На протяжении более полувека Япония во всем мире справедливо воспринимается как страна, ставшая одной из передовых в применении новейших технологий и в то же время сумевшая сохранить национальное своеобразие, свои национальные традиции. При этом зачастую новейшие технологии рассматриваются как нечто привнесенное извне и мало совместимое с национальной культурой. А под традициями понимается лишь неукоснительное соблюдение внешних ритуальных сторон тех или иных обычаев, создающих специфический японский колорит, комплекс же лежащих в их основе мировоззренческих принципов не учитывается.

Однако нередко самые современные технологии применяются не только в производстве, строительстве и дизайне, но и в области традиционных жанров искусства. Иногда таким образом стремятся найти новые приемы и средства художественной выразительности, иногда - возродить старинные культурные обычаи. При этом традиционные культурные и мировоззренческие ценности, не утрачивая своего прежнего значения, оказываются встроенными в современную жизнь с ее научно-техническим прогрессом и "деловитостью".

МУЗЕЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ИГРЫ

В январе 2006 г. в Киото стараниями Культурного фонда Огура Хякунин иссю - фонда, занимающегося поощрением изучения старинной поэтической антологии "По одному от ста поэтов" (Хякунин иссю)¹, и крупнейшей в мире компании по производству компьютерных игр и игровых консолей Нинтэндо в одном из красивейших мест Киото в горах Арасияма возле Моста лунной переправы открылся своеобразный историко-литературный интерактивный музей, в котором все залы и экспозиции оснащены оборудованием, работающим на основе использования новейших цифровых технологий.

Нинтэндо была основана в 1889 г, как компания, выпускавшая игральные карты с изображением цветов и растений. Она первой начала выпускать электронные игрушки (1970-е гг.), в 1980-х гг. изготовляла пользующиеся огромной популярностью электронные игры. Сегодня - это одна из самых крупных в мире компаний по производству компьютерных игр. Продукция Нинтэндо настолько популярна, что можно говорить о её влиянии на субкультуру во всех странах мира.

Музей назвали Сигурэдэн. Слово сигурэ означает "моросящий дождь". В старину в аристократических усадьбах так называли место, где проводили досуг или предавались каким-либо развлечениям в ненастную погоду. Со временем сигурэдэн стали называть тематические парки и другие места для развлечений.

Музей стал своеобразным "домом поэзии", где посетители имеют возможность играть в старинную поэтическую игру ута-карута (букв, "карты с текстами песен"), пользуясь устройствами на основе цифровых технологий.

Ута-карута появилась в Японии в XVII в., когда японцы через португальцев познакомились с европейской игрой в карты.

Главное ее условие - знание стихотворений, вошедших в самую известную из составленных по принципу "по одному стихотворению от ста поэтов" антологий, автором которой был прославленный поэт Фудзиварано Тэйка (Садаиэ) (1162 - 1241).

На протяжении многих столетий этот сборник переписывали от руки или печатали с ксилографических досок. Текст каждого стихотворения сопровождался изображением его автора. Скорее всего, они были лишены портретного сходства, но в средние века японские художники особо выделяли в изображении детали одежды, аксессуаров, характеризовавшие автора и эпоху, поэтому в каждом отдельном случае поэты легко узнаваемы.

Популярность этой антологии

была столь велика, что многие знали все сто стихотворений наизусть даже спустя столетия после ее появления, что в XVII в. послужило толчком для изобретения карточной игры "на японский манер".

Ута-карута стала своего рода новым звеном в цепи поэтических встреч, которые издавна устраивались в Японии - на первых порах при дворе императоров (VIII в.), позднее (с XII в.) также и в среде воинского сословия, а спустя три века (с XV в.) и среди горожан - торговцев и ремесленников.

Эти встречи проводились не для того, чтобы лучше или быстрее других сложить танка*. Главное состояло в том, чтобы создать особую атмосферу эмоциональной напряженности путем "нанизывания" стихотворений. Иными словами, каждый участник должен был прочесть стихотворение, которое по содержанию могло бы быть продолжением предыдущего. Помимо этого устраивались и встречи, на которых все присутствующие по очереди сочиняли танка таким образом, чтобы каждое стихотворение было откликом на сочиненное предыдущим участником.

К XV в. среди горожан большой популярностью пользовалась новая поэтическая форма - рэнга, что в переводе означает "стихотворная цепь"². Поэзия рэнга также была коллективным творчеством. Однако если при "нанизывании" стихотворений во время поэтических встреч одно стихотворение должно было быть откликом на предыдущее, в рэнга строки, сочиненные одним поэтом, должны были найти продолжение в строках, сочиненных другим.

В основе игры ута-карута лежит этот же принцип, с той лишь разницей, что в ней не требовалась творческая активность игроков, важно было лишь помнить сто танка, вошедшие в сборник "По одному стихотворению от ста поэтов". На каждой карте были написаны начальные либо заключительные строфы стихотворения. Выигрывал тот, кому раньше других удавалось соединить "половинки" и составить целую танка.

Ута-карута стала не просто популярной игрой, но традиционным развлечением в первый день нового года.

Сегодня использование цифровых технологий позволяет расширить "игровой" диапазон этой поэтической антологии, в чем могут убедиться посетители музея Сигурэдэн.

Здесь на жидкокристаллическом экране размером около 50 кв. м, образующем пол в одном из за-

* Танка (короткая песня) - нерифмованное пятистишие, состоящее из 31 слога (5+7+5+7+7).

лов, представлены созданные средневековыми художниками портреты авторов стихотворений, вошедших в сборник, а также строки из стихотворений. Каждому посетителю вручается электронный сборник "По одному стихотворению от ста поэтов", с недостающими на "напольных" изображениях строками.

"Вооруженные" пультами дистанционного управления посетители передвигаются от одного изображения к другому в поисках "своей половины".

В остальных залах шарады, ребусы и другие игры, в том числе видео- и интерактивные игры на темы стихотворений и исторических событий эпохи, а также на знание поэтических приёмов, характерных для традиционного жанра танка.

Разумеется, сегодня далеко не все знают наизусть эти сто стихотворений, но высокая посещаемость "дома поэзии" свидетельствует о его популярности, причем у всех возрастных и социальных групп. Излишне говорить о пользе, которую принесло обществу сотрудничество бизнеса, науки, техники и поэзии, роль которой в жизни японцев во все времена была чрезвычайно высока.

"ПЕЙЗАЖ ВЗАЙМЫ"

Современные формы, материалы и технические средства дают дополнительные возможности и для выражения в дизайне философско-поэтических принципов, лежащих в основе традиционного мировоззрения.

Примером может служить новое здание железнодорожного вокзала в древней столице Японии Киото.

Киото - город садов, храмов и святилищ, город, в котором зародились религиозные и художественные традиции, обусловившие самобытность японской культуры. 14 монастырей и храмов Киото объявлены ЮНЕСКО памятниками всемирного культурного наследия.

Даже пейзажи вокруг города объявлены в стране национальным достоянием как "Великие виды Киото". Дело в том, что застройка города с момента его основания по сей день ведется таким образом, чтобы с каждого перекрестка можно было бы любоваться горами. Виды здешних мест описаны в произведениях классической литературы и знакомы даже тем японцам, которые никогда не бывали в городе.

В 1999 г. на фоне "Великих видов Киото" неподалеку от Восточного монастыря главного обета³ Хигаси хонгандзи, потемневшие от времени деревянные храмы которого с крышами, крытыми темно-серой черепицей, гармонично вписываются в окружающий пейзаж, появился занимающий огромное пространство комплекс нового вокзала. Такого сверкающего стеклом и металлом сооружения, где всё сделано по последнему слову техники и дизайна, нет нигде в Японии, да и во всем мире подобное встречается нечасто.

Решение о строительстве нового здания железнодорожного вокзала было принято в 1995 г., когда отмечалось 1200-летие основания Киото. Оно должно было стать символом движения вперед по пути прогресса при сохранении преемственности японских культурных традиций.

Несмотря на продуманность технических решений и совершенство их исполнения, масштабы и внешние формы здания, его явный диссонанс с окружающей природой у многих вызывает нарекания. В то же время у нового вокзала множество поклонников, которые называют себя его фанатами - Kyoto station fan - и имеют свой сайт в Интернете⁴, где обсуждают особенности его архитектуры и дизайна, а также проводимые здесь мероприятия и спектакли театра, расположенного в восточной части вокзала.

Словом, новое сооружение стало достопримечательностью города, и не только в силу необычности внешнего и внутреннего облика, но и потому, что может быть примером того, как самыми нетрадиционными способами и материалами можно передать традиционные философско-поэтические идеи, духовные и эстетические ценности японцев.

Здесь многое создает ощущение пребывания на космической станции. Этот эффект достигается не только за счет конструкций и дизайна в стиле хайтек, но и благодаря приему, который из-

давна применялся в традиционной архитектуре и назывался сяккэй, что буквально означает "пейзаж взаймы".

Сяккэй - это использование окружающего пейзажа как составной части всего архитектурного комплекса, благодаря чему возникает ощущение гармонического единства сооружения и природы.

Частью же архитектурного облика киотоского вокзала стало само небо: в массивном и внушительном сооружении в самых неожиданных местах - в стене, в проходах - возникают огромные проемы, через которые видно небо. Именно это и создает впечатление пребывания во внеземном пространстве.

В интерьере этого необычного по стилю сооружения своеобразно обыгрывается эффект иллюзорности, свойственный духу традиционного искусства, на которое оказала влияние отрицающая существование противоположностей философия дзэн-буддизма. Дзэн утверждает, что в основе истинного понимания сути вещей лежит не двойственное восприятие мира, а именно умение воспринимать истинное и ложное, реальное и ирреальное как суть одно и то же, ибо в каждом из таких парных явлений содержится элемент другого. Отражения - один из наиболее характерных примеров для иллюстрации этого положения.

Зрительный эффект "отражающее-отражаемое", когда трудно определить, где одно, а где другое, характерен для всех частей этого грандиозного сооружения. Мотив "отражений" повторяют и одна из внутренних стен здания, и внешняя, в которой отражается токийская башня, и двухъярусный зрительный зал в театре, что расположен в восточном крыле вокзала. Он сооружён таким образом, что если посмотреть в зал со сцены или из первых рядов партера, создается впечатление, что первый ярус является отражением партера.

Фойе театра отличается спокойным незатейливым дизайном. Однако и здесь благодаря освещению, форме светильников (прямые столбы, увенчанные плафонами в форме усеченного конуса, расширяющегося кверху) и их расположению пол со стоящими на нем светильниками кажется отражением потолка и наоборот.

Чистота линий, отсутствие каких-либо декоративных деталей в этом царстве белого и градаций серого - от светлого до почти черного - создают впечатление строгой элегантности в японском духе. Единственное цветовое пятно здесь - ярко-красная ковровая дорожка, устилающая лестницу, ведущую в театр. Она служит намеком на красное полотно, которым покрывали скамейки перед первыми чайными домами, где девушки, обслуживающие путников, - прообразы гейш, развлекали их песнями и танцами. Покрытые красной тканью скамейки и сегодня можно увидеть в местах, где устраиваются чайные церемонии или просто предлагают выпить чай.

Однако несмотря на множество подобных многозначащих деталей, главным свидетельством и символом преемственности традиций стала расположенная в зале вокзала широкая и длинная лестница, уходящая в... небо.

По обе стороны лестницы установлены эскалаторы. Лестница и движущиеся параллельно ей эскалаторы кажутся уходящими в бесконечность благодаря тому, что верхние ступеньки и лестницы, и эскалаторов переходят в открытую смотровую площадку, отчего и создается впечатление, что они уходят в небо. Лестницу и эскалаторы осеняют гигантские веера (складные веера были изобретены в Киото много веков назад), сооруженные из серого с мягким блеском материала. Поднимающемуся кажется, что и лестница, и эскалатор уходят в небо, а спускающийся не видит их конца.

Всё это создает впечатление непрерывного потока.

Поток - нагарэ - для японцев является метафорой человеческой жизни. Другой метафорой человеческой жизни являются странствия. Странствия же стоят в одном ассоциативном ряду с вокзалом.

Необычные лестница и эскалатор в здании вокзала в Киото - не просто функциональные части сооружения. Они несут в себе определенный смысл, создающий соответствующий психоэмоцио-

нальный настрой. О том, что эффект не случаен, говорит и присвоение этой части сооружения названия "лестница Киото" и включение ее в число "Великих видов Киото".

Убедительным свидетельством того, что архитекторам, дизайнерам и строителям удалось на этой "космической станции" воссоздать дух города, свидетельствует возникший обычай влюбленных приходить сюда и подолгу молча сидеть на уходящей в небо лестнице.

Этот обычай может быть непонятен иностранцу, но каждому жителю Киото знакома (а жителям других городов Японии известна) характерная для города картина, которую можно наблюдать и сегодня: берег реки Камогава, усыпанный влюбленными парами, которые в сумерках молча сидят в торжественной тишине у воды, зачастую с традиционными изящными коробочками с едой в руках. Это своего рода ритуал.

На вопрос, почему они ходят сюда, ответ, как правило, - "здесь особое настроение".

Точно так же влюбленные молча сидят с этими коробочками на уходящей в небо лестнице, которая осенена гигантским веером из сверхсовременного материала, гармонирующим с невиданным до сих пор интерьером. Потому что здесь, говорят они, возникает "то же особое настроение". Видимо, здесь происходит эмоциональное отождествление этой уходящей в небо лестницы с рекой, с бесконечным потоком.

Значит, архитекторам в здании вокзала, где снуют уезжающие и приезжающие, удалось воссоздать атмосферу вечерних сумерек на берегу реки, в том месте, откуда открывается вид на один из пейзажей "Великих видов Киото" и где возникает столь необходимое японцам "особое настроение" от осознания своего сиюминутного существования в потоке вечности, ставшее лейтмотивом японского искусства.

"НЕ ИДИ ПО СЛЕДАМ ДРЕВНИХ, НО ИЩИ ТО, ЧТО ИСКАЛИ ОНИ"

Об умении японцев воссоздать нужную атмосферу, провоцирующую ожидаемый душевный отклик, говорит и реакция японских интеллектуалов на созданные современным японским художником национальной живописи нихонга⁵ Табути Тосио монохромных пейзажей в жанре суйбокуга (букв., "картина, написанная водяной тушью").

Выставка, устроенная в выставочном зале Такасимая - Суйдобаси в 2009 г., на которой они были представлены, стала одной из сенсаций в художественном мире Токио. Это были не просто картины в виде вертикальных свитков какэмоно, какие обычно вешают в нишах тпоконома* в домах или в залах для медитаций. Это были грандиозные раздвижные стенки-перегородки фусума, перевезенные в Токио из киотоского монастыря Накопленной мудрости - Тисякуин.

Жанр суйбокуга появился в странах Дальнего Востока - в Китае и Корее - в IX-XII вв., а позже и в Японии многие мастера стали работать в этом жанре, и постепенно суйбокуга приобрел "японское своеобразие"⁶.

Суйбокуга считались "высокой" живописью с глубоким философским подтекстом. При дзэн-буддийских монастырях эти картины служили объектом созерцания во время медитаций. Философская значимость картин основывалась на изображении природы как космического начала. Для выражения этой идеи средствами живописи существовали определённые приемы: значительная часть пространства шелка или бумаги, на которой писался пейзаж, оставалась незаполненной, что олицетворяло собой одно из важнейших понятий буддийской философии - му (Пустоту) как субстанцию, из которой всё появляется и в которой исчезает, продолжая существование в неявленной форме.

Отличительной чертой этой живописи была также своеобразная незавершенность, в чем находила выражение идея бесконечности и изменчивости мира, также лежащая в основе философии дзэн-буддизма и ставшая

* Токонома - ниша, в которой висит живописный свиток и стоит ваза с цветами, собранными в букет по законам икебана. Имеет не столько декоративное, сколько сакральное значение.

одной из тех буддийских идей, которые были восприняты синтоистским сознанием как родственные. Поэтому суйбокуга являют нам реальный мир - горы, людей, лодки, цветы и т.д., возникающим из пустого пространства, воспринимаемого как Пустота, и снова исчезающим, растворяющимся в нем, как в тумане, а удары кисти художника, движущейся по бумаге (или шелку) в определенном ритме, передают эмоциональный строй запечатленного на картине мгновения. Художник писал природу не с натуры, а обобщенно воспроизводил ее облик по памяти в едином акте творческого порыва. Дописывания и переделки были недопустимы.

Одним из наиболее прославившихся японских мастеров этого жанра был Хасэгава Тохаку (1539 - 1610). В главном монастыре буддийской школы Сингон в Киото - в монастыре Накопленной мудрости Тисякуин, о котором идет речь, он расписал фусума (1592), положив начало "живописи кленов и вишен". Этот монастырь известен также садом, который особенно любил основатель классической формы японской чайной церемонии Сэнно Рикю (1521 - 1591)⁷.

В этом же монастыре Тисякуин в наши дни художнику Табути Тосио выпала честь расписать 60 фусума огромного размера в храме, где он изобразил времена года в разное время суток.

Цветущая сакура, травы, сосны, бамбук - классика дальневосточной живописи - изображены как явление, характеризующее времена года, в их ярчайшем проявлении, постепенно возникающими и исчезающими словно в тумане в Небытие. Иными словами, Табути выразил красоту мгновения, тонущего в Вечности, - всё тот же лейтмотив японского искусства.

Критики назвали выставку росписей Табути Тосио "Выставкой суйбокуга XXI века", а работы художника, в которых он по-своему передает, как того требует жанр, красоту мгновения, тонущего в Вечности, характеризовали как новый шаг в развитии жанра.

Однако суйбокуга Табути Тосио признаны новаторскими в этом жанре живописи отнюдь не потому, что он пользовался в процессе работы современной техникой (например, проецировал каждый из своих многочисленных эскизов на экран с помощью проектора), хотя это личное "ноу-хау" художника нельзя не отметить. Сам факт работы подобным образом в жанре, традиционно предполагающем единый акт творческого порыва, в котором усматривается определённая сакральность, - нечто новое, но, судя по реакции и религиозной, и светской общественности, не возбраняемое, если конечный результат соответствует заданной цели.

Работы Табути Тосио восприняты как новый шаг в развитии жанра суйбокуга в силу их художественных особенностей и акцентов. В целом - это гимн природе. По характеру рисунок Табути более спокоен и "филигранен", чем рисунки старых мастеров этого жанра, его линии более изящны и тонки, меньше тяжелых мазков. Они кажутся более завершенными. Все шестьдесят росписей объединены одной идеей - быстротекущего и бесконечного времени, в лоне которого неизменно возникают зима, весна, лето и осень. Словом, Табути Тосио удалось выполнить заповеданное Кукайем⁸, патриархом школы Сингон, к которой и принадлежит монастырь Накопленной мудрости, "не иди по следам древних, но ищи то, что искали они".

Таковы лишь несколько образцов совмещения классического с новым, с современным, в какой бы форме это ни происходило. Лишь частные примеры из великого множества других, затрагивающих одновременно сферы науки, техники, литературы, градостроительства, экономики, искусства, религии.

Но и они показывают, что современные технологии, материалы, формы, методы не только не препятствуют сохранению традиционного философско-поэтического мировосприятия, но в некотором роде способствуют его поддержанию, подобно тому, как на протяжении всей истории японской культуры многие "заимствованные" элементы служили новыми средствами выражения главного, что лежало в основе национальных убеждений японцев и способствовало укреплению специфических особенностей их собственной культуры.

¹ Сборник "По одному стихотворению от ста поэтов" вышел в русском переводе В. Сановича под названием "Сто стихотворений ста поэтов" в 1994 г. в Санкт-Петербурге.

² В рэнга чередовались стихи в 5 - 7 - 5 и 7 - 7 слогов, иначе говоря, трехстишия и двустишия. Участников могло быть любое количество, задача заключалась в том, чтобы к трехстишию "дописать" двустишие так, чтобы каждая строфа перекликалась с соседней. Первая строфа в 5 - 7-5 слогов называлась хокки.

³ Главный обет - один из 48 священных обетов, который дал будда Амида, обещавший каждому верующему в него дорогу в рай.

⁴ http://www.soudosuka.com

⁵ Нихонга - обобщенное название национальных видов японской живописи со второй половины XIX в. в противопоставление западноевропейской живописи ёга.

⁶ Подробнее см.: Николаева Н. С. Искусство Японии, 2002.

⁷ Подробнее см.: Герасимова М. П. "Путь чая" - гармония, уважение, чистота, спокойствие (История, философия, ритуал). Знакомьтесь - Япония. М., Япония сегодня, 2005, N 41.

⁸ Кукай (774 - 835) - посмертное имя Великого наставника в законоучении Кобо-дайси, восьмого патриарха школы Сингон, известного современникам также, как ученый, художник, каллиграф. Кукай'ю приписывается создание японской слоговой азбуки.

Permanent link to this publication: