1941 г., в разгар захватнической войны против народов Европы и Советского Союза.

Сторонники "теории" национально-исторической преемственности между царской Россией и Советским Союзом противопоставляют всю историю России, начиная с глубокой древности, историческому процессу на Западе. Последнему они отводят роль поборника свободы, прогресса и цивилизации, а Россию изображают воплощением прямо противоположных начал: насилия, деспотизма, догматической косности, отсталости и варварства. Стереотип извечно тиранической России накладывается затем на историю советского общества, политику КПСС и Советского государства. При этом грубо игнорируется глубочайший всемирно-исторический качественный перелом в истории нашей страны, происшедший в результате Октябрьской революции, положившей начало новой эре в истории человечества.

Ф. Ф. Нестеров показывает, что оставила Россия в наследство Советскому Союзу, каковы подлинные линии преемственности нашей истории от Древней Руси до Великого Октября. Учитывая положение К. Маркса, разделяемое В. И. Лениным, о

¹ Подробнее об этом см. Н. И. Павленко. Три так называемых завещания Петра I. "Вопросы истории", 1979, N 2,

² "Правда", 24.III.1980

стр. 131

том, что роли различных стран в мировом революционном процессе "будут распределены в общем пропорционально, сообразно национально-историческим особенностям каждой из них"³ , он пытается определить национально-исторические особенности России.

Западные историки, говоря о судьбах нашей страны, допускают крайности: либо абсолютизируют ее национальные особенности и таким образом отрывают процесс развития России от всемирного, либо, напротив, игнорируют эти особенности, кроме одной-единственной - пресловутой отсталости. В этом случае роль России сводится к слепому следованию за странами Запада. Автор показывает, что в действительности путь развития России являлся составной, органической частью общего хода всемирной истории, а своеобразие этого пути является лишь одним из вариантов в рамках одних и тех же способов производства, общественно-экономических формаций. "Находясь на рубежах кочевой степи, "дикого поля", - пишет Ф. Ф. Нестеров, - Древняя Русь, во всем прочем сходная с остальными европейскими странами, отличалась от них главным образом лишь более высоким давлением со стороны своих южных и юго-восточных границ" (с. 116). Следовательно, истоки своеобразия России - в несравненно более высоком, чем в Западной Европе, военном давлении извне и ответе возвышающегося Московского государства на этот вызов.

Отношение к различным войнам прошлого и их оценка, как известно, должны носить конкретно-исторический характер в зависимости от целей, преследуемых классами и государствами, ведущими войны. Ф. Ф. Нестеров подчеркивает, что "в XIII-XV веках это была борьба русского народа за существование в самом прямом и точном смысле слова. Поставленная судьбой на границе двух континентов, Русь прикрыла собой, как щитом, Европу от вторжения диких татаро-монгольских орд и в благодарность от нее получила удары в спину... Главная угроза для Руси в этот период исходила с Востока - здесь борьба велась не на жизнь, а на смерть. Но и Запад (Швеция и Орден) грозил порабощением или по меньшей мере (в лице Литвы) лишением политической независимости. Не успев еще сложиться в плотное этническое ядро, Великороссия должна была занять круговую оборону" (с. 14).

Специфические условия и особенности развития России и ее внешних сношений в XIII- XV вв. наложили отпечаток на государственное устройство страны, способствуя на каждой ступени экономического развития достижению максимума возможной политической централизации, чтобы в случае военной необходимости мобилизовать гораздо больше сил и материальных средств, чем это могли сделать ее противники. Одной из важнейших сторон централизации стал беспримерно высокий уровень политической дисциплины всех классов и сословий. В России того периода сословия отличались одно от другого "не правами по отношению к государственной власти, а всего лишь обязанностями, которые государство разверстывало между ними и которые при надобности верховная власть могла увеличивать по своему произволу" (с. 59). Это понимали выдающиеся представители русской революционно-демократической интеллигенции. "Необходимость централизации, - писал А. И. Герцен, - была очевидна, без нее не удалось бы ни свергнуть монгольское иго, ни спасти единство государства"⁴ .

Однако было бы ошибочным объяснять победы России только централизацией и дисциплиной. Одним из решающих и определяющих факторов здесь было историческое творчество народных масс, сила народного патриотизма, действовавшего на протяжении всей ее многовековой истории. Любовь к Родине - одно из наиболее глубоких чувств, закрепленных веками существования обособленных отечеств. В русском народе это чувство было развито исключительно сильно. Н. Г. Чернышевский отмечал, что есть страны, где "части одного и того же народа готовы жертвовать областному интересу национальным единством. У нас этого никогда не было... сознание национального единства всегда имело решительный перевес над провинциальными стремлениями... Удельная разрозненность не оставила никаких следов в понятиях народа, потому что никогда и не имела корней в его сердце"⁵ . Русские люди осознавали себя нераздельной частицей "одной державы", для которой, если требовалось, не щадили жизни.

Как известно, до октября 1917 г. в состав России входило более сотни различных народностей, которые были порабощены. Однако и процесс образования многонационального государства и система взаимоот-

³ В. И. Ленин. ПСС. Т. 31, с. 341.

⁴ А. И. Герцен. Соч. Т. 3. М. 1956, с. 403 - 404.

⁵ Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч. Т. III. М. 1947, с. 570.

стр. 132

ношений между господствующими классами и трудящимися массами в России имели свои специфические особенности, не совпадающие с аналогичными процессами в державах Запада. К числу таких особенностей нужно отнести прежде всего мирную крестьянскую колонизацию значительной части обширных свободных земель и добровольное присоединение к России многих нерусских народов. Ничего подобного не было в истории государств Запада, которые огнем и мечом истребляли и усмиряли порабощаемые ими народы. Говоря о тех захватнических войнах, которые империалистические государства вели в конце XIX-начале XX в., Ленин отмечал, "что европейцев в них гибло немного, но гибли зато сотни тысяч тех народов, которых душили, которые с их точки зрения даже народами не считаются (какие-то азиаты, африканцы - разве это народы?); с этими народами вели войны такого сорта: они были безоружны, а их расстреливали из пулеметов"⁶ . Можно привести множество примеров истребления целых народов империалистическими "цивилизаторами".

В книге не отрицается и не затушевывается то, что в царской России существовал национальный гнет, безраздельно господствовали деспотическое самодержавие, жестокая царская администрация, процветали произвол полиции и жандармерии, продажный суд и другие органы подавления народов. Но в ней показано и другое, то, что в России положение русских резко отличалось от положения англичан в Британской империи, немцев - в империи Габсбургов, японцев - в империи Восходящего Солнца и пр. Бесправие в России не являлось уделом только "инородцев". Крепостное право было "привилегией" русских, украинцев и белорусов. Рекрутчина всей тяжестью ложилась на тех же "природных русских" и только в годы чрезвычайных наборов распространялась на народы Поволжья. Русский народ сам был не тюремщиком, а заключенным. Он никогда не чувствовал себя господином над другими народами, не стремился отгородиться от них, а, напротив, сближался с ними, разделяя общую судьбу. Это обстоятельство имело огромное значение. Призывы пролетарских революционеров и Ленина к классовому интернациональному единению трудящихся всех национальностей России в совместной борьбе с эксплуататорами и угнетателями падали поэтому на благоприятную почву.

Говоря о развитии революционного движения в России, Ленин охарактеризовал три его этапа, три поколения. Он определил самодержавие как чисто военную, строго нейтралистскую, руководимую до самых мелочей единой волей организацию, непосредственного политического врага революционного движения. Все поколения революционеров России были также едины в своих взглядах и стремлении противопоставить самодержавной централизации революционную политическую централизацию, чтобы с ее помощью перестроить всю общественную жизнь. В отличие от стран Запада, где классовая борьба велась в рамках правового государства (в силу чего там сохранилось широкое поле для компромисса между угнетателями и угнетенными), в России она развертывалась в условиях бесправия и потому носила более острый и бескомпромиссный характер (с. 135, 136).

Раскрывая преемственную связь между тремя этапами революционного движения в России, автор показывает, что "русская революция на ее последнем, пролетарском, этапе должна была одновременно со свойственной ему задачей решить и те, что остались в наследство от первых двух. Расшатать и затем опрокинуть твердыню самодержавия, довести до конца буржуазно-демократическую революцию, спасти политическую независимость России в кровавой борьбе против интервенции и белогвардейщины, отстоять ее экономическую независимость после окончания гражданской войны, ликвидировать ее отсталость в кратчайший исторический срок-все это легло на плечи российского пролетариата сверх общепролетарской миссии освобождения народа от ига капитала. Однако пролетарские революционеры были далеки от того, чтобы бросать упрек своим предшественникам. Первые два поколения передали третьему не только незавершенное дело, но и большой, так сказать, задел революционной работы; они погибли, но своей кровью вспоили ту революцию, которую Ленин и созданная им партия довели до конца" (с. 150).

Ф. Ф. Нестеров, воссоздавая исторически достоверный облик нашей великой Родины, дает отпор всем, кто клевещет на ее прошлое. Его книга написана хорошим литературным языком, читается легко, с неослабевающим интересом. Приходится лишь пожалеть, что автор не обратил должного внимания на такие важные проблемы, как преемственность культуры русского народа на протяжении веков, ее взаимосвязь с куль-

⁶ В. И. Ленин. ПСС. Т. 32, с. 86.

стр. 133

турами других народов многонациональной России, а также Европы и Азии и их взаимное обогащение.

Книга Ф. Ф. Нестерова - центы и вклад в дело идеологической борьбы, борьбы за правду истории народов нашей страны. Издательство "Молодая гвардия" сделало нулевое дело, опубликовав ее.

Permanent link to this publication: