ОПЫТ ВЬЕТНАМА

В. МАЗЫРИН

Кандидат исторических наук

Уже 20 лет в Социалистической Республике Вьетнам (СРВ) идет процесс обновления - "дои мой", начавшийся в 1986 г. под влиянием советской перестройки и китайских реформ. Его успехи и неизменность взятого курса подтвердил прошедший в апреле 2006 г. X съезд по-прежнему правящей в СРВ коммунистической партии (КПВ). Однако если об экспериментах Горбачева вспоминают разве что в его юбилей, то опыт бывших "младших братьев", который свидетельствует о рождении нового азиатского "дракона", занимает многих серьезных ученых и политиков в нашей стране.

Трансформация вьетнамского государства, бурный, продолжительный экономический рост на базе перехода к рыночным отношениям представляет собой интересный пример сохранения и приумножения исторического наследия страны и в то же время открытия ее глобальным процессам для решения насущных задач внутреннего развития. В свете идущей в политических кругах России дискуссии на тему "суверенной интеграции" (вариант - "суверенной демократии") поучительно посмотреть, как удается совместить эти сложные процессы во Вьетнаме, насколько включение в мировое политическое и экономическое пространство затронуло суверенные права этой страны*. Поверхностный взгляд может создать впечатление, что если в первое десятилетие политики обновления реформы направлялись самими вьетнамцами, то с конца 1990-х гг. их ход все больше определяют международные доноры. Попробуем разобраться, так ли это на самом деле.

МЕЖДУНАРОДНАЯ ИНТЕГРАЦИЯ СРВ И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ

Специфика вьетнамской истории определила важнейшую черту государственного генотипа - стремление к сильной централизованной власти для обеспечения национального суверенитета и политической стабильности. Многовековая борьба за независимость и территориальную целостность как доминанта исторического развития сформировала двуединую систему базовых государственных ценностей, которая поддерживает эту власть и включает внешнюю безопасность и самостоятельность. Такая установка оправдана и в современных условиях, когда данные основы национального суверенитета расцениваются многими экспертами как необязательные для однополярного мира и стран, вступивших на путь экономического, а затем и политического объединения.

Не случайно Ханой оперирует сегодня лозунгами о создании современного, сильного и процветающего государства, защиты национальных интересов. Актуальность таких лозунгов нарастает в связи с локализацией экономической власти и усилением провинциального сепаратизма. В результате краха мировой системы социализма и ускорения процесса глобализации ставка на национализм оказалась особенно востребована. Приоритет национального начала служит Ханою не только для защиты от нежелательного внешнего влияния, но и для мобилизации граждан страны на решение созидательных задач.

Правомерно ли применительно к сильному государству ставить вопрос о возможности, пользуясь модным термином, его "мирной трансформации" в угоду внешним силам? Да, этого и добиваются высокоразвитые страны, прежде всего США. Во Вьетнаме им на руку то, что внешние, в основном внешнеэкономические приоритеты стали определяющими для внутренней политики страны. Ханой проявил повышенную активность на внешних рынках, деидеологизировал отношения с другими странами. Одним из основных

* За рамками данной статьи оставлен такой важный аспект политики "мирной трансформации", как перенос на вьетнамскую почву идей либеральной демократии, которой Ханой оказывает наиболее серьезное сопротивление. Эта тема требует отдельного рассмотрения.

стр. 20

средств достижения национальных целей начала выступать внутренняя политика, которая получила поддержку инвесторов.

В глобальном масштабе любое государство сегодня не может поставить себя над рынком, даже если делает это внутри страны. Оно вынуждено подчиняться общим рыночным правилам, вступая в конкуренцию за иностранные инвестиции, ища перспективные рынки и используя свои сравнительные преимущества. При данном ходе событий проявляется известная закономерность: чем сильнее национальная экономика интегрируется в мировой рынок, тем меньше остается у государства возможностей управлять собственными активами, хозяйством. По оценке ряда западных экспертов, вьетнамская экономика уже лишь формально управляется государством и все больше подчиняется глобальным и местным рыночным силам.

СРВ за все годы проведения рыночных реформ активно привлекает внешние источники финансирования национальных экономических проектов, быстрыми темпами наращивает внешнеторговый оборот. Наиболее нагляден в этом плане неуклонный рост прямых иностранных инвестиций и официальной помощи в рамках различных международных программ. Но использование иностранного капитала в госсекторе исследователи неомарксистской школы приравнивают к "поглощению нации глобальным капитализмом". Сходные оценки последствиям вступления слаборазвитых стран в ВТО дают некоторые международные неправительственные организации, например, Оксфам¹.

Местные ортодоксы социализма, противостоящие сторонникам рыночных реформ, с предубеждением относятся к западным вкладам и рецептам обеспечения экономического роста. Они видят в последних средство дальнейшей эксплуатации Вьетнама промышленно развитыми странами, закрепления его подчиненного положения. Установление такой экономической зависимости признается инструментом отстранения КПВ от власти и коррекции курса реформ, а международная конкуренция - способом банкротства государственных предприятий, провоцирования массовой безработицы и недовольства с целью ослабления позиций компартии. Опасность "сползания страны на капиталистический путь развития", заражения вьетнамского менталитета иностранным влиянием отмечалась еще на VIII съезде КПВ в 1996 г. Исходя из этого вывода, был усилен контроль государства над процессами в экономической, политической и культурной сфере.

В итоге проводимый Ханоем курс на международную интеграцию внутренне противоречив, так как сочетает попытки сохранить самостоятельность, суверенитет и в то же время извлечь максимальную выгоду из внешней помощи. Правительство СРВ заявляет о необходимости обеспечить экономический прогресс и одновременно хочет оставить ведущую роль за государственным сектором экономики, привлекать прямые иностранные инвестиции и завоевывать новые рынки, но не допускать заражения вьетнамского общества чуждыми духовными ценностями из-за рубежа. Ханой готов выполнять настойчивые рекомендации донорского сообщества, но при этом сдерживает политические реформы. Объяснить взаимоисключающие с виду установки можно умением лидеров Вьетнама говорить одно, а делать другое, наличием споров о путях развития страны. Так или иначе, государство здесь способно проводить свою линию перед лицом сильных сдержек внутри и давления извне.

Важно то, что вьетнамская сторона не абсолютизирует принцип самостоятельности, не рассматривает его как путь к автаркии. Защищая политическую независимость страны как принципиальное условие развития государственности и сохранения национальной идентичности, власти СРВ ведут активную интеграцию в мировое сообщество, получают во многом помощь от бывших противников. Например, политика обновления строится на совмещении национальных ценностей с широкой международной поддержкой, с участием в международном разделении труда и экономическом сотрудничестве, что объясняется стремлением "сочетать силу нации с силой эпохи". Особенность такого дуализма состоит в том, что Вьетнам исходит, прежде всего, из собственных интересов и ставит на второй план приоритеты международных доноров.

Ханой придерживается гибкой дипломатии, используя временные союзы, тактические меры и политтехнологии. Среди последних - неконфронтационный подход к союзникам и партнерам, который выражается в преобладании тона солидарности, согласия, поиске объединяющих интересов и в целом в компромиссной модели поведения. В тяжелые времена он служил основой экономического выживания и нормой политического

стр. 21

поведения вьетнамской элиты, традиционно компенсировал нехватку собственных ресурсов и неравенство сил.

Представляется, что этот подход вполне соответствует популярной в Китае, Сингапуре и ряде других государств Восточной Азии неотрадиционной теории развития, которая выступает альтернативой теории модернизации и ее новейшего варианта - глобализации. Умение сохранять духовные ценности и суверенитет, одновременно развивая внешние связи и осваивая передовой опыт развитых стран в рамках капиталистической экономики, как полагают российские ученые, и составляет главное "ноу-хау" догоняющего развития ранее отсталых стран Востока².

ИСТОЧНИКИ И МЕТОДЫ ВНЕШНЕГО ВЛИЯНИЯ

Вьетнам зависел от иностранной помощи на протяжении XX в., такое положение сохраняется и сегодня, когда его активными донорами стали Япония, США, а затем Китай. Вьетнам в годы американской агрессии фактически служил "разменной картой" в схватке двух сверхдержав за мировое господство. Правящие в обеих частях страны режимы были полностью ориентированы на СССР (Север) и США (Юг). Победа коммунистов в войне привела к восстановлению государственной целостности и суверенитета, а с распадом биполярного мира руководство СРВ получило возможность принимать самостоятельные решения в той мере, в какой они возможны при интеграции в международные и региональные политические и экономические структуры.

Сегодня внешняя зависимость Вьетнама значительно меньше, чем у многих других развивающихся стран. Но есть опасения, что она может усилиться, затруднив проведение независимой от доноров линии. Например, западные эксперты говорят, что партийное руководство консультируется с донорами и дипкорпусом перед съездами КПВ по социально-экономическим аспектам отчетных докладов и даже пересматривает решающие политические документы под воздействием внешней критики³. На наш взгляд, подобные консультации, если имеют место, говорят не о неспособности Вьетнама противостоять давлению извне, а об умении обходить его. Источники, агенты внешнего влияния различны. Вновь СРВ оказалась перед дилеммой зависимости от соседа-гиганта. Влияние КНР усиливается и в мировом масштабе, что вызывает боязнь экономического доминирования Китая⁴. Вьетнаму, как и другим государствам, которые не хотят играть в современном мире по правилам, написанным под диктовку Вашингтона, приходится искать поддержки у тех немногих стран, которые имеют геополитический вес и не желают мириться с диктатом США. К последним относится, прежде всего, КНР - Пекин успешно ведет свою, самостоятельную политику, и дружбы с ним домогаются все, кто, так или иначе, вызывает неудовольствие в Вашингтоне. Тем более понятна тяга к тесному сотрудничеству с идеологически близким государством, которое связывают с СРВ общая история и около 1000 км границы.

Серьезные проблемы, наряду с выгодами, влечет и присоединение к международным экономическим стандартам и институтам. Так, соглашение о двусторонней торговле с США, ожидаемое вступление СРВ в ВТО прямо навязывают ей требования структурных реформ и зачастую невыгодные экономические обязательства. Еще один канал - международные, национальные организации по оказанию помощи, которые очень активны во Вьетнаме. Наиболее влиятельны МВФ и ВБ, первый из которых стремится управлять местными финансами, а второй - ускорить приватизацию и реструктуризацию экономики. Действие этих агентов дополняют транснациональные корпорации, для которых Вьетнам стал привлекательным объектом по ряду причин, среди которых - политическая стабильность, конъюнктура сырьевых рынков, слабость национальной финансовой системы.

Страны-доноры предоставляют кредиты и осуществляют проекты на связанных условиях, добиваясь от Ханоя либерализации внешней торговли и благоприятного инвестиционного климата, открытия банковской сферы, приватизации государственных предприятий. Понятно, что Запад, прикрываясь вывеской донорского сообщества, хочет за собственные деньги оказывать определяющее влияние в любой переходной стране. Под видом заботы об обеспечении устойчивого развития и эффективности оказываемой помощи формируются предпосылки для введения "внешнего управления"⁵. Вьетнам как самостоятельное государство представляет в этом отношении особо лакомый "кусочек".

Влияние проводится в разных формах - путем организации социологических обследований, финансирования проектов правовой и административной реформ, создания трибун для обсуждения проблематики развития с правительственными структурами, налаживания сотрудничества в сфере обороны и безопасности, оказания поддержки местным НПО. Формируя новые модели и методы управления, ориентируя их сторонников на местном уровне, доноры рассчитывают, что эти модели получат распространение по всей стране. Как попытки косвенно воздействовать на СРВ следует расценивать и практику выставления из-за рубежа оценок хода реформ и степени "демократизации" режима.

Роль донорского сообщества за годы реформ заметно изменилась. В начале 1990-х гг. она была минимальной, объективно сдерживалась ограниченным участием иностранного капитала в

стр. 22

местной экономике. Затем она выросла и стала измеряться не только долей зарубежной помощи в доходах или расходах вьетнамского государства. К концу десятилетия во Вьетнаме получили распространение международные идеи развития, были внедрены механизмы реализации программ этой помощи. По мнению иностранных исследователей, доноры стали влиять на постановку таких тем, как неравенство, бедность, социальное обеспечение, участие населения в управлении и его методы не меньше, чем национальные политики⁶. В качестве наиболее эффективного приема воздействия вошло в практику коллективное давление представителей развитых стран на власти СРВ.

При этом восприятие донорским сообществом политики вьетнамского правительства также эволюционировало: вместо оптимизма в отношении возможностей и желания Ханоя проводить институциональные реформы с конца 1990-х гг. стали проявляться пессимизм, стремление связать оказание помощи определенными условиями. Особенно изменилась тональность оценок социально-экономических последствий официального курса. Если вначале доноры давали советы в надежде на их выполнение, то после азиатского финансового кризиса начали говорить о возникшем тупике.

Возник определенный конфликт интересов и принципов.

Ханой защищал свое видение процесса обновления, внутренний рынок от неблагоприятного внешнего воздействия, а развитые страны заявляли, что под вопросом оказалось дальнейшее выполнение программ (приватизация госпредприятий, сокращение бедности и преодоление голода, других явлений социального неравенства), на которые они выделяют средства. Выход из этого положения, своего рода "политическое окно", открыло упрощение механизма принятия и реализации проектов иностранной помощи в начале 2000-х гг. Благодаря этому доноры смогли продвинуть свои процедуры, методики, опереться в их реализации на местные структуры типа НПО, повысить воздействие на вьетнамские власти.

Вместе с тем, донорское сообщество не едино во взглядах. Первые инвесторы пришли из Сингапура, Южной Кореи, Японии, Гонконга. Многие, предположительно, извлекали конкурентные преимущества из умения использовать специфику вьетнамского государства и не поддерживали стремление западных партнеров добиться прозрачности принимаемых Ханоем решений. Позиции МВФ и ВБ тоже разнятся. Так, во время азиатского кризиса МВФ урезал средства по программе структурных реформ в ответ на непринятие строгих условий фонда, а ВБ выделил вьетнамскому правительству огромные займы, поощряя социальную ориентацию экономической политики. Эти различия позволяют Вьетнаму выборочно или неточно выполнять рекомендации донорского сообщества и иностранных инвесторов.

СТЕПЕНЬ ВНЕШНЕГО ВОЗДЕЙСТВИЯ И СФЕРА ПОЛИТИКИ

Зависимость Вьетнама от внешней помощи существенна, но не содержит признаков экономического кризиса или политического подчинения. По оценке ВБ, помощь в рамках Организации международного содействия развитию (ОДА) покрывала в 1994 - 1999 гг., т.е. в период, когда ее вклад был наиболее высоким, в среднем не более 1/5 расходов центрального правительства, а в 2003 - 2004 гг. - 1/10. Несмотря на большие заимствования (свыше 13 млрд. долл.), положение СРВ следует признать достаточно прочным: на обслуживание внешнего долга идет менее 10% экспорта, тогда как в Индонезии - 30%, Таиланде - 23%. Важно при этом, что 4/5 суммы долга составляют государственные обязательства по многосторонним и двусторонним соглашениям, заимствования по корпоративной линии почти не ведутся⁷.

Через экономические каналы и помимо них развитые страны стремятся повлиять на СРВ политически, хотят изменить соотношение сил в местном руководстве. Партнеры критикуют "неправильные действия" Ханоя с точки зрения не только хода экономических реформ, но и методов макроуправления, а именно недостатков работы административного аппарата и в целом взаимодействия государства и общества. Так, наряду с попытками удержать на плаву неконкурентоспособные государственные предприятия осуждается злоупотребление силовыми методами управления (подавление актов социального, политического и религиозного протеста). Доноры ставят дальнейшую поддержку в зависимость от радикализма реформ, проводимых вьетнамским правительством, отмечая, что оно может легко подорвать позитивное отношение к себе внутри страны и за рубежом.

Одним из результатов получения международной помощи и кредитов стало обострение внутренней дискуссии о путях и ме-

стр. 23

тодах развития Вьетнама. Консерваторы, приверженцы прежней административно-командной модели, выступают за закрытость от внешнего мира или, как мягкий вариант самосохранения, - за государственную монополию на руководство политической и экономической жизнью. Реформаторы поддерживают углубление международной открытости и интеграции в надежде ускорить модернизацию страны. Учитывая эти споры, КПВ настаивает на отличиях вьетнамской модели от общемировой практики, заявляет о курсе на построение "социализма с рыночной ориентацией" и необходимости специфических методов руководства этим процессом.

Реформаторское крыло опирается на растущие численно и по влиянию группы общества, которые осознают новые общенациональные интересы и придерживаются либеральных взглядов. К таким группам можно отнести национальную буржуазию, средний класс, часть военных, их духовных и политических представителей. Появление новых элит связано с воздействием процесса глобализации, проникновением во Вьетнам буржуазной культуры (что отражается в отправке детей на учебу в Австралию, Японию, США и Европу), с распространением продукции массовой культуры. Молодое поколение, как это случалось ранее при подъеме уровня жизни в Сингапуре, Брунее, Малайзии и Индонезии, остро переживает отсталость страны.

Возможно, такой поворот в балансе политических сил в Ханое и был предусмотрен. Другим вариантом нам видится коллективный розыгрыш вьетнамским руководством карты внутренних разногласий для повышения поддержки реформ и заинтересованности среди донорского сообщества. Ведь механизм поиска сторонников, налаживания связей и формирования сначала их материальной, а затем и политической зависимости имеет двустороннее действие. Как показал коррупционный скандал в ООН в 2005 г. вокруг иракской программы "Нефть в обмен на продовольствие", чиновники этой и других международных организаций достаточно охотно поддаются подкупу.

Внешняя помощь существенно пополняет бюджеты многих ведомств, обеспечивая контакт и взаимопонимание доноров с ключевыми чиновниками СРВ. Однако доноры действуют осторожно при использовании этих связей из опасения спровоцировать недовольство местных властей. В результате возможности мониторинга, а тем более влияния на вьетнамские элиты у Запада ограничены.

Фактором дестабилизации обстановки во Вьетнаме стали отдаленные от Ханоя районы расселения малых этносов, где живут религиозные меньшинства, которые ущемлены в своих правах и потенциально представляют источник протестных настроений. Например, на плато Тэйнгуен отсталые горные племена перешли в лоно евангелической церкви, там уже несколько лет происходят массовые волнения. К этим выступлениям приложила руку американская агентура.

* * *

Если суммировать вышеизложенное, то представляется очевидным, что подорвать независимость Вьетнама его оппонентам не удается. При этом попытки ущемить суверенитет усиливаются с целью переместить "центр управления", прежде всего общеэкономической политикой, за пределы страны. Понимая, что включение в мировое сообщество происходит порой на невыгодных условиях, власти СРВ принимают охранные меры, проводят линию на "суверенную интеграцию". Ханой исходит из того, что с утратой большей части своей самостоятельности политический режим будет устойчив лишь в той степени, в какой он устраивает группу ведущих держав, прежде всего США.

Хранители государственных традиций во Вьетнаме успешно применяют политику лавирования, чтобы защитить национальные интересы и сохранить свое лицо. Даже в периоды полной зависимости от внешних сил вьетнамские правители стремились не потерять самостоятельности и обеспечить хотя бы видимость суверенитета⁸. Тем более сегодня, когда независимость страны несравнимо полнее, компромиссное и прагматичное поведение дает результат в тех пределах, которые позволяют объективные законы мировой экономики и глобального развития. Говорить о "внешнем управлении" применительно к СРВ явно преждевременно - скорее, она ведет умелую игру в своих интересах. Вместе с тем, возможно, Ханой не во всем адекватно оценивает отдаленные последствия полномасштабного включения развивающейся страны в мировое капиталистическое хозяйство.

¹ Tennesson S. The Layered State of Vietnam // State Capacity in East Asia: Japan, Taiwan, China, and Vietnam (Kjeld E., Young S. ed.). Oxford, 2001, p. 237, 248, 264; Oxfam International. Extortion at the Gate. Will Vietnam Join the WTO on Pro-Development Terms? Briefing Paper N 67. October 2004. О давлении со стороны международного капитализма на Вьетнам см. также: Herno R. The Sandwiched State: a Theoretical Approach to Public Administration Reform in Vietnam// Weak? Strong? Civil? Embedded? New Perspectives on State-Society Relations in the Non-Western World (Hansen M., Ruud A. ed.). Oslo, 1996.

² Власова О. Теория развитого капитализма// Эксперт, N 7, 20.02.2006, с. 71 - 75.

³ Painter M. The Politics of Economic Restructuring in Vietnam: The Case of State-owned Enterprise "Reform" // Contemporary Southeast Asia. Vol. 25, N 1, April 2003, p. 22.

⁴ Эти опасения усиливаются наличием во Вьетнаме более чем миллионной китайской общины. Например, на хуацяо приходится 12% населения главного экономического центра страны - г. Хошимина и 30 - 50% местной коммерческой активности - см.: Tennesson S. Op. cit., p. 293.

⁵ На Западе детально разработаны стратегия и конкретные сценарии "внешней поддержки" процесса "демократизации" политических режимов в странах транзитного типа, о чем рассказывает журнал Ассоциации международных исследований, издаваемый в США - см.: Burnell P. Political Strategies of External Support for Democratization // Foreign Policy Analysis. Vol. 1, November 2005, p. 361 - 384.

⁶ Fritzen S. Donors, Local Development Groups and Institutional Reform // Getting Organized in Vietnam: Moving in and around the Socialist State (Kerkvliet В., Russel H., Koh D. ed.). Singapore, 2003, p. 238.

⁷ Vietnam Statistical Yearbook 2003. Hanoi, 2004, p. 69, 85; Ngan hang The gioi va Ngan hang Phat trien Chau A. Viet Nam: thuc hien cam ket. Bao cao phat trien 2003. Hanoi, 2002, tr. 10 - 11.

⁸ Некоторые российские исследователи убеждены, что даже в период теснейшего сотрудничества с СССР принятие ключевых решений оставалось за Ханоем, хотя внешне ситуация выглядела обратной - см.: Мурашева Г. Ф. История и политика. К вопросу о политической культуре Вьетнама // Юго-Восточная Азия: идеология и религия. М., 2001, с. 175 - 177.

Permanent link to this publication: