5 июля - 200 лет адмиралу П. С. Нахимову

Герой Наварина, Синопа и Севастополя адмирал Павел Степанович Нахимов, верный ученик и последователь адмирала Михаила Петровича Лазарева, прославился не только своим флотоводческим талантом. Павел Степанович был еще и великим военным педагогом-практиком. О педагогическом призвании Нахимова свидетельствует его письмо (тогда он командовал кораблем "Силистрия") дежурному штаб-офицеру штаба Черноморского флота капитану 1 ранга Н. М. Вукотичу о присылке в его экипаж молодых офицеров: "...Покорнейше прошу вас: сделайте для меня большое одолжение - при расписании офицеров переместить их в другой экипаж и ко мне назначить вместо их двух мичманов из Корпуса; приятно учить и хлопотать с молодыми офицерами, из которых можно впоследствии образовать людей, полезных для службы".

К сожалению, адмирал П. С. Нахимов не любил эпистолярного жанра. Поэтому в молодости ему не раз приходилось виниться друзьям в их длительных ожиданиях ответов на письма. Как-то в зрелости в кают-компании Павел Степанович пояснял: "...Не пишу я потому, что достиг таких лет, когда гораздо приятнее читать то, что молодые пишут, чем самому соперничать с ними". Кроме того, А. П. Жандр, бывший флаг-офицер вице-адмирала В. А. Корнилова, зная добрую дружбу двух адмиралов, вспоминал: "...Нахимов не раз говорил, что желал бы назначения Владимира Алексеевича главным командиром; бескорыстно преданный службе, Павел Степанович забывал свое старшинство и видел в этом назначении преуспеяние Черноморского флота; он знал, что его дело - водить флоты в море и что ему не по силам административные и письменные занятия, неразлучные со званием главного командира". Поэтому да еще и из большой личной скромности Павел Степанович не оставил письменного памятника своего педагогического гения. Тем не менее приказы, рапорта и другие документы адмирала Нахимова, многочисленные воспоминания его сослуживцев позволяют обобщить опыт этого военного педагога.

Процесс воспитания Павел Степанович строил на следующих принципах: пример - требовательность - уважение - забота - инициатива. Адмирал Нахимов уделял большое внимание личному примеру в воспитании подчиненных. Об этом свидетельствует участник обороны Севастополя контр-адмирал В. А. Стеценко: "Из трех способов действовать на подчиненных: наградами, страхом и примером, последний есть вернейший". "Нужно быть деятельным, - говорил Павел Степанович, - деятельность - великое дело-с, у нее есть большие права".

Адмирал Нахимов имел, по выражению капитана 1 ранга А. Б. Асланбегова, особенный дар приохотить к морскому делу, внушить энергию и любовь к службе как своим примером, своим постоянным сосредоточенным вниманием, так и своими всегда интересными рассказами о том, как то или иное дело делалось на кораблях под командой Михаила Петровича Лазарева, что говорил и как думал его наставник. "Он постоянно всецело принадлежал своей профессии".

Интересны также воспоминания А. П. Рыкачева: "...Павел Степанович служит 24 часа в сутки. Никогда товарищи не упрекали его в желании выслужиться тем, а веровали в его призвание и преданность самому делу. Подчиненные его всегда видели, что он работает более их, что все, что следует им или в чем можно сделать облегчение, командиром не будет забыто".

Показывая блестящий личный пример, адмирал Нахимов требовательность к подчиненным считал основой воспитания моряка. Так как: "Бдительный надзор начальника за каждым шагом подчиненных необходим всегда и везде, потому что не все подчиненные одинаково понимают чувство долга..." И требовательность эта возрастала в степени его привязанностей. Со стороны складывалось впечатление, что приближенные люди совершенно чужды Павлу Степановичу и он сильно притесняет их. "Строгость

стр. 20

и взыскательность за малейшее упущение или вялость на службе подчиненных не знали пределов... Постоянство его в этом отношении и настойчивость были истинно поразительны".

Показательны также в этом отношении замечания П. С. Нахимова на проект III раздела Морского устава. Так ст. 8 "Проекта..." предлагала вахтенному начальнику делать замечания гардемаринам и юнкерам в случае упущений по службе. Но адмирал Нахимов более строг: "Для юнкеров и гардемарин, людей молодых и вообще редко понимающих, какова их обязанность, так и важность требований службы, мало одних замечаний; с них надо взыскивать, и чем чаще это будет делаться - тем лучше. Надо, чтоб эти молодые люди для их же пользы поняли с ранних лет всю строгость дисциплины на море. Конечно, наказания должны быть сообразны с воспитанием и летами, так, например, неповоротливого и сонливого хорошо посылать по несколько раз в вахту чрез салинг; ленивого ставить не в очередь на вахту, по смене сажать на салинг; в ночное время ставить вместо часового смотреть вперед; на якоре - не увольнять на берег, ставить в караул и проч. и проч."

Надо сказать, выговоры и замечания Павла Степановича не были очень тягостны, потому что они всегда имели отпечаток добродушия. Уважение к подчиненным - неотъемлемый элемент требовательности: "Нельзя принять поголовно одинаковую манеру со всеми и в видах поощрения бичевать всех без различия словами и линьками. Подобное однообразие в действиях начальника показывает, что у него нет ничего общего со всеми подчиненными и что он совершенно не понимает своих соотечественников. А это очень важно".

Нахимов избрал верный путь к той цели, которую имел в виду еще в начале своей военной службы, и нельзя не сказать, что он действовал оригинально в то время, когда многие употребляли для пользы службы, а в особенности для своих выгод, одну только силу власти. "Многие дают слишком важное значение искусственному образованию и авторитетам; действия подобных начальников обнаруживают иногда презрение к своим подчиненным и отрицание той истины, что каждый человек хорош сам по себе, что в каждом из людей есть частица божества - душа и вместе с ней сила творчества, подавленная, может быть, неблагоприятными условиями жизни".

Павел Степанович не пытался устроить соревнование между подчиненными, он действовал на молодых офицеров не властью, а убеждением и не старался возбуждать между ними зависть и соперничество; напротив, он всеми силами старался передать каждому офицеру порознь любовь к своему делу. "Если же всех членов общества одушевляет любовь к своему ремеслу, тогда успех каждого члена порознь радует всех вообще и все дружно стремятся к общей благой цели, не огорчаясь успехами и преимуществами одного товарища, начальника или подчиненного". Неподдельно уважая вверенных ему людей: моряков, сухопутных и штатских, адмирал Нахимов считал своим долгом заботиться о них. Забота Павла Степановича о подчиненных была всеобъемлющей. Начиная с продовольствия и обмундирования солдат и матросов, с чистоты и даже щегольства на кораблях и заканчивая эвакуацией их жен из воюющего города и лечением раненых в госпиталях. Начиная с поддержания порядка и спокойствия в Севастополе и заканчивая хлопотами перед государем о предоставлении гражданским чиновникам тех же льгот, что и военным на время боевых действий.

стр. 21

Заботливое отношение Нахимова к матросам доходило до педантизма: ни за что, например, не позволялось потребовать матроса во время отдыха или посылать на берег шлюпку без особой надобности.

Интересна в этом плане выдержка из отношения адмирала Нахимова командиру 39-го флотского экипажа: "Из числа присланных из вверенного вам экипажа нижних чинов для укомплектования команды фрегата "Коварна" 6 человек по неимению у них постелей, тюфяков, рабочего платья, шинелей, мундиров и (летнего) белья я приказал командиру фрегата "Коварна" отправить обратно в экипаж".

Примечателен также приказ П. С. Нахимова по Севастопольскому гарнизону от 2 марта 1855 г. о необходимости беречь личный состав батарей во время бомбардировок: "...Я считаю долгом напомнить всем начальникам священную обязанность, на них лежащую, а именно: предварительно озаботиться, чтобы при открытии огня с неприятельских батарей не было ни одного лишнего человека не только в открытых местах и без дела, но даже прислуга у орудий и число людей для неразлучных с боем работ было ограничено крайней необходимостью. Заботливый офицер, пользуясь обстоятельствами, всегда отыщет средство сделать экономию в людях и тем уменьшить число подвергающихся опасности... Я надеюсь, что гг. дистанционные и отдельные начальники войск обратят полное внимание на этот предмет и разделят своих офицеров на очереди, приказав свободным находиться под блиндажами и в закрытых местах; при этом прошу внушить им, что жизнь каждого из них принадлежит Отечеству и что не удальство, а только истинная храбрость приносят пользу ему и честь умеющему отличить ее в своих поступках от первого".

Павел Степанович обращал внимание не только на матросов, но и на солдат, которые обожали Нахимова за его приветливость и особенно за то, что он обращал особое внимание на их довольствие и по его ходатайству улучшался их быт. Так, например, однажды приехал Нахимов на один из бастионов, который очень пострадал от неприятельской пальбы и для исправления его было послано значительное количество войск. Люди работали в шинелях, день был очень жаркий. Нахимов спросил: "Что это, молодцы, вы работаете в шинелях? Ведь вам жарко; снимите шинели и работайте, вон как матросы работают, в рубашках". Только некоторые сняли шинели. Нахимов опять говорит; "Что же вы не снимаете шинели? Ведь вам будет легче работать". На это отвечают: "Мы, ваше высокопревосходительство, шинелей снять не можем". "Отчего?" - "У нас нет рубах". - "Как нет рубах?.." Адмирал приказал всем снять шинели и увидел, что они действительно не имели рубах. Оказалось, обмундировка, как и все доставляемое в Севастополь, была наполовину разбросана в степи по беспутию, и в таком положении находилась большая часть армии. Нахимов принялся за решение проблемы со своей обыкновенной энергией и добросовестностью, и вскоре солдаты получили рубахи и сапоги. Нахимов постоянно бывал на всех бастионах и часто пробовал пищу солдат и находил, что пища матроса несравненно лучше солдатской; он настаивал, чтобы пищу улучшили, и вследствие этого вышел приказ барона Остен-Сакена по войскам, чтоб от мяса, отпускаемого солдатам, не обрезали сало для смазки колес, а варили непременно в полном количестве.

Личное влияние воспитателя на подопечных не должно подавлять их инициативу. Поэтому забота Павла Степановича о подчиненных не имела бы большого успеха и переросла бы в мелочное опекунство, если бы Нахимов не поддерживал инициативу подчиненных ему адмиралов и офицеров.

В своих замечаниях на проект IV раздела Морского устава "О службе на корабле" Нахимов пишет: "Вообще, считаю лучшим предоставить распределение времени для учений самим командирам, которые, замечая успехи и недостатки команды, обратят больше внимания на те учения, в которых команда нуждается, но вместе с этим должны иметь непременным правилом не изнурять людей излишними занятиями".

Инициативу подчиненных П. С. Нахимов развивал не только в учении, но и в бою. Заключительная часть его приказа об атаке турецкого флота, находящегося на Синопском рейде, гласила:

стр. 22

"...Все предварительные наставления при переменившихся обстоятельствах могут затруднить командира, знающего свое дело, и потому я предоставляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг. Государь император и Россия ожидают славных подвигов от Черноморского флота. От нас зависит оправдать ожидания".

Отдавая решение частных вопросов на усмотрение командиров кораблей и предоставляя им некоторую самостоятельность в бою, адмирал Нахимов требовал от них оправдать ожидания Родины и государя, то есть показать достойный личный пример. Таким образом, круг принципов воспитания замкнулся, точнее, получил дальнейшее развитие по спирали. Так как офицер, воспитанный П. С. Нахимовым, непременно понимал все преимущества этой системы и мог ее использовать в собственной практике. Следовательно, система воспитания адмирала Нахимова была динамичной, самодостаточной и саморазвивающейся. Она долгие годы служила делу воспитания моряков Черноморского флота.

Единство воспитания и обучения лежали в основе военно-педагогических идей адмирала Нахимова. Процесс обучения Павел Степанович строил на следующих принципах: наглядность - необходимость - доступность - систематичность - сознательность.

П. С. Нахимов полагал наглядность одним из главных принципов обучения, который поддерживался принципами воспитания: личного примера и требовательности к подчиненным. Известно множество подтверждений этому. Рассмотрим один из малоизвестных. В своих замечаниях на ст. 28 (глава "Обязанности старшего офицера") проекта III раздела Морского устава Павел Степанович пишет: "Весьма полезно приучить гардемарин исподволь к обязанностям офицера, но еще более необходимо ознакомить их с матросским делом и для того поставить обязанностью командиру и старшему офицеру обучать гардемарин и юнкеров: брать рифы, крепить и менять паруса; спускать и подымать брам-реи и брам-стеньги; бросанию лота и править рулем. Сведения эти трудно приобрести в офицерском звании, и еще труднее, чтоб неимеющий их впоследствии не чувствовал этого недостатка".

Адмирал Нахимов считал учить тому, что необходимо на войне важнейшим принципом обучения, который поддерживался его принципами воспитания. Подчиненные Павла Степановича тренировались в ружейной и пушечной пальбе, выполняли парусные, абордажные и шлюпочные экзерциции (учения), корабли выполняли учебные бои. В отчетах о таких учениях адмирал Нахимов подробно анализировал действия каждого флагмана и корабля, объяснял, к чему могли привести те или иные эволюции в настоящем бою.

Адмирал Нахимов рассматривал доступность как важный принцип обучения. Павел Степанович стремился довести все приемы до возможной простоты, учитывая уровень развития простолюдинов, из которых набирали матросов. В середине девятнадцатого века вошли в моду в Черноморском флоте вопросы и ответы, относящиеся до артиллерийского дела, род уроков и экзаменов для матросов. Эти экзамены составляли камень преткновения для многих. Павел Степанович упрощал и облегчал подобные экзамены.

"- Что за вздор-с, - говорил он офицерам. - Не учите их, как попугаев, пожалуйста, не мучьте и не пугайте их; не слова, а мысль им передавайте.

- Муха! - сказал Павел Степанович одному молодому матросу, имевшего глуповатое выражение лица. - Чем разнится бомба от ядра?

Матрос дико посмотрел на адмирала, ворочал глазами во все стороны.

- Ты видал бомбу?

- Видал.

- Ну, зачем говорят, что она бомба, а не ядро? Матрос молчал.

- Ты знаешь, что такое булка?

- Знаю.

- И пирог знаешь что такое?

- Знаю.

- Ну вот тебе: булка - ядро, а пирог - бомба. Только в нее не сыр, а порох кладут. Ну что такое бомба?

- Ядро с порохом, - отвечал матрос.

- Дельно! Дельно! Довольно с тебя на первый раз".

Адмирал Нахимов представлял систематичность также важным принципом обучения. Как и принцип сознательного участия обучаемых в учебном процессе.

"Нахимов... имел доступ ко всякому подчиненному; кто говорил с ним хоть один раз, тот его никогда не боялся и понимал все мысли его и желания. Такие качества составляют не простоту, понимаемую в смысле простодушия, а утонченность ума и энергию светлой воли, направленные к известной цели. Этими обстоятельствами и объясняется очевидное могущественное влияние Нахимова на большие массы разнохарактерных людей. Как специалист и превосходный практик он быстро достигал своей главной цели: приучить и приохотить подчиненных ему матросов и офицеров к военному морскому ремеслу".

Таким образом, круг принципов обучения получил развитие по спирали и гармонично вписался в схему военно-педагогических идей адмирала Нахимова. Следовательно, Павел Степанович, не задаваясь целью теоретического обоснования своих взглядов на воспитание и обучение подчиненных, наибольшее внимание уделял практической стороне дела.

В заключение позволю себе еще одну цитату из рассказа В. И. Зарудного "Фрегат Бальчик": "Последствия обнаружили успех системы Нахимова, и тогда только мы получили факты из нравственного мира, послужившие основанием к определению значения и характера этого необыкновенного человека, который жил увлечением, действовал силой увлечения, страдал от него и погиб от увлечения".

Permanent link to this publication: