Libmonster ID: BY-1882
Author(s) of the publication: "NOVAIA GAZETA - Ponedel'nik" Date:04-21-97


11 апреля премия имени Андрея Синявского "За творческое поведение и благородство в литературе", учрежденная "НГ", была вручена Светлане Алексиевич. Однако церемония вручения была сорвана сотрудниками редакции: Светлану Александровну не поздравляли, а спрашивали: о событиях в Минске, хронике "Чернобыльская молитва", прежних книгах, прошлом СССР и будущем России и Белоруссии, о свободе, совести, страхе, стиле, языке, Афганистане, новом мироощущении...

И торжественная часть мгновенно выродилась в общий - примерно четырехчасовой - разговор. Отрывки - печатаем.

Д. МУРАТОВ: Я все-таки скажу речь. В деревне Малая Смышляевка Самарской губернии жила некто Катерина Ивановна. И областная молодежная газета, в которой я работал, судилась из-за Катерины Ивановны с облвоенкоматом.

Муж этой женщины не вернулся с фронта, но не погиб там, а умер от воспаления легких. Так что она даже пенсии за него не получала и не считалась военной вдовой, а в деревне начала восьмидесятых это было очень важно - фронтовичка ты или не фронтовичка. Чтоб хоть дров колхоз привез на зиму.

В Самару приехал Омский драматический театр с замечательным спектаклем "У войны не женское лицо". Я сижу - и слышу со сцены монолог, упоминается номер госпиталя, в котором умер от пневмонии муж Катерины Ивановны! Приезжаю домой, снимаю с полки книгу, проверяю - так! И дальше женщина из этого госпиталя, рассказ которой вы, Светлана Александровна, записали, говорит: "У нас был такой холод там нестерпимый, такие были морозы, что мы не могли выхаживать раненых - они замерзали. И умирали не от ран, а от воспаления легких".

...Суд. Адвокат зачитывает этот кусок. Суд удаляется на совещание и через пять минут выносит решение. Вот, собственно, вся речь: правда - очень серьезная вещь, она восстанавливает души, лечит душевный авитаминоз, так? И даже простую справедливость она тоже через сорок лет восстанавливает. И я очень рад, что Светлана Александровна стала самым первым лауреатом нашей премии. Решали единогласно. Других мнений не было.

Е. ДЬЯКОВА: "У войны не женское лицо", "Последние свидетели", "Цинковые мальчики" - выходили привычным для прошлой геологической эпохи стотысячным тиражом. Мгновенно раскупались.

"Чернобыльская молитва" (по-моему, лучшая ваша книга) опубликована в "Дружбе народов" Э 1 за 1997 год. Тираж журнала - 6500 экземпляров. Будет ли отдельное издание?

С. АЛЕКСИЕВИЧ: Уже есть - в Швеции. Шведы получили рукопись в декабре, и уже есть книга. В Германии она выйдет в сентябре, во Франции и Японии - следующей весной, потом - в Америке.

Е. ДЬЯКОВА: А в Москве?

С. АЛЕКСИЕВИЧ: Пока нет издателя... Между тем мне очень хочется, чтоб книга вышла в России. И могла попасть в Белоруссию.

О. ХЛЕБНИКОВ: А что в Минске?

С. АЛЕКСИЕВИЧ: В Минске опубликован сокращенный вариант в журнале "Неман", спасибо ребятам из этой редакции. Отдельного издания там, конечно, не будет: там другие проблемы, там независимые российские газеты проносят через границу чуть ли не в рюкзаках, партизанскими тропами. Там долго шло время ошибок, крайностей, сектантства - потому что наши национальные силы быстро стали сектантами.

В белорусском народе нет антирусских чувств. Я давно говорила: национальный вопрос - не для нас, все путали нас с Прибалтикой, но мы вовсе не Прибалтика! Нас сейчас две вещи могут сплотить: экономические проблемы (в Белоруссии средняя зарплата - двадцать долларов) и Чернобыль.

А. ЧЕРНОВ: То есть получается - Россия, русская интеллигенция разыграли западную карту - самым дурацким образом! Украина разыграла национальную карту - тоже результат налицо. Какую карту тянет из колоды Белоруссия в лице тов. Лукашенко - пока непонятно. Но, кажется, пиковую, и хорошо, если шестерку...

С. АЛЕКСИЕВИЧ: ...Когда я ездила по деревням, писала книгу, я спрашивала о Лукашенко. Отвечали мне: "Он так красыво гаворит!", а о чем - сказать не могли.... Но Белоруссия - патриархальная страна, крестьяне - это 56% населения, и они при голосовании решили нашу судьбу. Не могу забыть недавнее минское впечатление - я пришла в гости, начался разговор - телефон накрыли подушкой. Зачем?! "Мы так делали в 60-е годы...". А у нашей ГБ есть теперь "телефон доверия" - и он, как говорят, трещит днем и ночью. Создана президентская молодежная организация "Прямое действие", и если студент считает, что взгляды его профессора недостаточно патриотичны, он вправе сообщить об этом. И в людях происходят психологические перемены. Очень большие. И очень быстро. А два года назад все включали телевизор и смеялись.

Е. ДЬЯКОВА: В "Чернобыльской молитве" одна из героинь говорит: "Я поняла, что все самое страшное в жизни происходит тихо и незаметно". Она говорит о технологической катастрофе, но в общественную катастрофу можно сползать так же...

О. ХЛЕБНИКОВ: И вы, рассказывая о том, что происходит в Белоруссии, показываете нам один из наших возможных и реальных путей...

Е. ДЬЯКОВА: Когда мы все вступили на этот путь - тихо и незаметно? Ваша новая книга, Светлана Александровна, она ведь еще и о том, как уходит под воду материк прошлой жизни, где была чистая вода, ясная - линейная! - нравственность, доступный разумению опыт. Из вашей хроники: в деревне, в зоне в новогоднюю ночь собираются в хате механизаторы, крестьяне, деревенские учителя. Стол - праздничный: все - свое, с этой земли. Разговор душевный, "такой, как раньше". Старые песни - "Утро красит нежным светом...". Потом хозяйка хаты пишет об этом сыну-студенту и получает ответ: "Мама, я представил себе эту картину - безумную...".

...И героиня ваша, прочитав письмо, говорит: "Мне стало страшно не за себя - за сына. Ему некуда вернуться".

Другая героиня книги, Лена М. из Киргизии, переселившаяся в чернобыльскую зону с пятью детьми и котом Метелицей, говорит: "Нет страны, бывшей нашей родиной. Нет времени, бывшего нашей родиной. Ничего этого нет, а мы - есть". Я даже не могу понять: мы теперь - граждане разных государств? Или опять одного - уже целых две недели? Или все-таки вы, Светлана Александровна, прогрессивный зарубежный писатель? И как мы в это въехали - тихо и незаметно? И еще одно: нет уже понятий, бывших нашей родиной. О страдании. О сострадании. О границах ужаса. О свободе. О народе.

С. АЛЕКСИЕВИЧ: Страшно. О беженцах: в стокилометровой зоне отселения вокруг АЭС уже не найдешь пустого дома. Туда действительно бегут "из бывшего СССР" - самые слабые, самые неприкаянные, самые ненужные из тех 25 миллионов русских, что остались за пределами России. А ведь это целая страна - двадцать пять миллионов! О свободе: конечно, это очень жестокое разочарование - казалось, она наступит точно по нашим рецептам. А выяснилось - швейцарский шоколад можно завезти, а свободу - никак.

...Меня по-настоящему испугала история с белорусским фондом Сороса. Даже не то, когда газеты печатали, что этот фонд - гнездо ЦРУ. Другое страшно: двенадцать миллионов долларов Сороса лежали в Белоруссии - это медицинские, это общеобразовательные программы. И - не смогли набрать людей, которые бы взяли эти деньги, чтобы работать! "А вдруг арестуют? А вдруг налог?" Грантополучателей не нашли!

Потом - приезжаешь в деревню, в зону, говоришь с крестьянкой, ее ребенку действительно нужно лечение! Говоришь с ней, ком в горле. Потом видишь - в хате на подоконнике лежат лекарства, сильные лекарства ("гуманитарка", конечно) - долларов на пятьсот. "Что ж они у вас на солнцепеке?!" "А, - говорит, - это. Та уж пару годов лежат", - и не давали их ребенку ни разу... Меня что потрясло - в страдании народ свят. Но когда через десять лет приезжаешь, и тракторист пашет все то же поле, где горячие частицы, где люди умирают (они знают, что каждый третий-четвертый из них умирает в течение пяти лет), и ты говоришь председателю: "Ну потребуйте защитных кабин, ну хоть что-то сделайте!" А он тебе в ответ: "Та що, треба терпети, треба детей кормити...". Тогда думаешь: ну хорошо, пусть страдание - душевный капитал... Но во имя чего это страдание?! И кажется, что страдание - это тоже убежище! От действия, может быть.

...А когда кто-то говорит, что все это абсолютно обречено, - так больно.

Евг. БУНИМОВИЧ: Не понимаю, как у вас хватает мужества все время во всем этом находиться? Жена моя не может заснуть, когда по телевизору что-то такое покажут. А вы в этот запредельный опыт - женщин на войне, детей на войне, "афганцев", чернобыльцев, тех, кто пытался покончить с собой (в книге "Зачарованные смертью"), погружены годами. Как?!

С. АЛЕКСИЕВИЧ: Я и сама уже чувствую психологическую перегрузку. Есть какие-то формы защиты, но... иногда мне кажется - я и сама этого не понимаю. Может быть, ты сам заложник своего внутреннего зрения, если оно так устроено.

Когда я прихожу к своим героям, каждый человек наговаривает страниц шестьдесят - семьдесят, а остается в тексте страниц восемь - десять, редко - четырнадцать. Мне очень важно, какие вещи цепляют человека. Мы - не западные люди, мы привыкли жить в ужасе, но есть такой опыт, который с каждого сдирает кожу. И потом, ареал ужаса расширился. Помните в книге первый рассказ? Жена чернобыльского пожарника Людмила Игнатенко прорывается из Припяти к мужу в московскую больницу, и врачи говорят: обнимать - нельзя, целовать - нельзя, поймите, это уже не возлюбленный, а радиационный объект (а он еще жив, он еще нянечку просит цветов купить, но за считанные дни происходит распад тканей...). Где, когда в мире такое было?! Границы ужаса раздвинуты - все столетие они раздвигались. Возможно, именно поэтому и нет уже понятий, бывших нашей родиной: они гибнут, распадаются в новом - страшном - воздухе.

...Но, когда заставляешь об этом ужасе рассказывать, чувствуешь себя немного палачом.

...Я помню, когда я писала "У войны не женское лицо", женщина, командир зенитного орудия, рассказывала: после Сталинграда трупов на дорогах лежало столько, что они ехали на машине, и она из кузова слышала, как трещали под колесами черепа немецких солдат. И она, трясясь в этом кузове, была счастлива! Треском этим - счастлива!

И я слушаю ее, напрягаюсь и думаю: вот в жизни есть страницы, равные Достоевскому, в каждой жизни - две-три страницы, равные Достоевскому! Мое дело - их вытащить из души, записать!

...А назавтра мне говорят, что эта женщина в больнице.

Я так не заплатила за ее рассказ, как она заплатила.

...Еще помню: на "афганский суд" после выхода "Цинковых мальчиков" пришел один парень - я его видела там, в Афганистане, я помню, он кричал, как зверь молодой: "Не хочу умирать!". Там, когда поднимаешься на вертолете (он был вертолетчик), видишь - цинковые гробы, их привезли и сложили, они блестят под солнцем... как озеро в мираже... тысячи цинковых гробов... И он кричал. А через несколько лет, на суде, он мне говорит мягко: "Ну зачем вы так? Никто нас не понимает". Он преуспел в бизнесе, он уже - другой человек. С мальчиком, который кричал в мой диктофон: "Не хочу..." - уже и связи почти не осталось. Осталась - пленка.

...Такая движимая вещь - человек.

Еще помню - женщина, танкистка, у нее потрясающий рассказ в книге "У войны не женское лицо". Я ей послала те страницы, что для книжки отобрала. И вот приходит посылка, в посылке - яблоки (она деревенская женщина была), мой рассказ весь перечеркнут, и ее текст: отчет о патриотической работе, которую ведет такая-то там-то. И письмо: вот это, Светочка, ты в книжке и напечатай. А то я тебе рассказала, чтоб ты знала, как нам досталось на той войне, и чтоб мы с тобой поплакали. И чтоб, уходя, ты на мою хату оглянулась не один, а два раза: один раз оглянулась бы ты просто так.

А два - потому что мы с тобой поплакали...

А вообще для Чернобыля словаря нет. Для Афганистана словаря нет. Век сменяется, будет новое мироощущение. Можно только нащупывать его - по болевым точкам.

Евг. БУНИМОВИЧ: ...Нет языка - уже? или еще? - чтоб описать реальность, которая впереди, вокруг. Нет слова, чтоб даже определить отношение к вашим книгам: сказать о них "люблю" - невозможно. В опыте героев, в словах, подробностях - запредельный уровень боли. Но одновременно этот ужас полярно отличается от "ужастиков" (телевизионных, развлекательных, "новостных", "бытовых" - к ним-то мы привыкли именно в последние годы...). У вас - в том, как автор это услышал и передал, в уровне текста, обобщения - уже выход к свету. Уже позитив.

Хотя слово "позитив" не имеет к этому ну никакого отношения.

С. АЛЕКСИЕВИЧ: Я пишу сейчас другую книгу - о любви. Об этой нашей тоске по идеалу, вечном желании быть счастливым - и вечной невозможности. У меня даже название книги есть - "Чудный олень вечной охоты". Исповеди мужчин и женщин. Я писала о том, как люди погибали и во что верили. А теперь - о любви: это последняя территория, которая осталась у человека.

Е. ДЬЯКОВА: То есть все-таки есть одна тропа, выводящая из ужаса?

С. АЛЕКСИЕВИЧ: Да. Но книга все равно получается очень грустной.

P.S.: 26 апреля 1997 года, в Страстную субботу, - одиннадцатая годовщина Чернобыльской катастрофы. В следующем номере "НГ" будет опубликован отрывок из книги Светланы Алексиевич "Чернобыльская молитва".

21.04.97

Записывала Елена ДЬЯКОВА


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/СВЕТЛАНА-АЛЕКСИЕВИЧ-БОЛЕВАЯ-ТОЧКА-ЭТО-НЕ-ОПОРА-НО-МИР-ПЕРЕВЕРНУТЬ-МОЖЕТ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Беларусь АнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

"NOVAIA GAZETA - Ponedel'nik" Date:04-21-97, СВЕТЛАНА АЛЕКСИЕВИЧ: БОЛЕВАЯ ТОЧКА - ЭТО НЕ ОПОРА. НО МИР ПЕРЕВЕРНУТЬ МОЖЕТ // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 17.12.2022. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/СВЕТЛАНА-АЛЕКСИЕВИЧ-БОЛЕВАЯ-ТОЧКА-ЭТО-НЕ-ОПОРА-НО-МИР-ПЕРЕВЕРНУТЬ-МОЖЕТ (date of access: 30.01.2023).

Found source (search robot):


Publication author(s) - "NOVAIA GAZETA - Ponedel'nik" Date:04-21-97:

"NOVAIA GAZETA - Ponedel'nik" Date:04-21-97 → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex


Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Rating
0 votes
Related Articles
Коммунальная страна в воспоминаниях и фотографиях
Catalog: Экономика 
Yesterday · From Yanina Selouk
Красная книга алкоголика
Catalog: Лайфстайл 
2 days ago · From Yanina Selouk
Песня первой любви
2 days ago · From Yanina Selouk
Немировский Е. Большая книга о книге
2 days ago · From Yanina Selouk
Великая тайна Великой Отечественной: Ключи к разгадке
4 days ago · From Yanina Selouk
Кнут Гамсун
5 days ago · From Yanina Selouk
Лавка нищих: Русские каприччо
Catalog: История 
6 days ago · From Yanina Selouk
Июль 41 года. Навеки девятнадцатилетние
6 days ago · From Yanina Selouk
МЕЖДУНАРОДНЫЕ НАУЧНЫЕ ЧТЕНИЯ "ЮЖНАЯ УКРАИНА: КАЗАЦКАЯ И ПОСЛЕКАЗАЦКАЯ СУТКИ"
Catalog: История 
14 days ago · From Yanina Selouk
Андрей Аствацатуров: "Автор несет ответственность только перед самим собой"
14 days ago · From Yanina Selouk

Actual publications:

Latest ARTICLES:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
СВЕТЛАНА АЛЕКСИЕВИЧ: БОЛЕВАЯ ТОЧКА - ЭТО НЕ ОПОРА. НО МИР ПЕРЕВЕРНУТЬ МОЖЕТ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2023, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones