BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: BY-700
Author(s) of the publication: Л. Г. ЗАХАРОВА

Share with friends in SM

Отмена крепостного права в России в 1861 г. и последовавшие за ней реформы (земская и городская, то есть местного самоуправления, судебная, военная, народного просвещения, цензуры и др.) - крупнейшее событие, "перелом", "поворотный пункт" отечественной истории. Таковы оценки, в которых сходятся сами законодатели, их современники, исследователи, классики русской литературы и основоположники марксизма. Интерес к истории реформ, называемых в дореволюционной историографии "великими", а в советской "буржуазными", приобретал в определенные эпохи (например, во время революции 1905 - 1907 гг.) особую остроту и политическую окраску. Сегодня этот интерес достиг, возможно, наивысшей точки за все 125 лет, отделяющих нас от самих событий.

Канун реформ. 1856 год - оттепель, или: почему крепостническая монархия берется за отмену крепостного права. Послушаем двух современников эпохи кануна реформ. Князь Д. А. Оболенский, служивший в Морском министерстве ("министерстве прогресса") под началом великого князя Константина Николаевича, брата Александра II, свой человек в "верхах", вместе с тем подружившийся с вернувшимися из ссылки декабристами Е. П. Оболенским и И. И. Пущиным, оставил в своем дневнике характерные записи. 16 октября 1856 г.: "Вообще есть сила, на которую я начинаю возлагать большие надежды - это сила вещей, она неоспоримо начинает действовать... Люди начинают свободно дышать, уже это большой шаг к выздоровлению. Хотя дико еще кажется многим это отсутствие постоянного гнета, хотя еще правительство не составило плана и не определило образ действия в новом направлении, но... всеобщее окоченение начинает пропадать, и как в отдельных лицах, так и в обществе начинает проявляться некоторое сознание". 30 декабря, подводя итог истекшего 1856 года: "Он, однако, ярко отличается от предшествовавших годов, как перед наступлением весны бывают дни, хотя еще холодные, но с весенним запахом, предшественником наступающей оттепели. Свободно дышала Россия в этом году"1 .


ЗАХАРОВА Лариса Георгиевна - доктор исторических наук, профессор Московского государственного университета.

1 Государственная публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Отдел рукописей (ОР ГПБ), ф. 1000, д. 1938/622, лл. 65, 71.

стр. 3


В 1860 г., в самый канун отмены крепостного права, Лев Толстой в романе "Декабристы" обобщит свои впечатления о той оттепели: "Как тот француз, который говорил, что тот не жил вовсе, кто не жил в Великую Французскую революцию, так и я смею сказать, кто не жил в пятьдесят шестом году в России, тот не знает, что такое жизнь"2 . Оба одинаково видели рубеж, отделявший в 1856 г. Россию казарменно-палочного режима от грядущей - новой, пробуждающейся к общественной жизни и самосознанию. Интересна и возникшая у Толстого ассоциация с европейской революционной историей.

Так чем же знаменателен 1856 год?

Александр II вступил на престол в феврале 1855 г.: 18-го - манифест о восшествии, в день смерти Николая I; 19-го - присяга Государственного совета новому императору и его наследнику. Смена царствований не в пример 1825 году, прошла мирно. Однако со смертью Николая I совпал и обнажился кризис просуществовавшей 30 лет военно- полицейской системы, созданной в противовес декабризму, прогрессу.

Первый мощный удар николаевской системе был нанесен извне. Поражение в Крымской войне (1853 - 1856 гг.) показало действительное состояние крепостнической России. Она не только вышла из войны побежденной, но и оказалась в международной изоляции. Реакционный Священный союз России, Пруссии и Австрии, созданный в завершение эпохи наполеоновских войн, фактически распался. Николаевский внешнеполитический курс оказался несостоятельным.

Забота о престиже страны в европейском общественном мнении, идущая вразрез с амбициозной идеологией официальной народности, проявилась с первых же шагов правительства Александра II, еще до постановки крестьянского вопроса. В середине 1855 г. создается заграничное издание - газета "Le Nord" в Бельгии. Цель ее, по словам министра внутренних дел С. С. Ланского, "знакомить Европу с действительным положением России", "стремиться к уничтожению неосновательных, ложных понятий о нашем отечестве". И тут же последовал циркуляр начальникам губерний с указанием поддержать распространение "столь полезного издания", организовать подписку на него дворян и чиновников губернских и уездных учреждений3 . Пройдет немного времени, и новому самодержцу и его правительству станет ясно, что выход может быть найден только в радикальном пересмотре всей политики. В ряду стимулов, толкавших к изменению курса, соображения престижа были могучим двигателем.

Разве случайно, что первая заявка правительства на предстоящие реформы, хотя и очень размытая, неопределенная, прозвучала в манифесте 19 марта 1856 г., огласившем бесславные для России условия Парижского мира: "Да утверждается и совершенствуется ее [России] внутреннее благоустройство; правда и милость да царствуют в судах ее; да развивается повсюду и с новой силой стремление к просвещению и всякой полезной деятельности, и каждый под сенью законов, для всех равно справедливых, всем равно покровительствующих, да наслаждается в мире плодами трудов невинных"4 . Через несколько дней, отвечая на распространившиеся среди дворянства слухи и страхи по поводу именно этих слов манифеста, Александр II произнес известную речь перед предводителями дворянства в Москве 30 марта 1856 г., в которой сказал об освобождении крестьян: "Гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу"5 .


2 Толстой Л. Н. Собр. соч. В 22-х тт. Т. 3. М. 1979, с. 357 - 358.

3 Центральный государственный исторический архив (ЦГИА) СССР ф. 1282. оп. 2, д. 1933, л. 1 об.

4 Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе (ПСЗ ПК Т. 31, отд. 2, с. 131.

5 Русский архив, 1885, кн. 8, с. 476.

стр. 4


Недовольство охватило все слои общества, вызвав к жизни поток обличительных рукописных записок и проектов реформ, "подземной литературы". Как будто вея мыслящая Россия взялась за перо. Запрет, наложенный Николаем I на печатное слово, доведенный в 1848 - 1855 гг. до "цензурного террора", был сметен страстной, неудержимой потребностью общества выговориться. Возвращавшийся в это время из ссылки М. Е. Салтыков-Щедрин, попав в Москву, а затем в Петербург (на службу в Министерство внутренних дел), был поражен свободой, с которой заговорили все, обо всем и везде: простой люд и чиновный, интеллигенция и начальство, на улицах, в домах, в кабаках и салонах. "Севастополь ударил по застоявшимся умам" (В. О. Ключевский), и после мертвенного оцепенения слово превратилось в общественную силу.

Гласность возникла стихийно, снизу. Правительство шло в хвосте событий, отказавшись от чрезвычайных цензурных запретов, но в дальнейшем взяло гласность на вооружение. Чутко уловив потребность родины в правдивом слове после длительного молчания и фальши, А. И. Герцен начал издавать ""Полярную звезду" (1855 г.), "Голоса из России" (1856 г.), наконец, "Колокол" (1857 г.), известные всей читающей России от царя и высших государственных сановников до провинциального дворянства и духовенства самых отдаленных уездов и, конечно, студенчества. И в самой России, "как грибы после дождя" (по выражению Толстого, вернувшегося из Севастополя), стали выходить издания, олицетворявшие собой оттепель.

Гласность - это еще одно слово-символ неповторимого 1856 года. Гласность обличала, но пафос ее был в созидании, она несла заряд оптимизма и светлых надежд, побуждала правительство и общество к действиям, вытесняла страх, пропитавший николаевскую систему. Раскрепощение духовных сил общества предшествовало реформам и явилось их предпосылкой.

Действовал и мощный экономический стимул. Осознание того, что вольнонаемный труд выгоднее крепостного, что крепостничество, как было известно правительству и раньше, тормозит развитие земледелия и товарного производства хлеба, побуждало к отмене крепостного права. Интересны впечатления на этот счет ближайшего сотрудника великого князя Константина Николаевича А. В. Головнина, который по его поручению отправился летом 1860 г. в поездку по России "собрать для его высочества как члена Главного комитета по крестьянскому делу местные сведения и замечания по этому предмету". В своих записках "для немногих" Головний пишет: "Более всего поражает в настоящее время в средних и южных губерниях России истощение их и медленность всякого развития народного благосостояния. Доказательством тому служит, что между двумя последними ревизиями население почти не увеличилось, что в городах и селах весьма мало видно новых построек, а часто встречаются каменные дома, которые теперь стоят пустыми и разрушаются. По общему отзыву жителей, в последние тридцать лет уменьшилось значительно число скота, и даже домашней птицы и все предметы крайне вздорожали, особенно в последние годы... Все сие становится весьма понятным, естественным, если вспомнить, что в последние 40 лет извлекался из помянутых губерний возможно больший доход и брались усиленные рекруты и между тем ничего на эти губернии не издерживалось... Самая плодородная почва истощается при таком хозяйстве".

Головний призывал обратить внимание на центральную Россию. Правительство "только тогда будет сильно на окраинах империи и влиятельно за границей, когда средняя Россия, настоящее ядро государства, будет богата и спокойна"6 . При всей основательности этих суждений подобные кризисные явления не характеризовали конкретно именно дан-


6 ОР ГПБ, ф. 208, оп. 1, д. 2, лл. 336 - 337.

стр. 5


ный момент, относясь в целом ко всему периоду царствования Николая I. К тому же экономика России не разваливалась, и 1856 год был урожайным, страна вывозила хлеб. Но симптом несостоятельности всей системы хозяйствования грозно заявил о себе в сфере, особенно чувствительной для правительства, - в финансах.

Уже к январю 1857 г. правящим верхам, Александру II открылось истинное, крайне тяжелое, угрожающее положение финансов. За время войны, с 1853 по 1856 г., дефицит бюджета по обыкновенным расходам возрос почти в семь раз (с 9 млн. руб. серебром почти до 61 млн.), а общая сумма дефицита - в шесть раз (с 52 млн. до 307 млн. руб.). Более чем на 50% уменьшилась золотая обеспеченность бумажных денег. Среди статей дохода вырос удельный вес винных откупов с 1/3 в 1845 до 43% в 1853 - 1856 годах. Известный экономист Л. В. Тенгоборский в записке на имя царя пришел к заключению: "Необходимо принять неотложно самые решительные меры к сокращению расходов, ибо в противном случае государственное банкротство неминуемо". Угроза финансового кризиса стимулировала "верхи" к поискам и преобразованиям и особенно волновала Александра II, который делился своей тревогой с братом, великим князем Константином Николаевичем, тоже видевшим катастрофическое положение финансов7 .

