В. ЛЮ, Кандидат исторических наук

"Осторожно, двери закрываются, следующая остановка - станция имени Сунь Ятсена!" Мягкий голос диктора произносит эти слова на пекинском диалекте, а потом повторяет их на диалектах миньнань, хакка и, наконец, на английском языке. Под журчание многоязычной записи и посвист сигналов отправления около миллиона жителей Тайбэя ежедневно путешествуют по линиям и станциям столичного метро. Трудно поверить, но подобная ситуация была немыслима всего пару десятков лет назад, во времена однопартийной диктатуры Гоминьдана, когда на всем Тайване существовал лишь один официально признанный "государственный язык".

С незапамятных времен тайваньское общество отличается пестрой смесью культур, языков и наречий. Первые обитатели появились на острове еще в эпоху палеолита. Хотя нехватка исторических данных не позволяет точно определить этнический состав первых тайваньцев, по крайней мере, часть из них могла иметь протомалайское происхождение. Лексикон и грамматика их языков были родственны малайско-полинезийской (индонезийской) языковой семье. Кроме того, первобытные тайваньцы имели много общего с обычаями индонезийских народов, вроде татуировок, одинаковых имен отцов и сыновей, геронтократии, охоты за головами, поклонения духам и способов погребений¹.

В период Южной Сун (1127 - 1279) освоение прибрежных районов юго-восточного Китая и расширение морской торговли стали важными целями политики правителей из этой династии. Их политика способствовала миграции и поселению китайцев на Тайване. Кроме того, в начале XII в. многие китайцы бежали из долины реки Хуанхэ на юг, спасаясь от армий чжурчженей. Некоторым даже пришлось бежать на кораблях в открытое море (южно-сунский император Чжао Гоу) и, в итоге, очутиться на Тайване. В "Записях о путешествии Бай хай (Бай хай чжи юй)" сообщалось, что потерпевшие кораблекрушение семьи "жили за счет обработки земли, а некоторые, видимо, переехали и не могли поддерживать связи с семьями родителей. Поэтому через несколько поколений уже не могли отслеживать свое происхождение, и лишь язык, на котором они говорили, оставался неизменным"².

К XVI в., когда на острове впервые высадились потерпевшие кораблекрушение португальцы, там уже давно проживали племена аборигенов (так официальные документы называют коренных жителей Тайваня) и китайские переселенцы. При этом китайцы селились в северной и центральной части острова, а выходцы из Австрало-незийского региона обитали на юге и вдоль восточных берегов Тайваня. В XVI в. бежавшие от голода и войн китайцы из провинций Фуцзянь и Гуандун стали массово эмигрировать на остров и создавать там свои поселения. Эта ранняя волна переселенцев состояла в основном из носителей фуцзяньского диалекта и диалекта народности хакка³.

С наступлением XVII в. жители Тайваня неожиданно заговорили на голландском и испанском языках, так как с 1624 г. по 1661 г. островом правила голландская Ост-Индская компания, а испанцы имели колонию на севере с 1626 г. по 1641 г., пока не были изгнаны оттуда голландцами. За свое недолгое присутствие на Формозе (от португальского слова "прекрасный" - так называли остров португальские моряки) испанские доминиканцы успели открыть две миссионерские школы для китайцев и аборигенов. А миссионер Хакинто Эскиваль изобрел для облегчения проповеди латинизированную азбуку местного языка и издал на нем две книги: "Словарь языка Даньшуй, бытующего на острове Тайвань" и "Правдивую книгу о христианском учении на языке Даньшуй острова Тайвань". Но надежды испанцев так и не оправдались. Столкнувшись с сопротивлением аборигенов, слабой торговлей и нападениями голландцев, они, в итоге, были вынуждены покинуть остров⁴.

В свою очередь, голландцы тоже сознавали важность образования для успеха своих колонизаторских усилий. К 1630 г. миссионерские церкви и школы широко распространились по прибрежным равнинам западного Тайваня. Параллельно школьному обучению велось обращение местного населения в христианство. Местные учителя и церковные служки проходили подготовку и работали под присмотром голландских проповедников. Детей, а позднее и взрослых, обучали азам христианского вероучения, а также чтению и письму как на голландском, так и на латинской транскрипции местных языков. Для этих целей миссионеры придумали латинизированную запись языка сирайя, на котором говорили южные аборигены пишу из поселения Синган. Миссионер Роберт Юниус использовал эту систему при переводе на местный язык текстов молитв, Катехизиса, Десяти Заповедей и краткого изложения христианского учения. Другие важные переводы включали Евангелие от Матфея и Иоанна, а также "Словарь Восточного языка Жильбера Апартиуса (Gilbertus Happartius)"⁵.

Голландская образовательная и миссионерская деятельность оказала большое влияние на тысячи коренных жителей Тайваня. По воскресным дням они облачались в голландские одежды и говорили на голландском языке. Когда отец Джозеф де Майя посетил Тайвань в 1715 г., он нашел там нескольких аборигенов, все еще умевших говорить и читать по-голландски, которые хранили у себя фрагменты голландских Библий. Уже в конце XIX в. английский пресвитерианский миссионер Уильям

стр. 25

Кэмпбэлл обнаружил в доме одного неграмотного фермера-огородника старую копию голландской Библии. Хозяин сообщил, что это фамильная вещь. Латинская транскрипция языка сирайя также надолго пережила правление голландцев. Даже в начале XIX в. аборигены все еще пользовались этим языком при подписании с китайцами контрактов, известных среди самих китайцев как "Договоры на языке Синган" или "Соглашения с дикарями"⁶.

По совместительству миссионеры служили толмачами и сборщиками налогов как служащие голландской Ост-Индской компании. Большую часть голландцев на Тайване составляли торговцы, учителя, миссионеры или солдаты. Но среди них не было фермеров. Некоторые аборигены умели возделывать землю, но их нужно было долго обучать работе на полях. Поэтому появление китайцев было для голландских колонизаторов очень удачным обстоятельством. Поток китайских иммигрантов нарастал по мере углубления политической нестабильности в материковом Китае. Около 25 000 китайских дворов (примерно 100000 чел.) проживали на Тайване к концу голландского правления на острове. Их число почти совпадало с примерной численностью аборигенного населения. Крупномасштабная иммиграция китайцев сильно изменила демографическую картину Тайваня, став первым шагом к будущей китаизации.

После изгнания в 1661 г. голландцев войсками генерала Чжэн Чэнгуна (Косинга) остров вступил в эпоху глубокой и всесторонней китаизации. Именно в это время на острове начали строить храмы Конфуция и стало внедряться формальное конфуцианское образование. К 1683 г., когда китайское население вдвое превысило численность аборигенов, Тайвань стал частью Китая этнически, социально, культурно и государственно. Почти 200 лет главным средством общения на острове был китайский язык. Цзян Юйин, первый префект Тайваня в эпоху Цин, "распространял культуру и образование, основал бесплатные местные школы. В 1685 г. он возобновил службы в местных храмах Конфуция". А с 1686 г. тайваньцев впервые допустили к государственным экзаменам на чиновничьи звания. В 1877 г. губернатор провинции Фуцзянь создал новый прецедент, допустив к сдаче уездного экзамена на звание чиновника ранга "сюцай" тайваньского аборигена Чэнь Баохуа. Помимо государственных школ, к 1895 г. на Тайване действовали 23 частных училища для подготовки к экзаменам, студенты которых изучали конфуцианскую классику и поэзию⁷.

Хотя китайцы и аборигены говорили на разных языках, их общее проживание на острове делало неизбежным установление постоянных контактов. Для этой цели цинские власти создали ведомство "посредников" и "варварских агентов", которые отвечали за торговлю и прочие связи с аборигенами. За два века господства правители Цин открыли в резервациях по всему острову около 200 школ для аборигенов как равнинных ("окультуренных"), так и горных ("диких") племен. Дети учили в этих школах китайский язык и обычаи. Тем из них, кто знал несколько иероглифов, немного понимал китайский язык и умел выражать церемонное почтение к вышестоящим, давали либо награды, либо особые таблички для участия в ритуалах поклонения Конфуцию. Кроме того, аборигенам давали китайские фамилии: Фань, Чэнь, Лю, Тай, Ли, Ван, Цзянь, Ху, Мань или Линь.

В 1890 г. губернатор провинции Тайвань Лю Минцюань открыл в Тайбэе первую среднюю школу для аборигенов. Правда, эта школа просуществовала лишь до 1892 г. и выпустила всего один класс учеников. В рамках программы модернизации Лю также внедрял на острове западное образование, приглашая для этого учителей-иностранцев.

стр. 26

В 1887 г. в Тайбэе была открыта Школа западных наук, ученики которой изучали, наряду с естественными науками, английский и французский языки. В том же году была открыта еще одна школа для преподавания английского языка. А в 1890 г. открылась специальная школа с преподаванием иностранных языков для телеграфистов⁸.

С 1895 г. официальным языком Формозы стал японский, так как остров превратился в колонию Японии. В течение полувека (до 1945 г.) японский был единственным языком делопроизводства, образования, СМИ и играл незаменимую роль в политике "японизации" местного населения. Тайваньцев принуждали говорить между собой на японском языке и брать японские имена. Местные семьи, говорившие на японском языке, имели более высокий статус в колониальной "кастовой" системе, на вершине которой стояли сами японцы. За японцами шли упомянутые "японоязычные семейства" и китайцы с японизированными именами. На самой нижней ступеньке стояли обычные тайваньские китайцы.

Японизация сопровождалась и предоставлением материальных выгод, например, дифференцированных продуктовых пайков. Японцы получали максимальные пайки, а обычные китайцы - минимальные, достигавшие лишь половины от японской пайки. "Японоязычные семейства" и лица с японизированными именами получали продукты наравне с японцами.

С языковой дискриминацией столкнулись и западные миссионеры-христиане. Использование Библии с латинским шрифтом стало при японцах сурово каравшимся уголовным преступлением. От пасторов и мирян требовали проходить синтоистскую подготовку. А пасторов, которые не могли молиться на японском языке, принуждали к уходу в отставку. Радиовещание велось только на японском. Лишь одна местная газета "Минь бо" ("Народная газета", позднее - "Новая народная газета") печаталась с 1923 г. на китайском языке с позволения либеральных генерал-губернаторов острова. Но с 1 апреля 1937 г., накануне китайско-японской войны, все публикации на китайском языке были полностью запрещены.

Главная цель языковой политики японцев состояла в следующем: китайцам следовало овладеть японским настолько, чтобы власти колонии могли эффективно управлять островом. Итогом полувекового целенаправленного насаждения японского языка стало его широкое распространение во всех сферах общественной жизни. К 1945 г. на Тайване сформировалось целая плеяда талантливых тайваньских писателей, поэтов и ученых, писавших свои творения на японском языке, но с трудом владевших китайским литературным языком. В 1930-е гг. многие образованные тайваньцы читали китайскую литературу в переводах на язык своих колониальных правителей. Местное школьное образование, включавшее насаждение японского духа, породило два или три поколения островитян, чей образ мыслей и способ действий был больше японским, чем китайским. Это были двуязычные тайваньцы, свободно говорившие и на китайских диалектах, и на японском языке. Эти люди до сих пор сохраняют ностальгию по Японии и японскому образу жизни. Тем не менее, японцам так и не удалось добиться языковой ассимиляции тайваньцев, которые продолжали домашнее общение на родном китайском языке и сохранили чувство принадлежности к китайской нации⁹.

Возвращение Тайваня под власть Китая в 1945 г. повлекло за собой официальное наступление на японский язык, образование и культуру. В 1946 г., через год после поражения Японии, правительство провинции Тайвань упразднило японоязычные газеты и запретило официальное использование письменного и разговорного японского языка. В области образования власти Китайской республики взяли курс на переход от японской программы обучения на японском языке к китайской программе обучения на китайском языке. Но выполнение этой крайне сложной задачи требовало замены большинства японских учителей и преподавателей на учителей из материкового Китая, так как местные китайцы говорили на диалектах миньнань или хакка, и лишь немногие из них были способны преподавать на пекинском диалекте. В итоге первые три года китайского правления большинство средних школ и вузов острова продолжали преподавать многие предметы на японском языке. Вероятно, сложнее всего реформаторам от образования было переориентировать тайваньских учащихся с японского на китайский образ мыслей. С другой стороны, новой власти не пришлось начинать с нуля, так как начальное образование при японцах основывалось на классических конфуцианских устоях, а японское письмо основывалось на китайской иероглифике. Тайваньские учащиеся могли читать китайские иероглифы, хотя произносили их по-своему, а многие иероглифы обрели слегка измененное японское значение¹⁰.

После 1949 г., когда центральное правительство Китайской республики эмигрировало на Тайвань вместе с волной из миллиона с лишним новых китайских иммигрантов, под фактический запрет попали не только японский язык, но и местные китайские диалекты. А главным официальным средством общения на острове стал мандарин, то есть пекинский диалект китайского языка. По сути, диктатура японского языка сменилась диктатурой мандарина. Жители острова не имели права говорить в общественных местах на своих родных языках и наречиях. Специальные школьные надзиратели следили за тем, чтобы учителя и школьники говорили только на "правильном" языке. Нарушителей-школьников наказывали штрафами или выставляли на всеобщее осуждение с позорящими табличками на груди. А нарушавшие языковые запреты учителя рисковали своей работой и карьерой. Введенный в действие в 1976 г. Закон о радио- и телевещании ограничивал время, отводимое программам на диалектах.

Ситуация изменилась лишь после отмены в 1987 г. Закона о военном положении. Демократизация общественной жизни привела к отмене языковой дискриминации и к возрождению местных языков. Учителей и

стр. 27

школьников теперь не принуждают общаться только на "государственном языке", появляются все новые учебники, написанные на южно-китайских диалектах. Местные языки и диалекты вошли в моду и зазвучали повсеместно: в правительстве, президентской канцелярии, парламенте, широковещательных СМИ и во многих общественных местах. В июле 2003 г. впервые открылся специальный канал телевещания на диалекте хакка.

Хотя сегодня на Тайване по-прежнему существует лишь один официальный "государственный язык" (го юй), министерство образования Китайской республики уже готовит проект Закона о лингвистическом равенстве. Этот закон направлен на развитие 15 языков и наречий, включая мандарин, диалекты миньнань (тайваньский) и хакка, а также языки всех 12 аборигенных племен.

Несмотря на лингвистический плюрализм, нормативный китайский язык - мандарин, или так называемый "государственный язык" (го юй) по-прежнему играет роль главного средства общения на Тайване. На тайваньском диалекте {миньнань хуа) говорят сегодня до 70% жителей острова. Фонетически этот диалект сильно отличается от "государственного языка". Но грамматическая основа обоих диалектов практически одинакова. То же самое относится и к диалекту хакка, который переживает сегодня новое возрождение на Тайване. Считается, что этот диалект возник позже, чем тайваньский, но раньше, чем "государственный язык". Диалект хакка неоднороден и тоже делится, как минимум, на две основные ветви¹¹.

Тайваньские аборигены имеют свои языки, именуемые "формозскими", в отличие от "тайваньского диалекта". Подобно малайскому или гавайскому языкам, все эти языки принадлежат к прото-австронезийской лингвистической семье. Собственно формозская группа первоначально включала в себя от 20 до 30 языков. В свое время журнал "Nature" назвал формозские языки божественным даром, по причине их сложности и разнообразия. К сожалению, из-за сокращения числа носителей и быстрой культурной ассимиляции около половины этих аборигенных языков уже прекратили существование, в том числе языки сирайя, басай и каукат. Сохранились лишь очень немногие, если вообще сохранились, старинные записи на этих языках. А те языки, которые пока еще существуют, тоже находятся на грани вымирания. К примеру, в 2002 г. оставалась в живых всего одна 89-летняя старушка из поселка Пули, в уезде Наньтоу, центрального Тайваня, говорившая на языке пацзы. Не лучше обстоит дело и с языками племен тао, кавалан, канаканаву и саароа, потому что сегодня остается лишь около десятка носителей каждого из этих языков, в основном находящихся в преклонном возрасте.

Чтобы хоть как-то улучшить ситуацию, на Тайване был запущен специальный проект "Спасти формозские языки от вымирания", частично финансируемый правительственным Советом по науке. Кроме того, в последние годы власти Тайваня финансируют издание словарей, литературы и курсов подготовки преподавателей этих языков. Более 2000 учителей прошли к 2002 г. курсы преподавания аборигенных языков в начальных школах. И все же единственный реальный способ спасти эти языки состоит в пропаганде их использования при общении родителей со своими детьми.

Наконец, в последние годы власти Тайваня принимают меры не только для развития местных языков, но и для распространения английского и других мировых языков, активно внедряя их в повседневную жизнь и систему образования. Буквально все правительственные вэб-сайты имеют сегодня обновляемые английские версии. Уже несколько лет на острове работает местная телепрограмма на английском языке. Мэрия Тайбэя предлагает бесплатные начальные курсы английского для городских таксистов, а коммунальные мусороуборочные машины в Тайчжуне (третьем из крупнейших городов острова) теперь прокручивают по вечерам, к радости любознательных горожан, записи обиходных английских фраз.

Равноправие в использовании всех местных языков и наречий становится залогом гармоничного развития и культурного синтеза тайваньского общества.

Безусловно, проблемы языковой политики и языковой идентификации продолжают существовать на Тайване и сегодня. К примеру, на протяжении многих десятилетий предметом самых жарких споров, в том числе политических, была и остается проблема выбора латинской транскрипции для фонетической записи китайского языка¹². Однако эта интересная тема заслуживает отдельной публикации.

¹ Hong Chien-chao. A History of Taiwan. Rimini, 2000, p. 6; Vertente Christine, Hsu Hsue-Chi, Wu Mi-Cha. The Authentic Story of Taiwan. Taipei-Belgium, 1991, p. 19.

² Hong Chien-chao. Op. cit., p. 12 - 13.

³ Сегодня эти две группы составляют 85% жителей Тайваня, а фуцзяньцы почти втрое превышают численность местных хакка. Языки и диалекты, на которых говорят современные жители острова, можно отнести к двум большим группам: ханьскому (китайскому) языку и австралонезийскому семействам. К последним принадлежат языки 12 племен аборигенов, насчитывающих менее 2% от 23 млн. жителей Тайваня. В целом же население острова состоит из представителей до 60 некитайских этносов, включая монголов, тибетцев, маньчжуров и другие народы. См.: Taiwan Yearbook. Taipei, 2003, p. 24 - 25; 37 - 38.

⁴ Hong Chien-chao. Op. cit., p. 23; Huang Fu-san. A Sparrow Transforming into a Phoenix: a Brief History of Taiwan - http://www.gio.gov.tw/taiwan-website/5-gp/history/tw01.html

⁵ Hong Chien-chao. Op. cit., p. 29; Huang Fu-san. Op. cit., p. 4; Vertente Christine, Hsu Hsue-Chi, Wu Mi-Cha. Op. cit., p. 75 - 76.

⁶ Huang Fu-san. Op. cit., p. 4.

⁷ Hong Chien-chao. Op. cit., p. 18, 30 - 32, 129, 133 - 134; Huang Fu-san. Op. cit., p. 5; Vertente Christine, Hsu Hsue-Chi, Wu Mi-Cha. Op. cit., p. 131.

⁸ Hong Chien-chao. Op. cit., p. 132, 134, 155 - 156; Vertente Christine, Hsu Hsue-Chi, Wu Mi-Cha. Op. cit., p. 134, 146.

⁹ Hong Chien-chao. Op. cit., p. 224, 231 - 234, 239 - 240.

¹⁰ Hong Chien-chao. Op. cit., p. 258 - 259; Huang Fu-san. Op. cit., p. 8.

¹¹ Taiwan Yearbook. Taipei, 2003, p. 31, 33 - 34.

¹² A Guide to Taiwan - http://www.romanization.com/

Permanent link to this publication: