Libmonster ID: BY-2137
Author(s) of the publication: А. ХРЕНКОВ

А. ХРЕНКОВ

Кандидат исторических наук

В июне 1888 г. в Россию на празднование 900-летия крещения Руси прибыла с поздравлениями миссия эфиопского императора Йоханныса IV. Миссию принимали высокопоставленные иерархи Русской православной церкви, высшие сановники империи. Наконец, она удостоилась аудиенции самого императора Александра III. Лишь после отъезда миссии в российском МИДе узнали, что миссия эта липовая, а эфиопские монахи, приезжавшие с поздравлениями, - вовсе не посланцы негуса Эфиопии. Царю об этом казусе не доложили. Он, похоже, так и остался в неведении на сей счет.

То, что за всей этой мистификацией стоит личность авантюриста Николая Ашинова, самозваного атамана "вольных казаков", знали только несколько чинов МИДа и МВД, но они предпочли скрыть это от русского императора.

Чтобы распутать эту историю, надо вернуться на пять лет назад, в 1883 г.

Спустя пять лет после окончания русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. к русским властям на Кавказе обратилась группа "вольных казаков", пожелавших переселиться из Турции в Россию и осесть на причерноморских землях Кавказа.

Кто такие "вольные казаки", толком никто не знал. Отдельные "умники" из числа русских газетных журналистов пытались обосновывать подлинность этого этнического самоназвания, выводя его из запорожских казаков атамана Некрасы, не признавших в XVII в. церковную реформу Никона и позже, в петровские времена, ушедших из Сечи в Туретчину. Там "некрасовцы" получили якобы статус "вольных казаков", но позже частично ассимилировались, а частично перемешались с другими национальными меньшинствами Турции, в частности, с курдами и кавказскими горцами. Разношерстная эта публика занималась по преимуществу контрабандной торговлей на турецких границах с Россией и Персией: водила тайными тропами караваны контрабандистов, оберегая их как от пограничной стражи, так и от конкурентов.

В русско-турецкую войну "вольные казаки" (среди которых был значителен славянский и курдский элемент), традиционно фрондирующие против османской власти, впали в немилость. Турецкие власти, не желая иметь у себя в тылу "пятую колонну", решили после войны навести порядок в своих кавказских провинциях и укротить эту полукриминальную вольницу, откровенно симпатизировавшую в последней войне России.

От турецких "зачисток" "вольные казаки" изрядно приуныли, и часть их решила искать счастье по другую сторону границы. На общем казачьем круге они избрали представителей, которым надлежало пойти ходоками-просителями в Россию, чтобы добиваться у Петербурга выделения для "вольного казачества" свободных земель в причерноморских землях российского Кавказа с образованием из них впоследствии "причерноморского казачества". Одним из таких представителей был выбран молодой, всего 25 - 26 лет от роду, Николай Ашинов, ходивший в есаулах у популярного гулевого атамана Мишки Двулобого.

Ашинов был сыном состоятельного саратовского мещанина, семнадцатилетним юношей бежавшим из отцовского дома "казачить" и оказавшимся, в конце концов, в Турции, в отрядах контрабандистов. Почему выбор пал именно на него, понять можно: в отличие от большинства "вольных казаков", Ашинов был русским подданным, к тому же грамотным, причем не еле-еле, а довольно основательно - до бегства из отчего дома он успел (или почти успел) окончить курс гимназии. Перед отправлением в Россию с важной миссией Ашинова, правда, лишь по его собственному утверждению, "казачий круг" произвел в атаманы.

Как бы то ни было, выбор казаков оказался удачным. Миссия Ашинова в целом увенчалась успехом. Землю под заселение ему выделили - в Цебельдинском

стр. 45


уезде Кутаисской губернии - да только с такими оговорками, которые новоявленного атамана никак не устраивали. Нового, причерноморского казачьего войска правительство создавать на Кавказе не планировало. Их там и так было два: кубанское и терское. К чему же еще и причерноморское? В соответствии с этим, уездные власти основанную Ашиновым станицу Николаевскую переименовали в село Николаевское, а его самого, уже провозгласившего себя станичным атаманом, - просто в старосты.

Вольную ашиновскую душу такие перемены не грели и, бросив на произвол судьбы основанное им поселение и людей, соблазненных казачьими вольностями и прочими благами, атаман осенью 1884 г. отправился в Петербург искать управы на кавказские власти и готовый дойти хоть до царя, но настоять-таки на своем. Упорства или, если угодно, упрямства ему было не занимать.

До царя его, однако, не допустили, управы на кавказские власти он не нашел, а, напротив, окончательно расплевался с главноуправляющим гражданской частью на Кавказе князем Дондуковым-Корсаковым. Однако поездка в Петербург, а затем и в Москву оказалась для него не совсем напрасной: он завел полезные знакомства среди столичных славянофилов и панславистов, привлек к своей особе внимание ряда ультранационалистических и праворадикальных газет, сочувствовавших, если не напрямую его переселенческим планам, то его патриотическому рвению.

В тот же период у Ашинова состоялось в Петербурге еще одно очень важное знакомство, которое позже сыграло роковую роль в его дальнейшей судьбе. Неуемная энергия атамана, его порой слишком резкие высказывания в адрес российской кавказской администрации привлекли к Ашинову внимание английских спецслужб. Англичане скрытно вошли с ним контакт и предложили ему поддержку, если он согласится некоторое время поработать в британских интересах.

От Ашинова требовалось завербовать в Турции добровольцев из числа "вольных казаков" для проведения ряда диверсий на строившейся в то время Закаспийской железной дороге, военной вылазки в районе Мерва в недавно присоединенном к России Туркестане, а также наладить контрабандную доставку оружия на Кавказ. Англичане сулили за это 2 млн. фунтов стерлингов. Только в задаток они обещали 10 тыс. фунтов, что составляло тогда порядка 100 тыс. серебряных российских рублей. Ашинов выразил готовность немедленно выехать в Константинополь в сопровождении английского агента, который должен был оплачивать путевые расходы и контролировать переговоры атамана.

Однако англичане крупно просчитались. Они явно поставили не на ту лошадку. При всем своем авантюризме и тщеславии Ашинов оказался все же патриотом России. О сделанном ему англичанами предложении он сумел поставить в известность ряд влиятельных славянофилов и активных деятелей Славянского комитета. Некоторым из них его сообщение показалось невероятным, и в результате было решено, что в одно время с Ашиновым и сопровождавшим его английским агентом поедет в Константинополь (естественно, в разных вагонах и каютах) известный в славянофильских кругах отставной казачий полковник Дукмасов, чтобы, так сказать, воочию убедиться в серьезности коварных намерений англичан против России. В Константинополе Ашинов, сговорившись с атаманом Двулобым и его приятелями, артистически разыграл перед британским военным атташе и по совместительству резидентом английской разведки в Турции сэром Друммондом Вольфом сцену вербовки наемников, свидетелем которой был переодетый одним из людей Двулобого Дукмасов.

Получив от англичан задаток и разделив его с Двулобым, Ашинов укрылся в константинопольском подворье Афонского Пантелеймоновского монастыря, а глухой ночью, в сопровождении полковника Дукмасова, который заранее предупредил посла А. И. Нелидова, нанес краткий визит в русское посольство, где атаман эффектно высыпал на стол перед Нелидовым увесистый мешок золотых монет, выдав тому почти театральную реплику: "У англичан не хватит денег, чтобы подкупить нас против Царя и России"1 . Нелидов был потрясен коварством англичан и проникся искренним уважением к Ашинову. Запомним этот факт - он нам еще пригодится.

стр. 46


После чего Ашинов, говоря по-нынешнему, попросту "кинул" англичан, скрывшись вместе с деньгами и не думая выполнять условий сделки. Британцы еще отомстят ему, но пока Ашинову удалось обмануть бдительность английских агентов: через несколько дней после визита к Нелидову он вместе с несколькими спутниками тихо исчез из Константинополя и через некоторое время "всплыл" в Египте, явившись к российскому генеральному консулу М. А. Хитрово, с которым еще до своего отъезда из России познакомился в Москве в доме известного славянофила И. С. Аксакова. Хитрово был в курсе ашиновской аферы с англичанами, а потому принял его приветливо, дав на время укрытие. Однако Александрия, где хозяйничала английская администрация, была отнюдь не тем местом, где можно было долго скрываться от глаз английских шпионов. Находиться здесь было не менее опасно, чем в Константинополе.

Ашинову же требовалось совершенно исчезнуть на время из поля зрения газетных репортеров, секретных агентов и своих бывших подельников из числа "вольных казаков". Чтобы скрыться от них подальше, он решил отправиться в Эфиопию. Замечу, что мысль отправиться в совершенно неизвестную ему страну могла возникнуть у Ашинова только после бесед с Хитрово, у которого давно были свои виды на Эфиопию и свои резоны отправить туда Ашинова.

Будучи довольно влиятельной фигурой в славянофильских кругах и одновременно занимая ответственный, один из ключевых на Ближнем Востоке, дипломатический пост, М. А. Хитрово давно искал возможности вовлечь исторически тяготеющую к России Абиссинию в орбиту русского влияния. Для начала, однако, он хотел отправить туда кого-нибудь на разведку. Министерство иностранных дел, возглавляемое тогда Н. К. Гирсом, человеком осторожным, не очень решительным, и притом противником колониальных авантюр и прочих рискованных внешнеполитических импровизаций, не разрешало, однако, своему консулу в Египте осуществить такую разведку, а также отклонило его предложение открыть в красноморском порту Массауа внештатное российское вице-консульство для сношений с Абиссинией.

Хитрово подчинился приказу, но втайне продолжал искать возможности осуществить свой план. Этот шанс появился в лице казака Ашинова, готового ехать куда угодно, хоть в Абиссинию, лишь бы подальше от английской "полицейской цивилизации". Для самого Хитрово кандидатура "вольного казака" была также вполне подходящей. Ашинов был лицом неофициальным и никак его, Хитрово, скомпрометировать не мог. В октябре 1885 г. Ашинов "с восьмью казаками и переводчиком"2 отбыл из Александрии в Массауа, рассчитывая оттуда пробраться в Эфиопию. Хитрово, конечно, утаил от министерства свое участие в решении Ашинова отправиться в Эфиопию и, сообщая в Петербург о "внезапном намерении вольного казака" отправиться в Абиссинию "к царю Ивану" (Йоханнысу IV), даже бранил таковое, противопоставляя его своим собственным видам на отношения с Абиссинией, которым он давно хотел бы придать "правильный характер"3 .

Продолжение эта история получила довольно неожиданное, причем как для Хитрово, так и для самого Ашинова. Посетив Абиссинию и будучи там весьма радушно и с высоким почетом принят самим расом Алулой, - кажется, его приняли за какое-то высокопоставленное лицо, Ашинов уже сам загорелся идеей включить Эфиопию в орбиту российского влияния, причем заходил в своих планах намного дальше своего вдохновителя.

Атаман возмечтал о своем, о давно наболевшем. Он тут же решил, что Абиссиния идеально "подходит" для его проекта создания нового казачьего войска, который ему не дали осуществить на Кавказе. В мае 1886 г., возвращаясь из Эфиопии, он в письме, посланном из Массауа знакомому репортеру "Московских ведомостей", сообщил о своих наблюдениях, сделанных им после 7-месячного пребывания в Абиссинии: "Положение Абиссинии, Судана и Нубии очень плохое, так что все эти земли с нашими казачками можно было бы занять, абы на то была воля нашего Батюшки Царя"4 .

В самом приподнятом и радужном настроении Ашинов возвращался в Россию, везя с собой русскому царю разные экзотические подарки: "живых страусов и другое кое-что многое, везли даже львов, да дорогой померли, а право хорошие были львята", писал он в том же письме5 .

Планов у него было много. Из более чем полугодового своего пребывания в Абиссинии и общения с расом Алулой и другими высокопоставленными феодальными правителями страны Ашинов вынес убеждение,

стр. 47


что самый короткий путь к сердцу эфиопского императора лежит через крупные поставки в Эфиопию русского оружия и через укрепление там русского православия, которому абиссинцы, по его убеждению, сочувствовали. "Здесь надо нам устроить православный храм и школу, - писал он. - Это очень полезно будет для Абиссинцев, потому вера наша настоящая..., а их не совсем настоящая. А коли мы не построим им настоящего православного храма, католики и протестанты им построят и укрепятся здесь. Они такой народ: их гонят, а они все наползают и наползают поодиночке..."6 .

Прибыв из Массауа в Египет, Ашинов первым делом навестил М. А. Хитрово. В честь русского консула, столь удачно посоветовавшего ему отправиться именно в Абиссинию, он устроил роскошный обед в лучшей гостинице Каира, во время которого в лицах рассказывал о своих приключениях в Африке и о великолепном приеме, оказанном ему в Эфиопии. В довершении ко всему, Ашинов, по словам одного из спутников атамана, подарил Хитрово, заядлому коллекционеру и ценителю старины, какой-то дорогой старинный кубок, попросив со своей стороны написать в Петербург, что атаман Ашинов просит разрешения прибыть в Петербург, чтобы лично вручить императору Александру III доставленные из Африки подарки, рассказать о своей поездке в Эфиопию и сообщить некие важные сведения. Хитрово дал обещание исполнить просьбу Ашинова и действительно исполнил ее, отправив соответствующее донесение в МИД. Более того, дабы предотвратить возможные провокации англичан против Ашинова, он лично проводил Ашинова на пароход "Цесаревич", отбывавший в Константинополь.

Дожидаясь в Константинополе вызова в Россию, Ашинов близко сошелся с отцом Паисием, экономом Пантелеймоновского подворья, где временно проживал. Увлеченный "абиссинской" идеей, Ашинов предложил о. Паисию присоединиться к нему и возглавить русскую православную миссию в Эфиопию, которую он намеревался организовать по приезде в Россию. Отец Паисий после долгих раздумий согласился при условии, что на такую миссию будет дано благословение Синода. Благословение такое атаман пообещал Паисию исходатайствовать.

Вскоре в Константинополь пришел вызов из министерства иностранных дел, в котором сообщалось, что ему разрешено прибыть в Петербург для поднесения подарков и возможного представления императору.

Ашинов немедленно отбыл в Россию.

Однако, сойдя с парохода в Одессе, Ашинов едва не был тут же арестован по постановлению кутаисского окружного суда, ибо пока ничего не подозревавший атаман совершал свои "африканские подвиги", судебное разбирательство по делу о поселении в Цебельде завершилось, и атаман был признан виновным в растрате выделенных переселенцам сумм и других злоупотреблениях. На основании этого постановления он подлежал аресту и препровождению этапным порядком в г. Сухум-Кале.

Столь "удачно" подоспевшее к прибытию Ашинова в Россию постановление кутаисского суда может показаться досадной случайностью. Возможно, это действительно и было случайностью. Однако повторение таких же "случайностей" еще дважды (о чем мы еще расскажем) заставляет думать, что, скорее, это было не случайностью, а ответным ходом англичан, которые постарались отомстить Ашинову. В то время у англичан в России было достаточно агентов влияния и просто платных агентов, которые без труда могли устроить так, чтобы какой-нибудь провинциальный судейский чин проявил вдруг рвение и, сняв с полки подзабытое было судебное дело, вновь дал ему ход, быстро доведя до нужного заказчику результата.

Ареста тогда Ашинову удалось избежать лишь потому, что в бумаге, выданной ему послом в Турции А. И. Нелидовым, было указано, что он следует в Петербург с ведома министерства иностранных дел и "высочайшего соизволения", почему арестовывать его на тот момент было признано нецелесообразным. Однако Ашинов был настолько ошарашен этим неожиданным и досадным происшествием, что поспешил отослать в Сухум взыскиваемую с него сумму, - ведь это пятно на его репутации, совершенно нежелательное теперь, грозило повредить его дальнейшим планам. Однако, как оказалось, это уже не помогло. Каким-то образом о поста-

стр. 48


новлении суда и о попытке его задержания в МИДе уже знали. Несмотря на депешу Хитрово, Н. К. Гирс принял его сухо. Судебное дело о денежных махинациях на Кавказе заставили министра отнестись к рассказам Ашинова об Эфиопии с большим недоверием. Подозревая в нем обманщика и авантюриста, он не счел возможным ходатайствовать о высочайшей аудиенции для атамана. Полковник Дукмасов и издатель "Нового Времени" М. Н. Катков напрасно ходатайствовали за Ашинова (по установленным правилам право на высочайшую аудиенцию не имели лица, состоящие под судом или следствием). Им лишь удалось добиться соизволения на принятие подарков, за которые Ашинов даже не удостоился благодарности.

Министерство иностранных дел не оказало никакой поддержки планам Ашинова в отношении Эфиопии. Вполне вероятно, что осторожному и опытному Н. К. Гирсу были отчетливо видны те осложнения, которыми грозили России сумасбродные, по его мнению, планы атамана. Однако не исключено, что министра в этих мнениях кто-то еще и дополнительно укреплял.

Видя бесплодность попыток заинтересовать МИД своими африканскими замыслами, Ашинов решил попытать счастья в других ведомствах. В феврале 1887 г. с Ашинова было, наконец, полностью снято обвинение "по цебельдинскому делу", чрезвычайно ему мешавшее. Едва получив от министра юстиции Манассина уведомление о прекращении заведенного на него дела, Ашинов тут же, в феврале-марте 1887 г. возбудил одновременно сразу три ходатайства, направив их соответственно в военное и морское министерства, а также в Святейший Синод.

Каждое из них содержало, по существу, отдельный, тщательно адаптированный к нуждам конкретного ведомства проект. Все три проекта были весьма масштабными, что вообще было характерно для Ашинова, - мелкими проектами он не занимался.

Так, например, по признанию начальника Главного военного штаба генерала Н. Н. Обручева, он обратился к нему с ходатайством отпустить 10 тыс. винтовок и 1 млн. патронов для абиссинской армии.

В своем обращении в Святейший Синод, до приторности верноподданническом, Ашинов выступил с проектом отправки в Абиссинию русской православной духовной миссии, обещая в итоге привести под сень российского православия миллионы эфиопских христиан. У Синода он просил моральной поддержки и некоторого материального содействия.

Прошение Ашинова пролежало в канцелярии Синода безо всякого движения довольно долго. Похоже, им никто всерьез не хотел заниматься. Дело сдвинулось лишь тогда, когда в газете М. Н. Каткова была опубликована заметка о том, что идеей духовной миссии в Абиссинию заинтересовались будто бы старообрядцы, на что готовы пожертвовать большие деньги. Скорее всего, это было уткой, организованной Ашиновым совместно с Катковым, однако, опираясь на эту статью, Ашинов внушил В. К. Саблеру, товарищу обер-прокурора Св. Синода, что дело может принять "нежелательный исход", подразумевая под этим посылку в Эфиопию раскольнической миссии. В. К. Саблер посоветовал Ашинову обратиться к митрополиту Санкт-Петербургскому Исидору.

Владыко Исидор предложением Ашинова привести эфиопских христиан под руку русского православия заинтересовался, одобрив "сие христианское и апостольское дело", принял его, как тот пишет, "по-отечески", обещал свое содействие и сказал, что подумает о подходящей кандидатуре, способной возглавить миссию. Ашинова такой поворот не совсем устраивал. Он предполагал сам стоять во главе этого дела, и потому в роли духовного начальника миссии ему было бы желательно видеть лицо вполне покорное, во всяком случае, не затмевающее его лидерства. Посему в качестве наилучшей из возможных кандидатур он указал Исидору на уже известного нам отца Паисия из Пантелеймоновского подворья в Константинополе "как на вполне... способного деятеля"7 . То, что "способный деятель" едва умел подписать свое имя, Ашинова не смущало. Это было скорее на руку - лишнего не напишет. Выбор показался митрополиту немного странным. Не зная Паисия, он сказал Ашинову, что дать Паисию свое благословение он сможет лишь после личного знакомства с ним, для чего в должное время вызовет его к себе в Петербург для собеседования.

Поддержка митрополита Исидором была для Ашинова первым, хоть и небольшим, но успехом. Однако чтобы его закрепить, нужен был какой-то сильный ход, который привлек бы к проекту внимание прессы и властей, обеспечил бы приток частных капиталов. Между тем, приближалась знаменательная дата в истории русской церкви и России вообще - 900-летие Крещения Руси. Вот если бы на это торжество появились с поздравлениями посланцы эфиопского императора - это могло дать ашиновской затее желаемый успех.

И Ашинов вновь решает поехать в Эфиопию, чтобы, так сказать, подтолкнуть процесс с другой стороны: воспользоваться подходящим поводом и убедить

стр. 49


негуса послать поздравительную миссию в Россию. Однако ехать в Эфиопию с пустыми руками Ашинов не хотел. Побывав там, он прекрасно знал, что самый надежный способ приобрести благосклонность абиссинских властей - это привести в Эфиопию крупную партию огнестрельного оружия (в то время Эфиопия вела ожесточенную войну за независимость сразу на двух фронтах - против суданских дервишей и против итальянцев, и очень нуждалась в оружии). Ашинов пытается приобрести оружие сначала в России, а затем во Франции, войдя в соглашение с французским финансистом Жаном-Робером де Константэном. Однако сделка во Франции в последний момент сорвалась из-за коррупционного скандала во французском военном министерстве. В конце 1887 г. раздраженный Ашинов срочно выезжает из Франции в Константинополь. Отсюда он через Массауа отправляет двух доверенных лиц8 с письмами на имя императора Йоханныса IV и раса Алулы, в которых сообщает о скором своем прибытии.

На свои деньги он закупает небольшую партию огнестрельного оружия (около 200 единиц), а также подарки эфиопским вельможам и в сопровождении полутора десятков нанятых им добровольцев 26 марта 1888 г. на проходящем русском пароходе "Кострома" отбывает в Эфиопию, рассчитывая вернуться в Россию с посланцами негуса до начала больших государственно-церковных торжеств, намеченных в июле в Киеве.

Выгрузившись в Таджурском заливе близ Обока, Ашинов приступает к формированию каравана для следования в глубь страны, однако по прошествии двух недель меняет свое намерение и принимает решение возвратиться в Россию. Уже нанятых им для сопровождения каравана эфиопских ашкеров он оставляет в помощь своим людям, оставленным в Таджуре для охраны привезенного груза.

Что повлияло на это решение Ашинова, определенно сказать трудно. Возможно, он понял, что просто не успеет завершить свою миссию к июлю и, таким образом, пропустит исключительно благоприятный для себя момент. Сам он позже объяснял свое решение тем, что местные данакильские правители, являвшиеся владетелями территории, на которой он временно обосновался со своими людьми, просили его, якобы, неотступно, чтобы он "представил [русскому] правительству их желание уступить весь залив Русским"9 . "Они, -писал он, - принесли ко мне письмо, говоря, что оно написано ими к Государю Императору. Сознавая, что приобретение этой бухты было бы весьма важно для России, я отложил дальнейшую свою поездку в Абиссинию и выехал обратно..."10 .

Трудно, впрочем, поверить, что письмо "данакильских султанов Магомета Сабеха и Магомета Лёйты" написано было без участия самого Ашинова, а по инициативе самих султанов. Подобные "добровольные просьбы о протекторате" в истории европейской колонизации отнюдь не редкость. Логично предположить, что тут не обошлось без посулов и обещаний атамана, на которые он вообще был весьма щедр.

Так или иначе, но, заполучив письма султанов (кстати, их подлинность была впоследствии удостоверена мичманом парохода "Кострома" Ашири, свободно владевшим арабским языком), Ашинов приобрел дополнительный козырь, который, как он полагал, поможет ему заручиться серьезной поддержкой русского правительства.

Сомнения у него, однако, были11 . Он понимал, что не имея действительно высоких покровителей, даже с такими письмами трудно рассчитывать на успех, если его очередное появление в России не будет обставлено соответствующим антуражем.

Ашинов рассчитывал вернуться в Россию, сопровождая посланцев эфиопского императора на всероссийские торжества, посвященные 900-летию Крещения Руси. Однако план этот реализовать не удалось. Между тем, Ашинову во что бы то ни стало нужен был успех, причем успех громкий. Такой, который давал бы ему право представиться самому императору. Ведь перед человеком, который удостаивался чести быть представленным Государю в частной аудиенции, открывались многие двери и совершенно иные возможности. Вот почему он так стремился добиться этой вожделенной для себя аудиенции, которая стала его настоящей "идеей фикс".

И Ашинов находит выход из положения. Если настоящих посланцев негуса заполучить не удается, значит, их надо выдумать, надо найти тех, кто сможет сыграть роль таковых. И он нашел их ... среди эфиопских монахов, проживавших в Иерусалиме. Однако дадим слово самому атаману: "Из Адена я поехал в Порт-Саид. Не получив здесь ожидаемых мною известий из Абиссинии о посылке в Россию Абиссинских духовных лиц и зная, что в Иерусалиме есть Абиссинский монастырь ... я поехал в Иерусалим - узнать, не имеется ли там каких-либо распоряжений Негуса. Прибыв в Иерусалим, посетил архимандрита Георгиса Вальдесамата12 , который сообщил мне, что Негус давно имел намерение послать своих посланцев к "Всемогущему Русскому Царю царей, но ввиду войны с Итальянцами и занятия [итальянцами] Массовы13 Негус поручил ему выслать духовных лиц в Россию на предстоящее торжество, почему архимандрит... отправился лично к Русскому Генеральному Консулу Бухарову и заявил ему, что по желанию Негуса им отправляются в Россию на предстоящие торжества два духовных лица... По просьбе архимандрита ... я взялся сопровождать Абиссинцев в Россию..."14 .

Это заявление Ашинова - чистейшей воды выдумка, хоть и довольно ловкая. Правда же состояла в том, что император Эфиопии даже не подозревал о предстоящих в России церковных торжествах и, соответственно, никаких поручений эфиопским монахам в Иерусалиме не давал (иначе бы архимандрит Уольдэ Сыммаят не преминул

стр. 50


бы показать эти письма русскому консулу в Иерусалиме С. Бухарову). Вряд ли подлежит сомнению тот факт, что решение о посылке эфиопских монахов в Россию было принято в результате приватных переговоров Ашинова с настоятелем эфиопского монастыря. Причем, активной стороной был здесь Ашинов, которому, впрочем, не стоило, наверное, большого труда убедить архимандрита отпустить с ним в Россию двух-трех монахов, соблазнив возможностью сбора в России значительных денежных пожертвований, а возможно и получения крупной ссуды, крайне необходимой тогда монастырю для завершения строительства новых монастырских построек, которые стояли незаконченными с тех пор, как прервалась регулярная связь с родиной и присылка денег от негуса.

Зато самому Ашинову появление в России в роли сопровождающего "официальной" эфиопской депутации позволяло поднять свое реноме в глазах влиятельных правительственных сановников и получить, наконец, шанс быть удостоенным аудиенции императора, с которой он связывал все надежды на дальнейший успех своих предприятий.

Вот так, или примерно так, была организована эта фальшивая "депутация посланцев Негуса Абиссинского" в Россию. Тут стоит, пожалуй, добавить, что невольную лепту в организованную Ашиновым мистификацию внес русский посол в Турции А. И. Нелидов, которого Ашинов посетил в Константинополе по дороге в Россию. Нелидов, как мы помним, познакомился с Ашиновым при весьма благоприятных для последнего обстоятельствах, а потому не имел пока причин сомневаться в правдивости атамана. В день выезда Ашинова из Константинополя в Россию, 2/13 июня 1888 г., он отправил в МИД телеграмму, в которой извещал, что выехавший в Россию Ашинов сопровождает двух эфиопских монахов, посланных негусом Иоанном15 .

Лишь более месяца спустя, наведя по поручению Н. К. Гирса дополнительные, более подробные справки через консула в Иерусалиме, А. И. Нелидов узнал, что монахи не исполняли поручения негуса, а выехали в Россию по предложению Ашинова.

Впрочем, ловко организованная мистификация ничего в итоге не дала атаману, хотя поначалу все развивалось здорово. Действительно, начиная с Одессы эфиопских монахов радушно принимали высокопоставленные официальные лица и иерархи церкви: генерал-губернатор Новороссийского края барон фон Рооп, градоначальник Одессы контр-адмирал П. А. Зеленый, архиепископ Херсонский Никанор, митрополит Киевский Платон и многие другие. И на всех этих официальных приемах неизменно присутствовал атаман Николай Иванович Ашинов, выступая одновременно их сопровождающим и переводчиком16 . Приезд эфиопских монахов не был обойден и прессой. В "Гражданине", "Новом Времени", "Московских ведомостях" и некоторых других влиятельных русских газетах появились статьи, в которых обсуждались возможные перспективы воссоединения русской и эфиопской церквей.

В Петербурге монахов взял под свое покровительство и поместил на жительство в Александро-Невскую Лавру митрополит Исидор, встретивший Ашинова как старого знакомого и на сей раз давшего свое согласие назначить главой будущей православной миссии в Эфиопию предлагаемого атаманом о. Паисия. Он решил лично рукоположить его в архимандриты, для чего тот срочно был вызван из Константинополя.

Пробыв несколько дней в Петербурге, Ашинов со своими подопечными отправился в Киев на великие церковные торжества. На торжественном банкете в Киеве эфиопских монахов (в присутствии Ашинова в качестве сопровождающего и переводчика) удостоил беседой сам обер-прокурор Св. Синода К. Н. Победоносцев, которому они, по подсказке Ашинова, выразили желание представиться императору Александру III. Победоносцев обещал похлопотать. Вскоре разрешение было получено: аудиенция была назначена на 14 августа 1888 г. Присутствовать на ней кроме эфиопских монахов должны были Н. И. Ашинов, в качестве переводчика, и о. Паисий, которого телеграфом вызвали в Петербург.

Состоялась в Киеве у Ашинова и другая встреча. Менее приятная, но, как потом оказалось, более важная. Во время торжественного банкета к нему подошел секретарь английского посольства, передав привет от сэра Друммонда и напомнив о стамбульском эпизоде. Впрочем, англичанин не стал требовать от Ашинова выполнения прежнего договора, сказав, что Англия готова забыть о том инциденте, если впредь Ашинов будет действовать в Красноморье и Эфиопии в интересах британской короны17 .

Действовать в пользу Британии Ашинов категорически и в резкой форме отказался, хотя в Киеве англичанин нарочито проговорился, что они в курсе всех его планов, и прямо заявил ему, что Англия не позволит поставить русский флаг на Красном море или Индийском океане. Откуда англичане знали о планах Ашинова? Вероятно, они целенаправленно следили за ним. У них были свои люди, в том числе близ высших сановников империи, среди их ближайшего окружения.

Чувствуя себя в полушаге от вожделенной славы, Ашинов угрозы англичан попросту проигнорировал - как оказалось, напрасно. Секретарь английского посольства знал, что говорил. Давно запущенная британская интрига против Ашинова достигла к этому времени своего пика. Через неделю после киевских торжеств, в июле 1888 г., на стол директора департамента полиции генерала Н. П. Шебеко лег подробный донос бывшего сподвижника Ашинова С. Кантемира, в кото-

стр. 51


ром говорилось, что тот вовсе не атаман, а самозванец, как и приехавшие с ним монахи. Примерно в это же время английская агентура в Адене уже вела обработку сбежавших туда из Таджуры Самусевича и Шелепенко, и вскоре их иск к Ашинову, изображавший его проходимцем, стал достоянием сразу нескольких русских газет.

Едва ли случайно то, что эти два доноса появились практически одновременно. Напротив, это заставляет думать, что все было кем-то тщательно срежиссировано. И этим "кем-то" была английская разведка или дипломатия (жесткой границы между двумя британскими службами тогда еще не существовало), которая умело действовала через свою тайную агентуру. Допустив промах осенью 1885 г., она постаралась реабилитироваться.

После появления в прессе такого "компромата", Ашинова до царя не допустили, аудиенция эфиопских монахов состоялась без его присутствия, а письма данакильских султанов с просьбой о протекторате были сочтены липовыми.

Любопытно, что С. Кантемир, чьи пути с Ашиновым разошлись еще в 1886 г., не мог знать о дальнейших действиях и планах атамана, однако, судя по его письму генералу Шебеко, он о них был прекрасно осведомлен. Значит, недостающую информацию ему предоставили. Кто? Можно догадаться.

Ашинов, решивший мужицкой хитростью одолеть англичан, жестоко поплатился. Правда, пострадал тогда, по существу, только он один. В русскую прессу хотя и просочилась информация (наверняка, тоже не без участия прикормленных англичанами репортеров) о том, что миссия эфиопских монахов тоже была липовая, вернее самозваная, но чиновники МВД и МИД тут же заткнули газетчикам рот - блюли чистоту мундира. Визит эфиопских монахов газеты "спустили на тормозах", зато с удвоенной силой набросились на Ашинова, чему весьма способствовал устроенный с подачи англичан "иск Самусевича", появившийся сначала в одесской, а затем и столичной прессе, в аккурат перед новым выездом Ашинова в Эфиопию со все-таки организованной им на свой страх и риск "православной духовной миссией", а заодно и большой группой русских переселенцев, намеревавшихся основать в Африке русское поселение.

Оклеветать Ашинова оказалось делом нетрудным. Задачу облегчали такие черты его характера, как тщеславие, желание покрасоваться, прихвастнуть, присочинить то, чего не было. Заметим, однако, что откровенно бессовестным вруном Ашинов не был. Многое из того, что он говорил, он видел и делал реально. Однако поймав и разоблачив его на малом вранье, англичане, используя продажных журналистов и подкупая бывших сподвижников атамана, сумели полностью опорочить его в глазах русского правительства. Причем до такой степени, что оно сочло за благо совершенно от него откреститься, объявив авантюристом. В результате, окончательно лишившись всякой государственной и финансовой поддержки, задуманные Ашиновым планы создания русской колонии в Африке и посылки духовной миссии в Эфиопию действительно превратились в совершенную авантюру, нанесшую чувствительный удар по престижу России. Такой была жестокая месть англичан.

А что же Ашинов? Он кончил плохо. Крах главной цели его жизни тяжело отразился на его душевном здоровье. После ликвидации французами основанного им в местечке Сагалло русского поселения "Новая Москва", не просуществовавшего и двух месяцев, и бесславного депортирования всех переселенцев обратно в Россию, Ашинова долго шельмовали газеты, он пытался защищаться, оправдываться, апеллировать к справедливости, но тщетно. В конце концов, эта многолетняя отчаянная, но бесплодная борьба надломила его душевные силы, и он окончил свои дни в приюте для душевнобольных, забытый и покинутый всеми. Однако до последних дней он не переставал поражать наблюдавших его врачей каким-то экзотическим африканским бредом, где бредущие по раскаленной пустыне верблюжьи караваны с кофе и мускусом мешались с черными воинами негуса Иоанна, которых он вел в атаку на суданских дервишей. Диагноз врачей был единодушен - "Paralysis progressiva alienorum"18 .


1 ГАРФ, ф. 102, д. 598, т. I, л. 163.

2 Там же.

3 АВПРИ, ф. Политархив, д. 2030/1, л. 3 - 4.

4 ГАРФ, ф. 102, д. 598, т. III, л. 8.

5 Там же.

6 Там же, л. 8 об.

7 Там же, т. I, л. 165.

8 По некоторым данным, эти двое были эфиопами, примкнувшими к нему во время его первой поездки в Абиссинию и взятыми им позже с собой в Россию. Сын писателя Н. Лескова писал, что Ашинов в Петербурге якобы везде появлялся в сопровождении черных слуг и еще будто бы некой чернокожей девицы, которую выдавал за абиссинскую принцессу.

9 ГАРФ, ф. 102, д. 598, т. I, л. 167.

10 Там же.

11 24 апреля 1888 г. он писал из Обока своему петербургскому покровителю В. И. Аристову, влиятельному славянофилу: "Я через неделю думаю поехать ... и предложить Царю порт, если же откажут, то тогда, что круг решит; а я с себя ответственность складаю..." - АВПРИ, ф. Политархив, оп. 482, д. 2030/1, л. 25.

12 Архимандрит Гийоргис Уольдэ Сыммаят - настоятель эфиопского монастыря в Иерусалиме с конца 1870-х по конец 1890-х гг. (прим. автора).

13 Порт Массауа.

14 ГАРФ, ф. 102, д. 598, т. I, л. 167 об.

15 АВПРИ, ф. Политархив, оп. 482, д. 2004, л. 2.

16 За семь или восемь месяцев своего пребывания в Эфиопии Ашинов до некоторой степени овладел амхарским языком. Более того, по словам академика И. Ю. Крачковского, именно ему, Ашинову, принадлежал первый абиссинско-русский разговорник.

17 Ашинов вспоминал, что одним из требований англичан к Ашинову было, в частности, убедить раса Алулу выступить против суданских махдистов. - ГАРФ, ф. 102, д. 598, т. I, л. 169.

18 Т.е. "прогрессивный паралич помешанных". - Из акта освидетельствования душевнобольного Н. И. Ашинова врачом Сущевской части г. Москвы Ю. Н. Рагозиным. - ГАРФ, ф. 102, д. 598, т. I, л. 75 - 76.


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/ФАЛЬШИВОЕ-ПОСОЛЬСТВО-НЕГУСА-ЭФИОПИИ

Similar publications: LBelarus LWorld Y G


Publisher:

Yanina SeloukContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Selouk

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. ХРЕНКОВ, ФАЛЬШИВОЕ ПОСОЛЬСТВО НЕГУСА ЭФИОПИИ // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 10.06.2023. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/ФАЛЬШИВОЕ-ПОСОЛЬСТВО-НЕГУСА-ЭФИОПИИ (date of access: 14.07.2024).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. ХРЕНКОВ:

А. ХРЕНКОВ → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Yanina Selouk
Шклов, Belarus
161 views rating
10.06.2023 (399 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
БОРЬБА НАРОДА ЗАПАДНОЙ САХАРЫ ПРОТИВ ИСПАНСКОГО КОЛОНИАЛИЗМА
15 hours ago · From Елена Федорова
В.И. МАКАРОВ, "Такого не бысть на Руси преже..."
2 days ago · From Ales Teodorovich
ПОМОЩЬ ИЛИ МЕДВЕЖЬЯ УСЛУГА?
Catalog: Разное 
2 days ago · From Ales Teodorovich
РЕЛИГИОЗНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ СИСТЕМ В АНТИЧНОЙ И КОНФУЦИАНСКОЙ ТРАДИЦИЯХ. КОМПАРАТИВИСТСКИЙ РАКУРС
3 days ago · From Елена Федорова

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

BIBLIOTEKA.BY - Belarusian digital library, repository, and archive

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

ФАЛЬШИВОЕ ПОСОЛЬСТВО НЕГУСА ЭФИОПИИ
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: BY LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Biblioteka.by - Belarusian digital library, repository, and archive ® All rights reserved.
2006-2024, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android