"Прежняя система отжила свой век"8 , - таков был приговор одного из ее идеологов, М. П. Погодина, произнесенный им через три месяца после смерти Николая I.

Расстановка сил: Александр II, бюрократия, общественное мнение, классы-сословия. В силу особенностей российской действительности, недостаточной развитости классовых отношений, движение вперед было возможно лишь при импульсах со стороны самодержавной власти. Вера в ее способность содействовать процессу обновления и освобождения, свойственная накануне отмены крепостного права почти всем прогрессивным направлениям общественной мысли (на какое-то время даже Герцену; таких, как Чернышевский, было немного), являлась своеобразным отражением этой реальности.

Александр II стал императором, будучи вполне сложившимся человеком. Еще наследником он принимал участие в государственных делах, в работе секретных комитетов по крестьянскому делу. Он не был ни либералом, ни фанатиком реакции, до воцарения не имел своей программы, не выработал определенной политической системы. Однако, вступив на престол в момент кризиса старой системы, пробуждения общественного мнения, требовавшего реформ, он сумел это осознать и начал искать новые решения и новых людей.

На первых порах, особенно в 1856 г., новизна внутренней политики выразилась в снятии множества запретов; последовали отмена стеснений, введенных в университетах после 1848 г., уничтожение военных поселений, генерал-губернаторств в Харькове и Витебске, разрешение свободной выдачи заграничных паспортов (выезд увеличился в четыре с лишним раза с 1856 по 1859 г. - с 6 тыс. до 26 тыс. человек), ослабление цензурного гнета, предоставление возможности "упрочить торговые наши связи с иностранными государствами и заимствовать оттуда сделанные в последнее время в Европе усовершенствования в науке", сокращение армии, прощение недоимок и освобождение на три года податных сословий от рекрутских наборов и др. Что особенно важно, к коронации


7 ЦГИА СССР, ф. 565, оп. 14, д. 152, лл. 493 - 497; Государственная библиотека СССР им. В. И. Ленина. Отдел рукописей (ОР ГБЛ), ф. 169, оп. 2, карт. 61, д. 25, лл. 31 - 32; Центральный государственный архив Октябрьской революции (ЦГАОР) СССР. ф. 722, оп. 1, д. 928, лл. 184 - 201, 221, 266 - 271; д. 681 лл 61, 63 - 65- ОР ГПБ ф. 208 оп. 1, д. 2, лл. 179 - 180.

8 Погодин М. П. Историко-политические письма и записки в продолжении Крымской войны. М. 1874, с. 315.

стр. 6


в августе 1856 г. была объявлена амнистия политическим заключенным - оставшимся в живых декабристам (о смягчении их участи Александр просил отца еще в 1837 г., увидев их в Сибири), петрашевцам, участникам польского восстания 1831 г.; 9 тыс. человек освобождались от административно-полицейского надзора9 .

О восприятии этих первых мер царствования Александра II европейским обществом сообщил Д. А. Милютину Головний, сопровождавший великого князя Константина Николаевича в его заграничном путешествии осенью 1858 г.: "Я виделся в Париже с некоторыми из моих прошлогодних знакомых французов, выбирая тех, кто поумнее... Они поражены многими мерами, которые у нас приняты... Они чрезвычайно хвалят это и предсказывают России в будущем необыкновенное развитие. Видно, что в настоящее время именно это внутреннее развитие дает ей вес в делах европейской политики"10 . Милютин, посетив Петербург после годичного отсутствия, 22 октября 1857 г. писал на Кавказ своему начальнику князю.

А. И. Барятинскому: "Здесь вообще нашел я поразительное явление: стремление к преобразованиям, к изобретению чего-то нового обуяло всех и каждого; хотят, чтобы все прежнее ломали тут же, прежде чем обдумано новое"11 .

В своих действиях Александр II в первую очередь опирался на бюрократию. Последовали перемещения, отставки, новые назначения из среды той же бюрократии, которая срослась с прежней системой и оставалась, в большинстве своем, верна ей. Не без ведома царя Ланской, в молодости причастный к первым декабристским организациям и недавно назначенный министром внутренних дел, во время коронации вел переговоры с предводителями дворянства ряда губерний, пытаясь инспирировать в высшем сословии инициативу к освобождению крестьян - подачу адреса на имя царя. Переговоры натолкнулись на молчаливое сопротивление дворянства. Один только виленский генерал- губернатор.

В. И. Назимов, личный друг Александра II еще в пору его молодости, откликнулся на предложение Ланского и обещал склонить дворянство своих губерний к выступлению с нужной правительству инициативой. Он сдержит слово, и через год именно с северо- западных губерний начнется подготовка крестьянской реформы. Большинство же дворянства и бюрократии не хотело уничтожения крепостного права и коренных перемен. Однако если поставить на этом точку, то реформы Александра II будут необъяснимы.

В царствование Николая I численность бюрократии возросла, военно-полицейские функции ее укрепились, ее роль в государстве усилилась за счет ослабления поместного дворянства с его заложенными и перезаложенными имениями и оппозиционных сил, подавленных расправой над декабристами. Вместе с тем в среде бюрократии сначала в 30- е, особенно же в 40-е годы, стал складываться слой прогрессивно мыслящих, интеллигентных людей, объединенных сходством взглядов, программы предстоящих преобразований и методов ее исполнения - так называемая либеральная бюрократия12 . Очагами ее формирования были министерства (в разные годы лидерство в этом процессе принадлежало разным ведомствам). Либеральная бюрократия не была отгорожена от общественных сил страны, она формировалась в содружестве с либеральными общественными деятелями, литераторами, учеными. Связь поддерживалась через личные контакты, общение в кружках и великосветских салонах и непосредственно в совместной государственной службе. В сре-


9 ЦГИА СССР, ф. 1284, оп. 66, д. На, лл. 1 - 10 и др.; ф. 563, оп. 2, д. 135, л. 18.

10 ОР ГБЛ, ф. 169, оп. 2, карт. 61, д. 25, л. 34 об.

11 Там же, оп. 1, карт. 13, д. 2, л. 188.

12 Термин этот употребляется нами как широко используемый в отечественной литературе, хотя не представляется вполне точным; само это явление еще нуждается в более развернутом определении.

стр. 7


де бюрократии в разное время служили Ю. Ф. Самарин, К. Д. Кавелин, В. И. Даль, М. Е. Салтыков-Щедрин, П. И. Мельников (Печерский), Н. А. Серно-Соловьевич и многие другие.

В середине 40-х годов это содружество укрепилось и нашло выход, в частности, в создании в 1845 г. Русского географического общества под председательством великого князя Константина Николаевича, который поддерживал либеральную бюрократию. Общество это состояло при Министерстве внутренних дел, в котором с особенной энергией проявлялась активность либеральной бюрократии, как и реформаторская деятельность в целом13 . Из этого министерства вышел и лидер либеральной бюрократии - Н. А. Милютин. В 1856 г., когда наступила "оттепель", он был уже готов к решению основного из насущных вопросов - крестьянского. Свои взгляды Милютин изложил в записке об освобождении крестьян в имении тетки Александра II великой княгини Елены Павловны Карловка (Полтавская губерния). Его записка в дальнейшем послужила как бы моделью реформы 1861 года14 . Важно то, что в самом аппарате власти имелись люди новой формации со своей программой; они объединились и были готовы при благоприятных условиях взять дело преобразований в свои руки.

Среди дворянства тоже были сторонники либеральных преобразований, хотя они и составляли явное меньшинство. Оно имело много общего по программным вопросам с либеральной бюрократией, однако между ними были и расхождения. Либеральное дворянство более непосредственно отражало свои классовые интересы, чем это делала либеральная бюрократия, для которой "государственная необходимость" была на первом плане. Продолжало развиваться общественное движение. Формулировались программные требования либерального лагеря. Шла консолидация революционно-демократических сил вокруг "Современника", на всю Россию (и Европу тоже) звучало свободное слово А. И. Герцена - "Колокол".

Роль крестьянских движений в подготовке отмены крепостного права советская литература по традиции, восходящей к 30-м годам, нередко преувеличивает. Преодолевая этот перегиб, не следует впадать и в другую крайность. Призыв правительства в конце Крымской войны к созданию морского и сухопутного народных ополчений вызвал в крестьянстве надежду на освобождение и повлек за собой грозное для власти перемещение масс крепостного населения: в июне 1856 г., через несколько месяцев после окончания войны, подогреваемые слухами об освобождении крестьян, 12 тыс. крепостных направились в Крым15 . Не меньшую тревогу вызывало общее для крестьянства, напряженно ожидавшего свободы, "трезвенное движение", начавшееся в 1859 году. И хотя не было непосредственной угрозы восстания, память о пугачевщине, об участии крестьянства в европейских революциях многократно усиливала страх "верхов". Такое настроение отразилось в афоризме Погодина: "Мирабо для нас не страшен, а Стенька Разин лишь кликни клич".

Выбор пути, преодоление старых моделей, выработка новой. Подготовка реформы началась вполне традиционно - открытием в январе 1857 г. в Зимнем дворце очередного Секретного комитета. Но в условиях "оттепели" старая традиция дала вдруг неожиданный эффект. Уже на втором заседании государственные мужи николаевской эпохи решили, что правительству следует издать для всеобщего сведения указ по крестьянскому вопросу, отпечатать его, оформить в рамочку под стекло и разослать во все губернии, уезды, отдаленные


13 ОР ГБЛ, ф. 169, оп. 1, карт. 12, д. 4, с. 173 - 179; ЦГИА СССР, ф. 1282, оп. 2, д. 1892, л. 57; Семенов П. П. История полувековой деятельности Русского географического общества. Ч. 1. СПб. 1896, с. 1 - 18.

14 Вопросы истории России XIX - начала XX века. Л. 1983, с. 24 - 33.

15 ЦГИА СССР, ф. 1284, оп. 66, д. 11а, л. 8.

стр. 8


уголки империи, чтобы "успокоить взволнованные умы". За эту меру высказался даже шеф жандармов. Указ не состоялся, но эпизод этот показывает, как неожиданно врывалась жизнь в "святая святых" правительственного механизма. Потребовалось еще 10 месяцев, чтобы секретность была снята и с самого Комитета, и с крестьянского вопроса.

Опыт конца 20-х - 30-х годов XIX в. показал, что преобразованиями сначала в удельной деревне (около 2 млн. крестьян, реформы Л. А. Перовского), затем в государственной (20 млн. крестьян, реформа П. Д. Киселева) не разрешился этот страшный для монархии вопрос. Центр его тяжести находился в помещичьей деревне (22 млн. крепостных, 110 тыс. дворян-душевладельцев). Учитывая это, с нее и начали в 1857 году.

Реформирование помещичьей деревни в первой половине XIX в. включало, не считая указов о вольных хлебопашцах и об обязанных крестьянах, еще два варианта локального характера: освобождение крестьян без земли в трех прибалтийских (остзейских) губерниях и введение в трех юго-западных губерниях инвентарей - правительственной регламентации наделов и повинностей при сохранении крепостного права. На начальной стадии подготовки реформы это учитывалось.

Когда в октябре 1857 г. Назимов привез обещанный еще во время коронации адрес дворянства северо-западных губерний на имя Александра II, царь потребовал срочно подготовить ответный рескрипт. Он и был одобрен Секретным комитетом 20 ноября 1857 года. Со стороны столичных дворян инициативы так и не последовало. Тем не менее, воспользовавшись их прежними ходатайствами (и не о том предмете), правительство все- таки приписало эту инициативу им, и 5 декабря 1857 г. был издан рескрипт на имя Петербургского генерал-губернатора П. Н. Игнатьева16 . Это указывало на неизбежность распространения реформы на другие губернии.

Но самым ошеломляющим, самым важным стала гласность. Сразу же после подписания рескрипта Назимову Александром II текст его был набран типографским способом и на рассвете срочно, поездом, отправлен для рассылки всем начальникам губерний и губернским предводителям дворянства. Как свидетельствует Мельников-Печерский, Ланской боялся, что наутро члены Секретного комитета могут одуматься и отказаться от этой меры. Так оно и случилось, но рескрипты были уже в пути. Через неделю рескрипт Назимову был опубликован в "Le Nord"17 а еще спустя месяц оба первых рескрипта (Назимову и Игнатьеву) - в "Журнале Министерства внутренних дел" (1857, кн. II), всем газетам и журналам разрешалось перепечатать рескрипты18 . Отныне предстоящая отмена крепостного права признавалась правительством гласно.

Рескрипты не отличались радикальностью. В них еще не говорилось об "освобождении крестьян", а только об "улучшении быта", хотя из сопутствующих рескриптам документов ясно, что этим выражением обозначалась отмена личной зависимости крестьян. Еще более неопределенной, противоречивой была постановка в рескриптах главного вопроса - земельного. За помещиками сохранялась собственность на землю, крестьянам предоставлялось право выкупа только усадьбы и право пользования наделом. Но каковы условия этого пользования, как надолго сохраняется надел и в каких размерах и, главное, какова конечная цель - "вечное" пользование аналогично инвентарям юго-западных губерний или обезземеливание по остзейскому типу - эти вопросы оставались открытыми.

Рескрипты были "высочайшими", т. е. обязательными для исполнения. Дворянство получало право создать на местах губернские комитеты и на основании рескриптов разработать проекты реформы для данной гу-


16 Русский архив, 1885, кн. 8, с. 533, 535.

17 ОР ГПБ, ф. 37, оп. 1, д. 162, лл. 34, 40об, 49об.

18 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, д. 17, л. 107.

стр. 9


бернии: допускалось, что каждая из них будет иметь свой проект и свой закон, и вводиться они будут постепенно, с запада на восток.

Потрясенные гласностью крестьянского дела и конкретностью приступа к реформе, дворяне в массе не откликались на меры правительства, побуждавшего их к действиям. Только нижегородское дворянство, где губернаторствовал А. Н. Муравьев, в прошлом участник первых декабристских организаций, связанный с либеральной бюрократией из Министерства внутренних дел, прислало "всеподданнейший" адрес с просьбой дать рескрипт, который последовал незамедлительно. Московские дворяне молчали, несмотря на нажим правительства, конфиденциальные письма, циркуляры. Это противостояние продолжалось два месяца и сломлено было, не без труда, 16 января 1858 года19 .

После этого один за другим поступали адреса местного дворянства и принимались ответные рескрипты, создавались губернские дворянские комитеты. Видимость "инициативы" дворянства соблюдалась. В 1858 - начале 1859 г. открылись 46 губернских комитетов (около 1,5 тыс. человек) в Европейской России. В выборах этих комитетов и составлении адресов на имя Александра II участвовало около 44 тыс. дворян - владельцев крепостных (40% общего их числа)20 . Так стал создаваться механизм реформы. Чтобы контролировать деятельность дворянства, явившегося по зову верховной власти на арену государственной деятельности, были назначены в каждый губернский комитет по два "члена от правительства".

Секретный комитет с опозданием на три месяца после фактического рассекречивания был переименован в Главный комитет. И хотя состав его оставался прежним, условия деятельности, темпы и методы работы изменились. Мертвящий, канцелярский стиль засекреченного учреждения был отчасти нарушен (но пока еще не уничтожен - для этого нужны были другие люди). Главный комитет по крестьянскому делу оказался связанным с борьбой, развернувшейся на местах в среде дворянства из-за определения конкретной меры и предела уступки крестьянам. В состав дворянских комитетов вошли амнистированные декабристы и петрашевцы, славянофилы и западники, либералы и реакционеры. Образование фракций в губернских комитетах ("меньшинство" и "большинство") выявило в дворянстве, помимо сторонников и противников отмены крепостного права, носителей различных представлений о путях развития страны, о вариантах реформы. Главный комитет оказался втянутым в водоворот событий, на которые обязан был реагировать. В Петербург летели телеграммы, ехали гонцы от "большинств" и "меньшинств" дворянских комитетов, кого-то надо было поддержать, кого-то одернуть; поступали запросы по поводу туманных программных положений рескриптов.

Одновременно на местах, не дожидаясь инструкций, вводили публичность заседаний губернских комитетов, происходили бурные сцены с нецензурной бранью, потасовками, у лидеров группировок появились телохранители, Ю. Ф. Самарин носил при себе оружие. Между комитетами стали налаживаться связи. Учились обсуждать и решать государственные вопросы, учились приемам политической борьбы, начаткам конституционности. Декабрист И. И. Пущин, вернувшийся из Сибири, в 1858 г. послал лидеру тверского либерального дворянства А. М. Унковскому конституцию Никиты Муравьева, принятую Северным обществом, для использования ее губернским комитетом21 . 5 ноября 1858 г. А. П. Елагина писала Г. С. Батенькову, поселившемуся в Калуге: "Что-то


19 Журналы Секретного и Главного комитета по крестьянскому делу (далее - Журналы). Т. 1. Пг. 1915, с. 78 - 79; Русская старина, 1881, кн. 5, с. 10 - 12; ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, д. 10, лл. 280 - 280об.

20 Русская старина, 1881, кн. 5, с. 18, 19.

21 См. Эйдельман Н. Я. Пушкин и декабристы. М. 1979, с. 234 - 235.

стр. 10


у Вас в Калуге происходит? В Твери стенографируют и литографируют каждое заседание Комитета, это очень эффектно, и выходит гласность, чего все желают. Нельзя ли то же учинить в Калуге: Ну-ка, господин декабрист, учи парламентским штукам"22 .

Гласность облекалась в неожиданные для правительства формы, давала непредвиденные последствия. Пресса набирала силу, подчас забывая о рамках, поставленных рескриптом, цензура не успевала ориентироваться в событиях. Но правительство бдительно следило за ситуацией в стране. После рескриптов, с декабря 1857 г. до отмены крепостного права в феврале 1861 г. министр внутренних дел еженедельно докладывал Александру II о настроениях дворянства и крестьян, о слухах и толках на местах, о деятельности губернских комитетов и всех случаях крестьянских волнений. Доклады, содержащие наиболее важную информацию, поступали в Главный комитет23 . Традиционные отчеты III Отделения были уже недостаточны. Сводки министра, составленные на основе донесений начальников губерний, поначалу не внушали тревог.

Опасность возникла внезапно и с неожиданной стороны. В конце апреля 1858 г. в Эстляндии, где крепостное право было отменено 40 лет назад, начались крестьянские выступления, длившиеся более трех месяцев; они стали массовыми и перешли в вооруженную борьбу. Первые сигналы о происходящем поступили именно в тот период, когда в столице приступил к занятиям губернский комитет и началась подготовка реформы. Из Петербурга на помощь эстляндской администрации были направлены военные силы, но Александр II захотел выяснить причину протеста и послал доверенное лицо. Генерал-майор свиты Н. В. Исаков пришел к заключению, что все дело в освобождении крестьян без земли и что крестьянство нуждается в подлинном, а не мнимом "улучшении быта" и, конечно, с землей. Два всеподданнейших доклада Исакова Александр II направил в Главный комитет, но содержание их стало известно в обществе, что принесло автору популярность. Выступление эстляндских крестьян было подавлено, но оно вызвало в "верхах" замешательство, пошатнув авторитет "остзейского образца", лишив его сторонников уверенности и силы. Этому способствовал и "Колокол", который осуждал приверженцев "остзейской системы"24 .

Правительственная политика колебалась между "реаками" (реакционерами) и "прогрессистами" (либеральной бюрократией). Весной 1858 г. Главный комитет склоняется к безземельному освобождению крестьян и одновременно к проекту повсеместного введения военного управления в форме генерал-губернаторств. Именно в это время журнал "Современник" подвергается гонениям: изымается из продажи и запрещается апрельская книжка со статьей К. Д. Кавелина, в которой конечная цель реформы формулировалась как выкуп крестьянами полевой земли в собственность. Кавелин попадает в опалу, лишается места наставника наследника престола и отстраняется от явного участия в крестьянской реформе. Вместе с тем по цензурному ведомству 15 и 22 апреля рассылается циркуляр, запрещающий обсуждение крестьянского вопроса в печати25 .

Царь предпринимает попытку освободить удельных крестьян (принадлежавших императорской фамилии) без земли, но из этого ничего не получилось: только ничтожное число "облагодетельствованных" воспользовалось такой свободой, в массе же удельное крестьянство не приняло


22 ОР ГБЛ, ф. 20, карт. 11, д. 20, лл. 22 - 22 об.

23 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, д. 25.

24 ЦГИА СССР, ф. 1286, оп. 19, д. 581, лл. 23 - 26об.; Колокол, 15.X.1858; Революционная ситуация в России в 1859 - 1861 гг. М. 1965, с. 259 - 283; Крестьянские волнения 1858 г. в Эстонии. Сб. док. Таллинн. 1958, N 68.

25 ЦГИА СССР, ф. 722, оп. 1, д. 2538а, л. 14; Сборник постановлений и распоряжений по цензуре с 1720 по 1862 годы. СПб. 1862, с. 428.

стр. 11


этого указа26 . Эти две бреши в "остзейском опыте" (волнения в Эстляндии и неприятие безземельного освобождения удельными крестьянами), видимо, развенчали "остзейский вариант" в глазах Александра II и ослабили позиции его сторонников в правительстве и Главном комитете.

В официальной правительственной политике начинает пробиваться и завоевывать признание новое направление: конечная цель реформы - превращение бывших крепостных в собственников своих наделов, уничтожение вотчинной власти помещиков и приобщение крестьянства к гражданской жизни и правам. Этот поворот в правительственной политике, происшедший в октябре - ноябре 1858 г., связан с деятельностью члена Главного комитета генерал-адъютанта Я. И. Ростовцева, которому Александр II полностью доверял. За полгода стремительных сдвигов в общественно- политической ситуации Ростовцев, многое продумав и прочувствовав, отказался от варианта безземельного освобождения крестьян и фактически признал либеральные идеи и цели реформы, которые еще в апреле 1858 г. правительство запрещало и преследовало.

Ростовцев как начальник военно-учебных заведений принадлежал к военной бюрократии. В молодости он был близок с руководителями Северного общества декабристов, однако вступить в их организацию отказался. Накануне восстания, 12 декабря, не скрывая своего намерения от друзей, он сообщил Николаю I о готовившемся выступлении, а 14 декабря участвовал в подавлении восстания декабристов, был ранен и получил повышение в чине и награду. Возвращение декабристов из Сибири в конце 1856 г. напомнило современникам о прошлом Ростовцева. "Колокол" в 1858 г. много писал о его неприглядной роли в 1825 г., о реакционности его позиции в крестьянском вопросе, что действительно было характерно для Ростовцева в 1857 - первой половине 1858 года. Однако летом 1858 г. он круто изменил свою позицию и, как отмечали современники, "из реакционера сделался ревностным прогрессистом и эмансипатором", сблизился с либеральными деятелями, став убежденным сторонником освобождения крестьян с землей за выкуп.

В этой метаморфозе Ростовцева существенную роль, по-видимому, сыграли мотивы сугубо личного характера - стремление освободиться от тяжелых обвинений и реабилитировать себя перед собственными сыновьями и вернувшимися из ссылки декабристами, в прошлом друзьями Ростовцева. Он переписывался с одним из них - Е. П. Оболенским, спрашивая советов и наставлений по крестьянскому вопросу; многие из этих писем прочел Александр II. Особенно потрясла Ростовцева предсмертная просьба младшего сына (лето 1858 г.) "помочь делу освобождения крестьян" и снять тем самым тяжкие обвинения с их фамилии, запятнанной участием в подавлении восстания декабристов27 .

Свои взгляды на цели крестьянской реформы Ростовцев изложил в четырех письмах царю в августе - сентябре 1858 года. Александр II повелел их обсудить Главному комитету. На состоявшихся бурных заседаниях столкнулись две принципиальные позиции: либо сохранить всю земельную собственность в руках помещиков и развивать после отмены крепостного права крупное помещичье хозяйство, либо отдать полевую землю крестьянам в собственность за выкуп, и тогда будут сосуществовать в пореформенной деревне два типа хозяйства: крупное помещичье и мелкое крестьянское. Сначала Ланскому удалось провести ходатайство либеральной фракции Тверского губернского комитета о распространении


26 ПСЗ II. Т. 33, отд. 1, ст. 33326, 33328; Горланов Л. Р. Удельные крестьяне России. 1797 - 1865. Смоленск. 1986, с. 80 - 90.

27 Русская старина, 1883, кн. 2, о. 265 - 266; 1900, кн. 11, с. 367 - 378; Семенов- Тян-Шанский П. П. Мемуары. Т. 3. Пг. 1915, с. 117; Джаншиев Г. А. М. Унковский и освобождение крестьян. М. 1894, с. 96; Освобождение крестьян. Деятели реформ. М. 1911, с. 38.

стр. 12


выкупа, кроме усадебных, и на полевые земли крестьян; затем под нажимом Александра II, согласившегося с Ростовцевым, была принята новая по сравнению с рескриптами правительственная программа крестьянской реформы, утвержденная монархом 4 декабря 1858 г.: выкуп крестьянских наделов и образование класса крестьян-собственников. Большинство членов Главного комитета было явно против, но царь пресек дебаты и объявил вопрос решенным28 .

Принятие новой программы, которую правительство, однако, не решилось опубликовать, усилило позиции либеральной бюрократии. Ростовцев не был знатоком крестьянского вопроса, не имел проекта реформы и дальше самых общих формулировок ее целей пойти не мог. Только либеральная бюрократия во главе с Н. А. Милютиным, олицетворявшая творческий потенциал самодержавной системы, создала к этому времени в содружестве с общественными деятелями и учеными новую модель реформы. Это был упоминавшийся выше проект освобождения крестьян в Карловке. Отказ Александра II одобрить предварительный план этого проекта (октябрь 1856 г.) не остановил Милютина. Работа продолжалась два года с участием попавшего в опалу Кавелина, и к концу 1858 г. проект был готов, обсужден в Главном комитете и подписан царем 1 февраля 1859 года29 . Новая идея начала воплощаться в жизнь. Теперь либеральной бюрократии предстояло самое трудное - внести локальную модель в общее законодательство. Это требовало завоевания новых позиций в "верхах".

В ходе подготовки реформы скачок от секретности к гласности в конце 1857 г. дополнился в конце 1858 г. переходом правительства от отрицания выкупа крестьянами полевой земли к признанию конечной целью реформы создание класса крестьян- собственников наряду с сохранением помещичьего землевладения. Это повело к перегруппировке сил в "верхах", либеральная бюрократия на определенное время получила лидирующую роль в крестьянском деле.

Механизм созидания и механизм торможения. Жребий брошен. Реформы. Пока в правительстве утрясали программу реформы, губернские комитеты начали посылать свои проекты в Главный комитет. Поскольку фракции "большинства" и "меньшинства" составляли отдельные проекты, ожидалось поступление не 46, а почти вдвое большего числа губернских проектов. Дело осложнялось и тем, что комитеты работали, все еще руководствуясь рескриптами, а правительство уже приняло новую программу 4 декабря 1858 г., параллельно отказавшись от идеи отдельного законодательства для каждой губернии. Требовалось подняться над этой грудой разрозненного материала, создать общий закон, рассчитанный на реализацию по всей Европейской России. Такая работа была непосильна Главному комитету. Для ее выполнения нужны были силы созидания и творчества, новые люди и идеи.

Главный комитет принял поэтому предложение Ланского и Ростовцева, и Александр II 17 февраля 1859 г. санкционировал создание специальной комиссии - с единственным условием, чтобы в ней председательствовал Ростовцев. Ее скромное название - "Редакционные комиссии" - вполне соответствовало представлению членов Главного комитета, что создается как бы его подкомиссия, и это на первых порах совпадало с мнением Александра II, который сообщил в письме брату Константину Николаевичу за границу, что создана "второстепенная комиссия"30 .


28 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, д. 97, лл. 246 - 286, ЦГАОР СССР, ф. 815, оп. 1, Я. 466, л. 5об; Русский архив, 1886, кн. 7, с. 398 - 399; Журналы. Т. 1, с. 258 - 261, 271 - 275; Крестьянское дело в царствование Александра II. Т. 1. Бонн. 1862, с. 908 - 912.

29 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, д. 36, лл. 1 - 69; Журналы. Т. 1, с. 333 - 336.

30 ЦГАОР СССР, ф. 722, оп. 1, д. 851, л. 106; Бумаги по крестьянскому делу М. П. Позена. Дрезден. 1864, с. 323 - 324.

стр. 13


Между тем вскоре к Редакционным комиссиям было приковано общественное мнение всей России и Европы. По словам А. Леруа-Болье, первого исследователя деятельности Редакционных комиссий, "никогда, быть может, в Европе ни одна законодательная комиссия не имела перед собой столь нелегкое дело"31 . Современник и активный член Комиссий, известный ученый и путешественник П. П. Семенов-Тян-Шанский характеризовал их как учреждение "доселе небывалое в России", независимое и самостоятельное32 . Н. П. Огарев видел в нем "великий шаг к благу России. Уже спервоначала, глядя на подписи в журналах Комиссий, сердце радуется, что встречаешь имена людей бескорыстных и образованных, а не встречаешь, как в Главном комитете, имена людей бездарных и неблагонамеренных в крестьянском вопросе"33 .

Комплектование Редакционных комиссий шло целенаправленно: создавался "рабочий орган" по принципу общности идейно-политических убеждений большинства его членов. Милютин, присоединяя к официальному приглашению Самарина в Комиссии свое личное, 9 марта 1859 г. писал: "Вы видите, что избираются люди, искренно преданные делу. Могу Вас вполне удостоверить, что основания для работ широки и разумны"34 . Ростовцев как председатель имел широкие полномочия в подборе сотрудников, ему помогали Милютин, Семенов, а также великий князь Константин Николаевич советами в письмах из-за границы. Действия Ростовцева корректировались только Александром II: Главный комитет и Государственный совет никаких прав в этом вопросе не имели.

В Редакционные комиссии вошли 17 представителей министерств и ведомств и 21 член- эксперт из местных помещиков или специалистов (ученых, публицистов) по крестьянскому вопросу, приглашенных Ростовцевым от имени царя, - всего вместе с председателем 39 человек. Это были дворяне, большинство - помещики, в том числе крупные. В комиссиях рядом сидели люди знатных фамилий и вовсе не титулованные, малоимущие, высшие сановники и мелкие чиновники. Но в абсолютном большинстве это были люди высокообразованные. 12 членов Редакционных комиссий уже работали совместно в Русском географическом обществе и успели сплотиться. В большинстве это были люди одного поколения (кстати, и с Александром II также), многие из них являлись видными или даже выдающимися государственными и общественными деятелями (Ю. Ф. Самарин, В. А. Черкасский, П. П. Семенов-Тян-Шанский, Н. Х. Бунге, М. Х. Рейтерн, А. П. Заблоцкий-Десятовский).

Первый председатель Редакционных комиссий Ростовцев (скончался в феврале 1860 г., одной из причин смерти явилось колоссальное нервное напряжение) по-разному оценивался современниками. Один из выдающихся либеральных деятелей реформ военный министр Д. А. Милютин (родной брат Н. А. Милютина), служивший в молодости под начальством Ростовцева, писал: "При всех его недостатках и слабых сторонах, все- таки это был человек выдающийся из общего уровня большинства наших государственных людей", и если бы смерть не прервала его полезной деятельности, то результаты крестьянской реформы "были бы полнее", он смотрел бы на Положение 19 февраля "как на свое детище, он не дал бы вырвать его из своих рук и не допустил бы, чтобы введение его в действие было вверено людям противоположного, враждебного лагеря"35 . Лидером Редакционных комиссий, по общему признанию, был Н. А. Милютин. Это был человек целеустремленный, темпераментный, самоотвер-


31 Leroy-Beaulieu A. Un Homme d'Etat Russe (Nicolas Milutine). P 1884 p. 43.

32 Семенов-Тян-Шанский П. П. Ук. соч. Т. 3, с. 129, 177.

33 Колокол, 1.IX.1859.

34 Русская старина, 1899, кн. 9, с. 286.

35 ОР ГБЛ, ф. 169, оп. 1, карт. 13, д. 3, л. 367.

стр. 14


женный. А. Ф. Кони писал о нем: "Вот человек весь из цельного куска"; Н. А. Некрасов посвятил ему стихотворение "Кузнец-Гражданин"; И. С. Тургенев произнес над его могилой в 1872 г. проникновенную речь о его заслугах перед Россией; в Европе в начале 1860-х годов имя его было очень популярно. Недруги и просто враги, которых у Милютина было много среди дворян и бюрократии, называли его "красным", да и Александр II испытывал к нему чувства неприязни и недоверия и только под давлением обстоятельств согласился на назначение его "временно исполняющим должность" товарища министра внутренних дел (одновременно с открытием Редакционных комиссий). Фактически политика Министерства внутренних дел направлялась им, и Ланской допускал это сознательно. Проработав в министерстве более 20 лет, Милютин сформировался как государственный деятель и не в затхлой атмосфере канцелярий, не в тиши ведомственных кабинетов, а в тесной сопряженности с научной, общественной и литературной жизнью столицы. Это был тип новой формации: либеральный бюрократ - деятель реформ.

Нетрадиционность нового учреждения заключалась в первую очередь в том, что большинство его членов состояло из либеральных деятелей. Конечно, в Комиссиях были представлены и крепостники, но они оказались в меньшинстве. П. А. Валуев, яростный оппонент Комиссий, имел все основания сказать: "Они были составлены так, что никто не мог противиться системе большинства". Все вопросы решались в них большинством голосов, члены Комиссий, несогласные с мнением большинства, имели право выразить особое мнение (которое, однако, не печаталось в общих журналах, чтобы не выносить разногласия "на публику"), но подчинялись большинству. Факт создания либерального большинства в Комиссиях приобретал особое значение ввиду общей расстановки сил в губернских комитетах и в дворянстве в целом, в среде бюрократии и чиновничества, в высших и центральных органах власти и в местном управлении, где либералы составляли меньшинство. Одной из серьезных забот Редакционных комиссий стала поэтому поддержка либеральных меньшинств губернских комитетов.

В системе высших органов власти Редакционные комиссии заняли особое место, подчиняясь через своего председателя непосредственно царю и представляя, по выражению одного из членов, "как бы отдельное в государстве временное учреждение". Александр II считал Редакционные комиссии "органами правительства".

Гласность как метод политики самодержавия, ее новый инструмент приобрела в деятельности Редакционных комиссий огромное значение. В считанные дни после их заседаний журналы (т. е. протоколы) Комиссий печатались в трех тысячах экземпляров и рассылались высшим сановникам, губернскому начальству, предводителям дворянства и разным знатным и чиновным лицам, но попадали и не по назначению, например, к Герцену и Чернышевскому. И все же эта гласность не была еще проявлением норм буржуазного правопорядка. Либеральное большинство Редакционных комиссий ограничивало принцип гласности, публичности в отношении к заявлениям оппозиции, консервативной и реакционной.

Не в открытой политической борьбе, не в классовых битвах решались судьбы крестьянства и страны. Новое, нетрадиционное учреждение функционировало в системе крепостнической монархии и не было свободно от традиций феодальной государственности и политической культуры. Труды Комиссий должны были подготовить "все умы". Гласность сознательно использовалась лидерами Комиссий для укрепления либеральных сил, для распространения и утверждения своей программы реформы, для того, чтобы исключить возможность ее пересмотра, попятного движения правительства.

Милютин говорил своим соратникам по Комиссиям, когда возникали внутренние трения: "Сейчас не время для разногласий. Хорошо, если ус-

стр. 15


пеем бросить семя"36 . И действительно, они спешили что было сил. Темпы работ Редакционных комиссий поразительны: 409 заседаний в течение одного года и семи месяцев. (Главный комитет за год работы в 1858 г. имел всего 28 заседаний, а Секретный комитет в 1857 г. - 11.) Для членов Редакционных комиссий была характерна высокая личная ответственность. Они понимали свою причастность к определению дальнейших судеб страны. Их имена были известны современникам, их подписи стояли в опубликованных журналах Комиссий37 .

Волыним новшеством в деятельности Редакционных комиссий была научная обоснованность их трудов. Собиралась статистика поземельной собственности, тогда же изданная в шести томах; экономическими расчетами занимались ученые и практики; была создана библиотека по крестьянскому вопросу в России и Европе, располагавшая всеми появлявшимися новыми статьями. По просьбе Ростовцева и с разрешения Александра II Редакционные комиссии получали от шефа жандармов "Колокол", чтобы знать, "не взирая на личности", что о них пишут, и использовать разумную критику в интересах дела.

Редакционные комиссии были введены в самодержавную государственную систему на время, в критическую полосу ее существования; по своему составу и методам они были ей чужды. Это выразилось даже в таком маленьком, но характерном факте. Редакционные комиссии - "правительственное учреждение", как называл их Александр II, - не были допущены в помещения, предназначенные для правительственных учреждений. Комиссии заседали в зале первого кадетского корпуса (бывший Мешниковский дворец), на квартирах и дачах Ростовцева и председателей отделений, и не в форменной одежде, а за чашкой чая или бокалом шампанского по случаю какого-либо торжества, например, дня рождения, летом - в палатках, сооруженных крестьянами, узнавшими о характере работ Комиссий. Отношения между членами Комиссий установились демократичные, атмосфера заседаний была непринужденной, - и при этом шел напряженный, вдохновенный творческий труд.

Чужеродность Редакционных комиссий существующему государственному строю выразилась в их закрытии сразу же после составления и кодификации ими проектов крестьянской реформы (октябрь 1860 г.), закрытии, неожиданном для самих их членов, собравшихся на очередное заседание, причем иногородним было велено немедленно покинуть Петербург, что, однако, не было выполнено. Учреждений, подобных Редакционным комиссиям, никогда больше в царской России не созывалось.

В концепции либерального большинства Редакционных комиссий крестьянская реформа - это переворот, заключенный в единый законодательный акт; начальная стадия - освобождение помещичьих крестьян от личной зависимости, конечная - превращение их (всех) в мелких собственников-хозяев, при сохранении значительной части дворянского землевладения и крупного помещичьего хозяйства. Мыслилось достигнуть этой цели мирным путем, минуя революционные потрясения, характерные для стран Западной и Центральной Европы, в чем и усматривалась особенность реформы и будущего аграрного развития России. В опыте европейских стран положительным признавался тот результат, к которому пришла Франция, - создание "дробной поземельной собственности", и тот путь законодательных мер в Пруссии и Австрии, который состоял в выкупе крестьянами земли в собственность при сохранении помещичьего


36 Цит. по: Трубецкая О. Материалы для биографии кн. В. А. Черкасского. Т. 1, кн. 2, ч. 3. М. 1904, с. 43.

37 С первого же их заседания помимо официальных журналов велась неофициальная хроника Редакционных комиссий (фактически стенографическая запись в первом лице) (Освобождение крестьян в царствование императора Александра II. Хроника деятельности Комиссий по крестьянскому делу Н. П. Семенова (далее - Семенов Н. П. Хроника). Тт. 1 - 3. СПб. 1889 - 1892).

стр. 16


землевладения. Но при этом ставилась задача избежать издержек прусского варианта - "сосредоточения поземельной собственности в тесном кругу малочисленных владельцев и значительных фермеров" и развития батрачества38 .

Конкретно это означало сооружение здания реформы на основе "существующего факта": сохранение в собственности дворян земель, находящихся под барской запашкой; сохранение за крестьянами сначала в пользовании (за повинности), а потом в собственности (за выкуп) дореформенного надела; исчисление повинностей от дореформенных, с некоторым понижением, с облегчением для крестьян; исчисление величины выкупа от принятой повинности; участие государства в процессе выкупной операции в качестве кредитора. Выкуп - центральная позиция реформы. Он не был обязателен для помещиков. Александр II говорил: "Пока хоть один дворянин будет против выкупа крестьянских наделов, я обязательного выкупа не допущу"39 . Вынужденные считаться с этим непреодолимым препятствием, Редакционные комиссии создали внутренний механизм реформы, который обеспечивал непрерывность и неукоснительность ее движения. Вечность пользования и неизменность повинности буквально толкали помещика к признанию выкупа - единственной развязки туго затянутого государством узла. Враги Редакционной комиссии не без основания считали, что обязательный для помещиков выкуп заменен " вынудительным"40 .

Для крестьян тоже фактически не оставалось выбора. Ставя целью избежать пролетаризации (как в Европе), сознавая вместе с тем, что экономические условия освобождения крестьян тяжелы и помещики будут стремиться всячески потеснить их, составители проектов внесли в закон статью, запрещавшую крестьянам отказываться от надела в течение 9 лет (при реализации закона этот срок затянулся). Той же цели в значительной степени служило и сохранение общины в роли землевладельца. Система выкупа ложилась на крестьян тяжелым бременем. Размер выкупа и сам по себе был велик, но, возвращая полученную от государства ссуду в течение 46 лет (выкупным платежам положила конец революция 1905 - 1907 гг.), крестьянин расплачивался втридорога. Механизм разорительного для крестьян "вынудительного" выкупа сработал безотказно: к 1881 г. 85% крестьян перешло на выкуп, а для оставшихся 15% правительство прибегло к обязательному выкупу, что и предвидел Милютин.

Более последовательным и решительным было изменение правового положения крестьянства. Уничтожение личной зависимости и утрата помещиками вотчинной власти приобщали многомиллионное крестьянство к гражданской жизни, хотя оно и оставалось податным сословием. Вводилось крестьянское общественное самоуправление: волостное общество и сельское общество (на основе общины), с выборными от крестьян должностными лицами, со сходами. Поставленное под контроль местной администрации, выполнявшее фискальные функции, оно вместе с тем защищало интересы крестьян от помещиков, вчерашних крепостников, и явилось основой для участия крестьян в других реформах - в земстве, суде присяжных. Предполагалось, что со временем выход из общины будет облегчен, круговая порука отменена и община постепенно утратит свою власть над личностью крестьянина; сословность уступит место всесословности, неизбежное малоземелье части крестьян будет облегчено прирезкой из казенных земель.

Инициативная роль монархии была символом веры либеральной бюрократии, своеобразной заменой конституции, которая в тот момент не


38 Материалы Редакционных Комиссий. Ч. 18. СПб. 1860, с. 3 - 6.

39 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, д. 109, лл. 354, 367.

40 Бумаги М. П. Позена, с. 250; Трубецкая О. Ук. соч., с. 65 - 66; Семенов Н. П. Хроника. Т. 1, с. 281, 290 - 291; т. 2, с. 100.

стр. 17


входила в повестку дня либерально-бюрократической программы, делая последнюю приемлемой для монархии. Инициативная роль монархии являлась и своего рода гарантом преобразований, связанных с отменой крепостного права41 . В этом заключалось наиболее уязвимое звено политической концепции либеральной бюрократии, но было и другое - связанное с ним представление о возможности установить гражданское равенство крестьян с другими сословиями без подлинной свободы для "облагодетельствованных". Отсюда - запрет отказа от земли, обязательность круговой поруки, затруднительность выхода из общины, сохранение телесных наказаний.

Такой вариант аграрного развития был разработан в основных звеньях большинством Редакционных комиссий за полгода, к осени 1859 года. Ожидая обсуждения своей программы в губернских дворянских комитетах, лидеры Комиссий писали: "Россия стоит на пороге новой жизни. В течение еще не многих дней будет окончательно кинут жребий: останется ли правительство верно историческому ходу народной мысли, пойдет ли оно рука об руку с образованнейшей частью среднего дворянства, сдержит ли оно громко заявленные крестьянскому сословию обещания свои... или оно, в угоду отжившим и недозрелым мечтаниям олигархическим, навеки внедрит в Россию семена пролетариата и неразлучно связанных с ним революционных движений"42 .

Программа Редакционных комиссий подверглась критике с разных сторон, но одинаково нетерпимой. Свой протест выразили прибывшие в Петербург депутаты губернских комитетов, все без исключения, - либералы, консерваторы, реакционеры. Одни были против выкупа полевой земли крестьянами, их самоуправления и уничтожения вотчинной власти помещиков; другие - за выкуп, при условии отрезки половины надела и в это же время за широкие реформы местного управления, суда, системы просвещения и цензуры и т. д. Но все одинаково энергично напали на присвоенную себе государственной властью роль арбитра в делах сословий, усиливавшую ее воздействие на социально- экономическую сферу. Этот протест они выражали в личных устных объяснениях с Комиссиями, куда их вызывали поодиночке (вместе им собраться не разрешили: Александр II боялся конституционных поползновений, а либеральная бюрократия опасалась за свою программу).

Не довольствуясь этим, дворянские депутаты подали свои коллективные письменные отзывы в Комиссии и - через Ростовцева - всеподданнейшие адреса царю. Одни усмотрели в трудах Комиссий "коммунистические начала", защиту интересов крестьянства в ущерб помещикам, другие в пику Комиссиям намекали на необходимость конституции, причем объявились сторонники и дворянско-аристократической олигархической конституционности, и либерально-буржуазной, возлагавшие надежды на широкие преобразования во всех областях. Все это депутаты губернских комитетов делали разрозненно, неорганизованно, верноподданнически. Опрокинуть труды Комиссий им не удалось, получилась только некоторая корректировка в интересах помещиков. За робкие конституционные заявления фрондеры подверглись административным наказаниям: представители олигархии - более умеренным, либерализма - вплоть до ссылки43 . Именно об этом времени Головний писал Д. А. Милютину


41 ЦГАОР СССР, ф. 722, оп. 1, д. 230, лл. 1 - 20; Русская старина, 1899, кн. 4, с. 116; Семенов Н. П. Хроника. Т. 1. прил. 14, с. 826 - 834. Оценку реформы как "процесса" см.: Литва к Б. Г. Русская деревня в реформе 1861 г. М. 1972, с. 407.

42 Трубецкая О. Ук. соч., прил. 8, с. 43, записка "О положении крестьянского надела", 25 сентября 1859 года.

43 ЦГИА СССР, ф. 982, оп. 1, д. 62, лл. 3 - 7; ф. 869, оп. 1, д. 9, л. 493; Семенов Н. П. Хроника. Т. 2, прил. 5, с. 933 - 939; прил. 6, с. 940 - 952; Семенов-Тян-Шанский П. П. Ук. соч. Т. 3, с. 346 - 349; Журналы. Т. 1, с. 471 - 472; Русская старина, 1899. кн. 4, с. 113 - 117.

стр. 18


7 декабря 1859 г.: "Мы видим борьбу представителей старого поколения прежних администраторов, и поколения нового, их будущих преемников. Первые слишком упорно отстаивают прежний порядок и недоброжелательствуют всему новому, вторые, может быть, слишком горячо требуют скорых перемен"44 .

После закрытия Редакционных комиссий, кодифицированные проекты крестьянской реформы были переданы на обсуждение сначала в Главный комитет по крестьянскому делу, затем в Государственный совет (октябрь 1860 - февраль 1861 г.), где они подверглись натиску со стороны реакционных сил. Новый, нетрадиционный механизм, призванный подготовить проект перестройки социально-экономической структуры общества, выполнив свою функцию, был изъят из государственной системы самодержавия как чужеродный. Прекратилась публикация материалов, сошла на нет гласность в подготовке реформы. На этой стадии в Главном комитете возник даже контрпроект, но благодаря усилиям великого князя Константина Николаевича, назначенного именно в это время председателем комитета, большинством в один голос проекты Комиссий прошли. В Государственном совете они встретили оппозицию большинства, но Александр II не принял ее в расчет, согласившись с меньшинством45 .

Проекты Редакционных комиссий в целом не были пересмотрены: для этого просто не оставалось возможности. Даже шеф жандармов В. А. Долгоруков, который прежде, в 1857 г., всячески тормозил реформу, теперь торопил правительство, предупреждая, что дальнейшее промедление невозможно, так как "терпению при ожидании есть предел"46 .

Силы торможения, не остановив реформу, все-таки существенно повлияли на решение земельного вопроса. На разных стадиях обсуждения, сначала дворянскими депутатами, затем в Главном комитете и в Государственном совете, размеры земельных наделов были урезаны (так что надельный фонд уменьшился на 20%), повинности же повышены, отчего возросла стоимость выкупа каждой десятины и соответственно выкупного платежа47 . Выкупная операция всей тяжестью легла на крестьянство, но оказалась выгодной для государства. Разорение значительной части крестьянства, чего так силились избежать составители проектов, сделалось неизбежным, основная цель реформы - превращение крестьян в мелких собственников и самостоятельных хозяев - отдалилась. И без того обремененный феодальными нормами и пережитками проект с этими поправками вышел еще более противоречивым, половинчатым, тяжелым, особенно для крестьянства, но в некоторой степени и для дворянства.

Зато монархия вышла из кризиса обновленной и усиленной. 18 февраля 1861 г. последний раз собрался Государственный совет для подписания журналов, а на следующий день, в шестую годовщину своего восшествия на престол, Александр II подписал "Положения 19 февраля". Крестьянская реформа была принята. Крепостное право пало. Переворот в социально-экономических отношениях был предрешен. Такой исторический акт повлек за собой множество преобразований в различных сферах жизни48 .

С упразднением вотчинной власти дворянства не мог остаться преж-


44 ОР ГБЛ, ф. 169, оп. 2, карт. 161, д. 26, л. 15.

45 ЦГАОР СССР, ф. 722, оп. 1, д. 92, лл. 87, 88, 100 и др.; Журналы и мемории Общего собрания Государственного Совета по крестьянскому делу с 28 января по 14 марта 1861 г. Пг. 1915, с. 13 - 17, 41 - 46, 69 - 91, 99 - 104; Дневник П. А. Валуева. Т. І. М. 1961, с. 63 - 69.

46 ЦГАОР СССР, ф. 109, секр. арх., оп. 85, д. 23, л. 130.

47 См Зайончковский П. А. Отмена крепостного права в России. М. 1968, с. 232 - 259.

48 Реформа удельных крестьян 1863 г. и реформы государственных крестьян 1866 и 1886 г. полнее воплотили общую цель создания мелкой крестьянской собственности, так как наделы здесь были значительно больше, чем у помещичьих крестьян.

стр. 19


ним строй местного управления. Еще в 1857 г. в Министерстве внутренних дел исподволь началась работа над проектом земской реформы, возложенная на нового чиновника особых поручений Салтыкова-Щедрина. Комиссия Н. А. Милютина, созданная при министерстве, разработала основные положения земской реформы, принятой, однако, только в 1864 году. Комиссия Милютина была тесно связана с Редакционными комиссиями, и учреждались они одновременно49 . Земская реформа вводила начала всесословного, выборного представительства в масштабах уезда и губернии. И хотя дворянство играло в земстве ведущую роль, а в губернских земствах являлось и абсолютно подавляющим большинством, тем не менее, крестьянство впервые получило место во всесословных учреждениях. Компетенция земства была ограничена местными хозяйственными заботами (о медицине, статистике, ветеринарии, начальном образовании); делами общегосударственного масштаба оно в отличие от губернских дворянских комитетов в пору подготовки крестьянской реформы не занималось, не имело оно и реальной исполнительной власти. Земская реформа вызвала к жизни аналогичные преобразования в городском самоуправлении (1874 г.), тоже подготовленные в Министерстве внутренних дел.

Несколько особняком стоит судебная реформа. "Судебные Уставы 20 ноября 1864 г.", разработанные прогрессивными юристами в соответствии с тогдашними достижениями науки и передовых стран Европы, дали России новый суд: бессословный, гласный, состязательный, с адвокатурой, с выборностью мирового судьи, с несменяемостью судьи коронного, с судом присяжных ("судом улицы", как тогда же окрестили его). "Судебные Уставы" были самой последовательной и радикальной из реформ 60-х годов XIX в. в России. Они не только создали новый, буржуазный суд, но установлением норм правового порядка в сфере юридической в определенной степени ограничивали самодержавную монархию.

Были приняты и другие реформы: народного просвещения во всех его звеньях, цензуры, военные, финансов, статистики, государственного контроля (то есть учета и публикации расходов и доходов) и другие. Только высшие органы государственной власти, центральная администрация, власть монарха и всесилие бюрократии остались вне процесса перестройки. Во всех этих реформах стремление сохранить самодержавие восторжествовало, что и отличало официальную политику от курса либеральной бюрократии. Возобладала "идея откупного торга" (выражение Валуева), т. е. уступок ради самосохранения власти. И в этом заключалась угроза самим реформам.

Судьбы реформаторов и реформ. Судьбы многих реформаторов оказались безотрадны. Н. А. Милютин и его начальник по министерству Ланской неожиданно для себя получили отставку в середине апреля 1861 г., через полтора месяца после манифеста об отмене крепостного права. Ланской вскоре умер. Здоровье Милютина, по свидетельству его жены, было подорвано внезапностью этой отставки в момент предельного напряжения сил и, казалось, удачно завершенного основного дела его жизни. В лице Милютина и Ланского либеральная бюрократия не просто отстранялась от власти - реализация крестьянской реформы передавалась в руки ее противников в "верхах". Министром внутренних дел Александр II назначил Валуева, автора контрпроекта по трудам Редакционных комиссий.

Милютин, получив оплаченный годичный отпуск для "поправления здоровья", отправился с семьей в Европу. Его друзья и высокопоставленные покровители (великая княгиня Елена Павловна, великий князь Константин Николаевич, А. В. Головний и другие) предпринимали уси-


49 Макашин С. А. Салтыков-Щедрин на рубеже 1850 - 1860 годов. М. 1972, ". 47 - 60.

стр. 20


лия, чтобы вернуть его к государственным делам50 . Перед отъездом за границу Милютина тревожил в первую очередь вопрос о гарантиях необратимости начатых реформ. 2 и 4 мая 1861 г. в прощальных посланиях Самарину и Черкасскому он писал: "Истинная борьба теперь не здесь, а на местах. От души желаю, чтобы либеральная часть дворянства и люди, преданные делу, не уклонялись от нее, и тогда все придворные и канцелярские ухищрения будут так же бессильны, как была бессильна до сих пор оппозиция чиновных помещиков". В апреле 1863 г. Милютин пишет из Рима брату, военному министру: "Нет большего несчастья для России, как выпустить инициативу из рук правительства". По его убеждению, последнему необходимо опереться на организованные в "партию середины" общественные силы51 . Однако ставка либеральной бюрократии на инициативную роль монархии и на либеральное дворянство оказалась ненадежной. Монархия, по инерции еще продолжавшая реформы в разных сферах государственной жизни, стала утрачивать политическую инициативу; либеральные течения, подвергшись притеснениям и гонениям, ослабли, крайние же, реакционное и революционное, напротив, набирали силу. Не стремление к либеральным преобразованиям, а восстание в Польше 1863 г. вынудило Александра II вернуть Милютина из затянувшегося заграничного отпуска, чтобы еще раз воспользоваться его способностями в критических для царизма обстоятельствах.

Милютин принял предложение. Взяв с собой Самарина, Черкасского, В. А. Арцимовича, Я. А. Соловьева, он отправился в Польшу. Здесь он и провел в 1864 г. аграрную реформу, реализовав свои заветные планы. Земля, находившаяся к началу восстания в пользовании крестьян, по закону стала их собственностью. Крестьянский вопрос в Польше решился более радикально и последовательно, чем в России. Это и было последним государственным делом Милютина52 . Его мечты о финансовых преобразованиях, по его мнению, наиважнейших после отмены крепостного права, так и не осуществились. А с 1866 г., после инсульта, он был обречен на бездеятельное существование.

Оказались отстраненными от активной государственной и общественной жизни и другие деятели реформы: Кавелин покинул кафедру Петербургского университета; получил отставку в 1866 г. либеральный министр народного просвещения Головний; еще в 1862 г. пострадали тверские либералы во главе с Унковским, на время оказавшись в Петропавловской крепости; реакция выжила самого либерального в среде местной администрации калужского губернатора Арцимовича; подверглись гонениям либеральные мировые посредники, набранные еще Милютиным и Ланским, министр финансов в 1861 - 1878 гг. М. Х. Рейтерн сразу после окончания русско-турецкой войны вышел в отставку. Н. Х. Бунге продолжил преподавание в университете в Киеве, а став министром финансов в первой половине 80-х годов, завершил крестьянскую реформу обязательным выкупом и прекращением временно-обязанных отношений; Семенов-Тян-Шанский с головой ушел в свои научные занятия, создав основы отечественной статистики.

Наиболее трагично кончил свою жизнь "Царь-освободитель". 4 апреля 1866 г. состоялось первое покушение на его жизнь. За выстрелом Д. И. Каракозова последовали другие, особенно в конце 70-х годов, когда террористическая деятельность выступила у народников на первый план. Цели достигла бомба, брошенная И. И. Гриневицким.

Утром 1 марта 1881 г., за несколько часов до своей трагической ги-


50 ЦГИА СССР, ф. 1162, оп. 6, д. 335, лл. 46 - 79; ф. 869, оп. 1, д. 1147, л. 69; ОР ГБЛ, ф. 169, карт. 69, д. 11, лл. 9 - 11.

51 ЦГИА СССР, ф. 869, оп. 1, д. 1142, л. 8; ОР ГБЛ, ф. 265, карт. 193, д. 45, л. 4; ф. 169, оп. 2, карт. 69, д. 12, лл. 25 - 26об.

52 См Костюшко И. И. Крестьянская реформа 1864 г. в Царстве Польском. М. 1962.

стр. 21


бели, Александр II назначил на 4 марта заседание Совета министров для обсуждения правительственного сообщения о созыве в Петербурге временных подготовительных комиссий (наподобие Редакционных комиссий 1859 - 1860 гг.) и Общей комиссии с совещательным участием представителей земства и самоуправления наиболее значительных городов. После упорного 20-летнего отрицания всякой идеи общероссийского представительства, царь, казалось, готов был принять проект конституции своего министра внутренних дел М. Т. Лорис-Меликова. Несмотря на ограниченность этого проекта, он являлся логическим, хотя и робким, завершением принятых в связи с отменой крепостного права реформ. С убийством Александра II линия правительственной политики, сущность которой заключалась в либеральных преобразованиях, оборвалась. То, чего так опасался Милютин еще в начале 60-х годов, - утрата монархией инициативной роли в преобразованиях - стало очевидным. 8 марта 1881 г. собрался Совет министров во главе с Александром III, который окончательно похоронил всякие конституционные замыслы. Провозглашенный вскоре манифест о незыблемости самодержавия предопределил поворот к контрреформам53 . Лорис- Меликов, военный министр Д. А. Милютин - один из немногих еще остававшихся в правительстве представителей либеральной бюрократии, а также великий князь Константин Николаевич вышли в отставку и покинули Петербург, министр финансов А. А. Абаза лишился поста. Деятели реформ сошли со сцены.

Судьба реформ не тождественна, однако, судьбе законодателей. Отмена крепостного права стала рубежом в истории России. Крепостничество как система общественных отношений перестало существовать, хотя многие его черты и пережитки сохранились до 1917 года. Характеризуя пореформенную деревню, Л. Н. Толстой устами Константина Левина в "Анне Карениной" говорит: "У нас теперь, когда все это переворотилось и только укладывается, вопрос о том, как уложатся эти условия, есть единственно важный вопрос в России". По поводу этих слов Ленин замечал: "Трудно себе представить более меткую характеристику периода 1861 - 1905 года". Он считал важнейшим вопросом, "как уложится в России этот строй, буржуазный строй"54 .

В аграрном строе пореформенной России, в соответствии с концепцией реформы 1861 г., развивалось два типа хозяйства: крупное помещичье и мелкое крестьянское, и то и другое, но особенно - крестьянское в крайне тяжелых условиях, при сохранении множества феодальных пережитков. Земельный вопрос требовал радикального, глубокого, подлинно революционного решения. Две последовавшие буржуазные революции оказались в этом отношении несостоятельными. Крестьянскую реформу 1861 г. Ленин сравнивал с европейскими буржуазными революциями именно в смысле выявления общности направления развития. Но при этом половинчатость реформы с годами обнаруживалась все сильнее; закреплению пережитков способствовали контрреформы. Главным препятствием на пути буржуазного развития страны оказалось именно самодержавие.

Государственность и политическая культура самодержавной монархии в России обнаружили устойчивость и живучесть. Даже в условиях общественного подъема и впервые наступившей гласности после поражения в Крымской войне и краха николаевской системы, в самый разгар подготовки отмены крепостного права и других реформ царизм проявлял свою неограниченную власть. Одновременно с рассекречиванием Секретного комитета и превращением его в Главный комитет по крестьянскому делу, одновременно с открытием губернских дворянских комитетов и публичностью их заседаний был создан Совет министров под председательством Александра П. Этот орган воплощал не идею коллегиального, едино-


53 Зайончковский П. А. Кризис самодержавия на рубеже 1870 - 1880 годов. М. 1967; Красный архив, 1925, N 8, с. 151 - 152.

54 "Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 20, с. 100 - 101.

стр. 22


го правительства, а усиление неограниченной власти самодержца. В течение нескольких лет Совет министров не имел своего статуса, созывался каждый раз по личному распоряжению царя и не вел даже своего делопроизводства. Заседания его часто прерывались на полуслове, если царствующему председателю становилось скучно, неинтересно или утомительно55 . Именно это учреждение выражало характерную для России феодальную государственность, а не Редакционные комиссии 1859 - 1860 гг. с их большинством, сплотившимся вокруг либеральной программы отмены крепостного права, гласностью, публикацией трудов.

8 марта 1881 г. этот Совет министров "похоронил" "Конституцию" Лорис-Меликова и на этом фактически прекратил свое существование. А 29 апреля 1881 г. был обнародован написанный К. П. Победоносцевым при участии М. Н. Каткова манифест "О незыблемости самодержавия". Еще через несколько месяцев, 14 августа 1881 г. было утверждено "Положение о мерах к охранению государственной безопасности и общественного спокойствия". По этому закону любая местность могла быть объявлена на чрезвычайном положении, а каждый ее житель подвергнут аресту, сослан без суда на пять лет, предан военному суду. Местная администрация получала право закрывать учебные заведения, торговые и промышленные предприятия, приостанавливать деятельность земств и городских дум, закрывать органы печати. Изданное как "временное", сроком на три года, это "Положение" возобновлялось по истечении каждого трехлетия и действовало вплоть до 1917 года.

Контрреформы 80-х - начала 90-х годов оказались еще одной преградой наметившейся модернизации государственного строя России. Самодержавие, феодальные государственность и политическая культура получили мощное законодательное подкрепление. Пора гласности и широкого участия общественных сил в обсуждении (а частично и в решении) государственных вопросов миновала. "Незыблемое самодержавие" оставалось зоной, запретной для критики. Впрочем, гласность в период реформ не была проявлением буржуазного правопорядка, она вынужденно допускалась или даже использовалась самодержавием, но была чужда традиционной политической культуре и государственности царской России. Достаточно вспомнить официальную правительственную политику в период подготовки отмены крепостного права, когда в апреле 1858 г. прессе запретили обсуждение крестьянского вопроса, когда, приняв новую программу 4 декабря 1858 г., не огласили ее, когда Александр II писал великому князю Константину Николаевичу в феврале 1859 г. за границу о "необузданности нашей безрассудной литературы, которой давно надо было положить узду"56 . И это одновременно с учреждением Редакционных комиссий, с публикацией и рассылкой их материалов. О более позднем времени говорить не приходится. "Самодержавие, - писал в 1920 г. В. Г. Короленко А. В. Луначарскому, - ...истощив все творческие силы в крестьянской реформе и еще нескольких, за ней последовавших... перешло к слепой реакции и много лет подавляло органический рост страны"57 .

Нет ничего удивительного, что судьба реформ оказалась драматичной. Сами по себе половинчатые и непоследовательные, они тут же по принятии были вырваны из рук составителей и переданы для реализации их врагам. Концепция реформ, разработанная либеральной бюрократией, оказалась под ударом с первых лет их проведения в жизнь, механизм гарантий был уязвим и слаб, тогда как традиционная феодальная госу-


55 ЦГИА СССР, ф. 1275, оп. 1, д. 4, лл. 40, 41, 44, 46 и др.; д. 5, лл. 14 об, 17 - 18 и др.; ОР ГБЛ, ф. 169, оп. 1, карт. 14, д. 1, лл. 23 - 24; Чернуха В. Г. Совет министров в 1857 - 1861 гг. В кн.: Вспомогательные исторические дисциплины. Вып. 5. Л. 1973.

56 ЦГАОР СССР, ф. 722, оп. 1, д. 851, л. 103 об.

57 Новый мир, 1988, N 10, с. 217.

стр. 23


дарственность сильна. Реформа 1861 г., отменив крепостное право, не решила земельного вопроса, а завязала новый "гордиев узел", который не разрубили даже две буржуазные революции.

Это не противоречит тому факту, что отмена крепостного права и другие реформы явились в истории России рубежом, переворотом "сверху". 19 февраля 1861 г. по случаю подписания Александром II Манифеста и всех "Положений" крестьянской реформы великий князь Константин Николаевич с искренним пафосом записал в дневнике: "С сегодняшнего дня, стало быть, начинается новая история, новая эпоха России. Дай Бог, чтоб это было к вящему ее величию"58 . Эта цель была достигнута. Угроза потерять роль великой державы была преодолена. Авторитет России и государственной власти, мирно свергшей крепостное рабство, поднялся высоко не только в Европе, но еще в большей степени в Америке, во всем мире. Россия пошла по пути капиталистического развития. Но путь этот был очень тяжелым и разорительным для народа, чреватым бедствиями и потрясениями для всей нации.

Вряд ли сейчас, в конце XX в., признавая те реформы "удачными", уместно с тоской оглядываться на них. История не повторяется, да и опыт реформ, проведенных самодержавием, вряд ли может вселять оптимизм. Но знать их историю важно и своевременно. Ведь связь времен непрерывна, и наше настоящее в этом смысле есть не что иное, как выражение прошлого. История отмены крепостного права и связанных с ней реформ в некотором роде поучительна и сегодня. Это особенно относится к их подготовке, сочетавшей гласность, высокий профессионализм и опору на науку и сознание законодателями личной ответственности перед современниками, потомками, историей. Создание специального, нетрадиционного для государственной системы самодержавия органа, обеспечило победу либеральной программы, несмотря на преобладание консервативных и реакционных сил.

Но поучительны и уроки отрицательные: слабость гарантий, не обеспечивших развитие реформ, не воспрепятствовавших попятному движению, контрреформам; неорганизованность общественных сил, позволившая бюрократии старой формации и самодержавию на время укрепить свои позиции благодаря проведенным реформам, и в итоге - подчинить реформы целям самосохранения политической системы, а не действительным нуждам страны. Только активное участие общественных сил в радикальных преобразованиях и подлинная демократия могут быть основой исторического оптимизма.


58 ЦГАОР СССР, ф. 722, оп. 1, д. 851, л. 103.

Orphus

© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/САМОДЕРЖАВИЕ-БЮРОКРАТИЯ-И-РЕФОРМЫ-60-Х-ГОДОВ-XIX-В-В-РОССИИ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Беларусь АнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Л. Г. ЗАХАРОВА, САМОДЕРЖАВИЕ, БЮРОКРАТИЯ И РЕФОРМЫ 60-Х ГОДОВ XIX В. В РОССИИ // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 19.10.2019. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/САМОДЕРЖАВИЕ-БЮРОКРАТИЯ-И-РЕФОРМЫ-60-Х-ГОДОВ-XIX-В-В-РОССИИ (date of access: 09.12.2019).

Publication author(s) - Л. Г. ЗАХАРОВА:

Л. Г. ЗАХАРОВА → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Беларусь Анлайн
Минск, Belarus
17 views rating
19.10.2019 (51 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Как выбрать хорошее бюро переводов?
4 days ago · From Беларусь Анлайн
ЛИБЕРАЛИЗМ КАК ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОЙ ЗАПАДНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Catalog: История 
33 days ago · From Беларусь Анлайн
МЕМУАРЫ НИКИТЫ СЕРГЕЕВИЧА ХРУЩЕВА
Catalog: История 
33 days ago · From Беларусь Анлайн
ТЕХНОЛОГИЯ ВЛАСТИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ
34 days ago · From Беларусь Анлайн
МАКС ВЕБЕР И СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ
34 days ago · From Беларусь Анлайн
МОИ ЗАМЕТКИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ
Catalog: История 
34 days ago · From Беларусь Анлайн
ЦИК СОВЕТОВ НАКАНУНЕ ПЕТРОГРАДСКОГО ВООРУЖЕННОГО ВОССТАНИЯ
Catalog: История 
34 days ago · From Беларусь Анлайн
Р. А. КИРЕЕВА. К. Н. БЕСТУЖЕВ-РЮМИН И ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.
Catalog: История 
34 days ago · From Беларусь Анлайн
ТЕХНОЛОГИЯ ВЛАСТИ
34 days ago · From Беларусь Анлайн
ПРОТОКОЛЫ ЦК КАДЕТСКОЙ ПАРТИИ ПЕРИОДА ПЕРВОЙ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
34 days ago · From Беларусь Анлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
latest · Top
 

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
САМОДЕРЖАВИЕ, БЮРОКРАТИЯ И РЕФОРМЫ 60-Х ГОДОВ XIX В. В РОССИИ
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2019, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones