BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: BY-1114

Share with friends in SM

Рубрика
  • СООБЩЕНИЯ
Место издания Москва, Россия
Объем 39.9 Kbytes
Количество слов 5399
Постоянный адрес статьи http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/19293999

Российско-прусский договор 1743 г.

Автор: М. А. Емелина

Принято считать, что в конце 1741 г. правительство Елизаветы Петровны оказалось перед проблемой выбора внешнеполитической ориентации: или основным союзником становилась Австрия, или - Пруссия. В литературе господствует суждение о том, что, вступив на престол, дочь Петра Великого также столкнулась с необходимостью решения двух сложных и запутанных вопросов, связанных с русско-прусскими и русско-шведскими отношениями1. Традиционно "система" А. П. Бестужева-Рюмина, ее вице-канцлера, а затем и канцлера, рассматривается как возрождение во внешней политике заветов Петра I. Однако ориентация на союз с Австрией, стремление к подписанию договоров с Англией и Голландией, развитие дружественных отношений с Польшей и Саксонией, противостояние территориальным претензиям Швеции и Порты, борьба с влиянием французской дипломатии в соседних государствах являлись составными элементами курса, претворявшегося в жизнь А. И. Остерманом.

В историографии сложилось утверждение, что России в этот период предстояло выполнить ответственную задачу: поддержать Австрию и Саксонию, остановив завоевательные планы прусского короля и не допустив изменения политического равновесия в пользу Франции. После елизаветинского переворота это было возможно сделать, так как он знаменовал собой конец засилья иностранцев, управлявших государственными делами2. Помимо этого необходимо было укреплять политические, стратегические и экономические позиции в Европе и не допустить складывания антирусского союза. В работах СМ. Соловьева и Е. М. Феоктистова оформилась историографическая концепция, которая направлена традиционно антипрусски3. В ней не были упомянуты союзные договоры, то есть не учитывались партнерские и дружественные связи, общность политики России и Пруссии в Европе. В советской историографии продолжали писать о вражде двух стран. Но, вследствии событий первой и второй мировых войн, политика прусского короля и его личность оценивались сугубо отрицательно4. С начала 1990-х гг. выходят в свет новые работы, затрагивающие российско-прусские отношения в XVIII веке. При этом П. П. Черкасов, например, ограничился традиционным объединением целей французских и прусских дипломатов в Петербурге в 1740-е годы5. Б. М. Туполев, изучая первый раздел Польши, рассмотрел историю


Емелина Маргарита Александровна - кандидат исторических наук. Европейский университет в Санкт-Петербурге.

стр. 100

отношений России и Пруссии в 1720 - 1760-е гг. и кратко проследил изменение политики Фридриха II6. Однако, ответ на вопрос, почему страны-союзницы стали врагами менее чем за 10 лет, так и не был дан. Из работ зарубежных исследователей следует выделить монографию В. Медигера. Он уделил внимание многим аспектам отношений, начиная с 1700 г. и завершая временем первого раздела Польши. Автор рассуждает об идеологических концепциях Фридриха II и "системе" Бестужева. Прусский король отводил России роль государства, способного помочь ему в достижении поставленных задач, договор с которым следует заключить на некоторое время. Российская империя, по его мнению, не являлась таким союзником, с которым следовало бы подписать долгосрочные обязательства7. В книге французской исследовательницы Ф. - Д. Лиштенан отношения между посланниками предстают как отражение и двигатель европейской политики. Но автор излишне доверяет донесениям, которые были написаны политическими противниками русских министров. Анализу событий конца 1741 - 1743 гг. уделено всего несколько страниц8. Вместе с тем, огромный пласт источников по данному вопросу хранится в фондах Архива внешней политики Российской империи и практически не используется исследователями.

В первые месяцы царствования Елизаветы Петровны дипломаты России и Пруссии присматривались друг к другу. Российско-прусский трактат 1740 г. так и не был ратифицирован Анной Леопольдовной, новая императрица также не спешила с ратификацией. Между тем, в Коллегии иностранных дел (КИД) понимали уже в декабре 1741 г., что теоретически существует вероятность русско-прусского вооруженного противостояния, и надеялись на "примирение короля прусского с королевой венгерской"9. Пока в Берлине не было российского посланника (до середины марта 1742 г.) ситуация прояснилась: готовилось подписание австро-прусского перемирия. Поэтому в КИД больше сосредоточились на противодействии французским интригам и переговорах о мире с Швецией.

Российские посланники сообщали из столиц европейских государств об опасностях, которые могут быть вызваны действиями Фридриха II. В Польше, например, мнения высших сановников разделились: одни полагали, что следует упрочить связи с Пруссией и Францией, другие ориентировались, прежде всего, на Россию. В Лондоне говорили о необходимости "остерегаться Фридриха и мало надеяться на его обнадеживания в рассуждении надменного его нрава, который может иногда принудить его на подвиги совсем не ожидаемые". В Париже пребывали в сомнениях относительно его будущих шагов. В Вене считали, что главная угроза спокойствию в Германии исходит из владений Бранденбургского дома10. Тем не менее, в сохранении и развитии дружественных отношений были заинтересованы как прусский король, так и российская императрица. Русские министры и прусский посланник обсуждали проблемы, связанные с признанием титула российских монархов на имперском сейме во Франкфурте. Хотя прусская сторона оказывала содействие, в 1742 г. дело не было решено. Добавим, что политика Франции, сближение с которой наметилось после прихода к власти Елизаветы Петровны, явно не была согласована с интересами России. 15 марта в Копенгагене был подписан датско-французский договор, статьи которого ущемляли интересы Голштинского дома. К союзу планировалось привлечь и Швецию, воевавшую с Россией, велись переговоры с Оттоманской Портой. С другой стороны, многие были уверены, что Пруссия в ближайшее время выйдет из войны с Австрией11. Следовательно, укрепятся связи между Англией, Голландией и Пруссией. Поэтому при русском дворе решили развивать отношения именно с этими государствами. Фридрих II добился своей цели: власть Габсбургов была ослаблена, положение прусского королевства среди европейских государств упрочилось. Создавалась новая форма существования Священной Римской империи - император отныне находился в зависимости от других великих держав Европы12. Правда, распространялись суждения о непредсказуемости поступков Гогенцоллерна и о неверности его союзным

стр. 101

обязательствам. По мнению современного биографа Фридриха II, каждое решение короля основывалось на анализе различных политических и военных факторов и обусловливалось оборонительной стратегией и соблюдением интересов народа, живущего в его королевстве13. Поэтому все злые наветы и сплетни не навредили ему. В Европе следили за его поступками, заставившими другие страны считаться с позицией Пруссии, которая стала одной из "великих держав".

1 июля посланник Пруссии А. Мардефельд на аудиенции у Елизаветы Петровны сообщил о заключении мира между Пруссией и Австрией (Силезия признавалась владением Фридриха II, но с определенными оговорками) и предложил ей своей подписью упрочить это начинание. Через несколько дней, на конференции с канцлером, он зачитал письмо Фридриха II, в котором тот предлагал России заключить на основе трактата 1740 г. новый договор. Неожиданное противодействие последовало в те дни со стороны французского посланника. Маркиз Шетарди перед отъездом из России хотел подорвать доверие императрицы к прусскому монарху. Он рассказал Елизавете Петровне о предательстве Фридрихом II интересов Франции и о возможном разделе Польши, который Гогенцоллерн осуществит без российского участия. Следующее предостережение касалось потери Россией Курляндии и Лифляндии14. Императрица рассудила, что французский посланник сгустил краски, а в настоящее время выгоднее развивать добрососедские отношения с Пруссией, присоединившись к Бреславскому миру и заключив соглашение. 25 августа канцлер А. М. Черкасский сообщил Мардефельду: Елизавета Петровна повелела ему начать переговоры о возобновлении союзного трактата. Она рассудила, что союз должен быть заключен на прежних основаниях, без новых прибавок и гарантий15. Выразив согласие на начало переговоров, Елизавета подробно рассмотрела представленные ей документы только 16 сентября. Первоначально она пожелала внимательно изучить содержание прежнего договора16.

Переговоры проходили с участием вице-канцлера Бестужева, так как, пока жив был Черкасский (скончался 4 ноября 1742 г.), дело практически не двигалось. Предложенный Мардефельдом проект сообщили Елизавете Петровне 2 декабря17. Судя по предписанию Фридриха II Мардефельду, именно братья Бестужевы18 ратовали за его успешное завершение. Прусский монарх писал: "Продолжаю принимать с удивлением известия о том, что Бестужевы приняли участие в моих идеях и усердно интересуются союзом между императрицей и мной. Используйте все, чтобы усилить эти чувства"19. Ранее Мардефельд сообщал ему (в депеше от 13 июля), что Бестужевы стремятся продлить обсуждение и расширить проект союзного договора20. Таким образом, традиционная точка зрения об их изначальной ненависти к Пруссии и ориентации на Австрию и Англию нуждается в корректировке.

Добавим, что прусский король сделал ставку на одну из самых влиятельных фигур при дворе. В ноябре он наградил камергера М. И. Воронцова орденом Черного орла21. Мардефельд приметил его дружбу с вице-канцлером и И. - Г. Лестоком. Воронцов не только оказывал влияние на императрицу и руководителей дворцовых группировок, но с течением времени мог быть назначен на руководящий пост в КИД. О его политических воззрениях свидетельствуют "Записка о возможности войны с Пруссией". Несмотря на кажущуюся простоту заголовка, речь в документе идет не о противостоянии, а о возможности сотрудничества двух стран. Сокрушаясь о продолжении военных операций в Силезии, Воронцов полагал, что для России и Пруссии взаимовыгодна борьба против Швеции22. Поднесением ему ордена, прусский король не только отмечал заслуги подданного Елизаветы Петровны, но и выражал свое уважение к самой императрице. При дворе говорили, что после награждения камергера императрица сказала, что "орден так мил и красив и ей было бы приятно его надеть". Поэтому Гогенцоллерн и ей отправил орденский знак, богато украшенный бриллиантами. Узнав о подарке, Елизавета поспешила опередить прусского курьера и отправила в Берлин К. Е. Си-

стр. 102

верса. Тот должен был вручить Фридриху II орден Св. Андрея Первозванного. Несомненно, при дворе Елизаветы Петровны многие видели перспективы русско-прусского сближения. Обмен орденами состоялся в начале 1743 года. Этот акт доброй воли был приятен обеим сторонам и положительно сказался на переговорном процессе. Первым в январе получил награду прусский монарх. По этому случаю при дворе был устроен праздник. Прусский король был очень доволен подарком23.

Но подлинное торжество имело место в Петербурге. Прусским посланником стал генерал-лейтенант Я. Г. фон Грапп. Ему также было вручено письмо к русскому наследнику Петру Федоровичу. В нем глава Бранденбургского дома уверял молодого человека в своем расположении и дружбе24. 1 марта 1743 г. Грапп в сопровождении посланника Мардефельда и секретаря посольства К. Г. Варендорфа прибыл в Зимний дворец. Здесь собрались все вельможи и иностранные министры. После прочтения грамоты Фридриха II Елизавета Петровна сама надела на себя орденскую ленту. Последовал торжественный обед, а вечером - посещение французского театра. Кроме того, была устроена иллюминация, а помещения дворца украшены символами ордена25.

В октябре 1742 г. британскому посланнику в России С. Вейчу казалось, что русско-прусский договор накануне возобновления, а в акте присоединения "не достает только подписей"26. Руководство КИД не раз подчеркивало готовность к его подписанию, так как это стало бы "знаком нашей дружбы к нему и атенции". Замедление в его рассмотрении было связано с заминкой в подписании англо-прусского соглашения. Договор между монархами Англии и Пруссии вызывал некоторое беспокойство в Петербурге. 13 декабря посланнику П. Г. Чернышеву, наряду с предписанием продолжать собирать в Берлине сведения о соглашении, высказывались опасения: "...может быть, Англия и Пруссия приняли на себя некоторые обязательства в пользу малолетнего принца, находящегося в Риге". Поэтому данный рескрипт завершался повелением проверить данную информацию27.

В ответ Чернышев не раз подчеркивал важность для прусской стороны как присоединения России к миру с Австрией, так и восстановление союза28. Он не сомневался, что в прусской столице поддерживают Елизавету, и Фридрих II не окажет помощи Брауншвейгской фамилии, будучи весьма заинтересован в союзе с Россией. Однако в реляции от 8 января 1743 г. Чернышев писал: "Не могу рассудить, чтоб подлинно то было, чтоб в заключенном здесь ... трактате (с Великобританией. - М. Е.), что против высочайших интересов вашего императорского величества обязательства какие заключены, токмо со всем тем по переменному королевскому нраву на оном ни на чем утвердиться не могу". Часто Чернышев указывал на то, что Фридрих II руководствуется, прежде всего, своими выгодами: прусский король "не намерен поступать справедливо ни с Англией, ни с Францией", его позиция определится, когда "появится для него в чем-нибудь авантаж". В то же время, очевидно, что подобная политика служила усилению позиций Пруссии в Европе. Одновременно росла численность армии, и предпринимались шаги, направленные на приумножение территорий. Цель прусского монарха являлась понятной для всех. Чернышев в донесении от 26 февраля 1743 г, как бы подводил итог: "Король всегда думает об увеличении своих владений"29.

В то же время в российской столице активно контактировали друг с другом австрийский министр А. Ботта, Вейч и Мардефельд. Это объясняется их совместными усилиями, направленными на присоединение России к Бреславскому трактату. Бестужев часто беседовал с ними, чем вызывал неодобрение французского коллеги д'Алиона. Представителя Франции радовал только тот факт, что дела, связанные с наследником русского трона, решались без участия вице-канцлера. Ботта покинул Петербург в конце ноября 1742 года. Дружбы между Бестужевыми и Мардефельдом не существовало. Поэтому д'Алион верил в успех своей миссии. Он полагал, что союз России и Пруссии не будет подписан, французские дипломаты смогут принять учас-

стр. 103

тие в новых русско-шведских переговорах и окажут влияние на выбор невесты для наследника русского престола. Группировка Черкасского, которую после его смерти возглавил Н. Ю. Трубецкой, оставалась в тени30.

Тогда же "французская партия" при деятельном участии д'Алиона организовала интригу против Бестужевых. Ее острие было направлено против М. П. Бестужева: его обвинили в недобросовестной службе в Швеции31. Но позиции Бестужевых в то время при дворе были сильными, и заговор не удался. Фридрих II понимал, что для успеха его замыслов Мардефельд должен заручиться содействием главы "партии" Лестока. И прусскому посланнику это удалось. Лейб-медик стремился к умножению своего состояния. Д'Алион сообщал в Версаль: "Он принял пенсион от Англии, портрет с бриллиантами от польского короля, прусские червонцы"32. Переговоры о заключении российско-прусского союза, между тем, близились к завершению. Казалось, среди русских министров против него никто не выступал. Нет свидетельств тому, что вице-канцлер А. П. Бестужев оказывал серьезное противодействие.

Прусский король и его министры в свою очередь в беседах с Чернышевым подчеркивали, что нет более естественного, полезного и прочного союза, чем альянс России и Пруссии. Что же скрывалось за этой риторикой? 15 января 1743 г. Фридрих II писал Г. Подевильсу о важности будущего договора и перечислял причины для его подписания. Во-первых, наличие союза - "он скрепляет доброжелателей и устрашает врагов" - внушит уважение в Европе. Во-вторых, в коалиции с Англией не достает одного звена - оно необходимо для устрашения Франции и Австрии. В-третьих, целью альянса является не только признание приобретения Силезии - он предотвратит образование антипрусского союза. И, наконец, в-четвертых, с его помощью возможно достичь умиротворения на севере Европы33. Прусский король распекал Мардефельда за его однообразные сообщения о том, что французские дипломаты абсолютно управляют Елизаветой. Он призывал его быть внимательнее - начаты переговоры о союзе с Пруссией, ведется поиск невесты для русского наследника, и среди предложений нет ни одного, которое устраивало бы Францию34.

Итак, в Петербурге параллельно шли переговоры о присоединении России к Бреславскому трактату, о союзном российско-прусском трактате. Но в начале 1743 г. поведение Мардефельда в Петербурге стало меняться. Английский посланник свидетельствовал: "Полагаю, что у Франции нет оснований видеть в Мардефельде врага: он не пропускает ни случая, чтобы не высказать самые любезные вещи о Шетарди. То есть, он его восхваляет, желая доставить удовольствие царице"35. Д'Алион же по-прежнему считал, что прусский посланник "недоброжелателен к Франции"36. В это время активизировались контакты прусского министра с гофмаршалом великого князя Петра Федоровича О. -Ф. Брюммером. Противоречивые отзывы иностранных дипломатов объясняются довольно просто. Временное сотрудничество Мардефельда с Вейчем и Петцольдом, с Бестужевыми и Лестоком принесло свои плоды. На повестке дня стоял вопрос о браке наследника российского престола. Поэтому следовало сближаться с теми вельможами и посланниками, которые могли оказать содействие видам прусского короля в этом вопросе. Кроме того, Елизавета Петровна, подтверждая готовность к союзу, не упоминала о желании скрепить своею подписью Бреславский трактат.

Обратимся непосредственно к рассмотрению завершающей стадии выработки текста русско-прусского альянса. На конференции с вице-канцлером 27 ноября 1742 г., когда Мардефельд осведомился о позиции русского двора, Бестужев предложил взять за основу союза не трактат 1740 г., а соглашение 1726 года. Прусский посланник апеллировал к словам умершего канцлера, вследствие которых в Берлине был составлен проект - ведь первоначально стороны планировали восстановить альянс, который сделали недейственным события в Европе и в России. На следующий день прусский проект был вручен руководителю КИД. В целом текст повторял условия 1740 г. с

стр. 104

прибавлением одной важной статьи - гарантии вновь приобретенных владений37. Российская сторона разработала контрпроект, который был вручен прусскому посланнику 11 декабря. В нем дипломаты возвратились к трактату 1726 г., внеся изменения в предисловие и секретные артикулы. Был изъят пункт о защите голштинских интересов перед правителями Дании и Священной Римской империи. Уже 14 декабря Мардефельд подал в КИД записку со своими ремарками. Он предлагал указать, что союз не распространяется на случай войны России с татарами и турками и на происходивший российско-шведский конфликт; предлагал сделать небольшие изменения во вступительной части. С последним Елизавета согласилась. О первом замечании рассудила: оговорок не было прежде, поэтому не нужны они и теперь38. О гарантии Силезии и речи не было в русском документе.

В Берлине, согласившись на утверждение в качестве основы настоящего соглашения трактата 1726 г., предложили внести более существенные коррективы в предложенный контрпроект. Во-первых, не включать в текст упоминание о Финляндии: так как еще не подписан договор со Швецией, то данная территория официально не является владением России. Во-вторых, оговорить, что продолжающаяся русско-шведская война не должна стать поводом для обращения к прусскому королю с просьбой выполнить союзные обязательства. В-третьих, отметить, что Пруссия не должна посылать вспоможение, если Российская империя будет вовлечена в вооруженное противостояние с Портой, Персией, татарами или другими восточными народами. Так же предлагалось добавить пункт о присоединении к Бреславскому договору и упомянуть о том, что прусским владением является силезское графство Вюртемберг. Для этого планировалось изменить второй артикул, в котором оговаривались особые гарантии для тех владений, которые были получены сторонами по итогам Ништадтского и Берлинского трактатов. Последнее, как видим, могло компенсировать Фридриху II невключение в трактат гарантии завоеванной им Силезии. Предложено также было внести небольшое изменение в статью, посвященную политике по отношению к Курляндии - убрать слова "вольной всегда элекции"39. Этим пресекались бы попытки избрания нового герцога. И как раз в это время прусский король активно уверял Чернышева в важности союза, а Мардефельд вербовал себе сторонников при русском дворе, используя при этом подарки и пенсии. Российский посланник доносил из Берлина: "Это так важно, что союз будет в любом случае, даже без гарантии (Силезии. - М. Е.), хотя Мардефельду велено идти на все ради нее"40.

Ответ Пруссии был сообщен на конференции 7 февраля 1743 года. В своей речи прусский посланник отметил, что "интерес обще и натурально на положении земель основан", что "никогда согласие столь совершенно не было, как по вступлении ее императорского величества на престол". Позиция же Фридриха П обоснована благом и благополучием его подданных, которые он "за главную свою атенцию имеет". В ответном слове Бестужев-Рюмин сказал: "Ее величество всегда отличной атенцией к тому тщатся будет, чтоб через сию новую дружбу уже не токмо между обоими высокими коронованными главами толь счастливо пребывающее доброе согласие и союз постоянно содержаны, но и общий обоих корон интерес неразделимо соединен был"41. Обе стороны указывали на то, что их связывает общий "интерес". Если для Пруссии он заключался в признании совершенных завоеваний и уверенности в том, что Россия не перейдет в стан ее врагов и королевство не подвергнется нападению с севера, то для Российской империи он состоял в договоренности о единой политике по отношению к Курляндии и Польше, в утверждении позиции России в Европе. Союзные обязательства были важны для Елизаветы Петровны. Правители, заключавшие с ней договоры, признавали ее права на престол и императорский титул. Когда вслед за Великобританией Пруссия стала союзницей, это также означало, что Фридрих II не станет стремиться к восстановлению Брауншвейгской династии на российском троне. В КИД было получено донесение Чернышева, которому было поручено

стр. 105

рассмотреть вопрос об отношении прусского короля к членам Брауншвейгской фамилии. Посланник отмечал, что Фридрих II заинтересован в дружбе с Россией и, не смотря на всю непредсказуемость его поведения, он вряд ли решит что-нибудь предпринять. Кроме того, восстановление на престоле Иоанна Антоновича не сулило ему каких-либо выгод. Поэтому и в текст англо-прусского договора не был включен пункт в пользу малолетнего узника42.

Однако первоначально русская реакция на прусские предложения была отрицательной. Если учесть все замечания, то, полагала Елизавета Петровна, "никакая польза в оном трактате быть не может"43. Поэтому только некоторые из них были приняты (изменение в артикуле о Курляндии, исключение гарантии Финляндии, упоминание о нераспространении союза на войны России с восточными народами). Пункт о Вюртемберге требовал доработки. В Петербурге хотели знать, что Пруссия предложит взамен. Модификация второго артикула представлялась ненужной. Российская сторона выражала готовность подписать акт Бреславского договора, но в текст союза особые гарантии не вставлять. Протест вызвало предложение Фридриха II относительно случая войны со Швецией. И здесь русские дипломаты вспомнили о том, что они не заключают новый договор, а возобновляют старый, который прекратил свое действие вследствие Силезской войны. Кроме того, они апеллировали к тексту недавно заключенного трактата с Великобританией, в котором оговаривалось сотрудничество в связи с конфликтами России со Швецией и Англии с Испанией. Поэтому прусским коллегам было сообщено: при исключении из соглашения обязательств, касающихся русско-шведского конфликта, следует России также отказаться от содействия Пруссии во время нынешних военных акций в Германии44. Дело подписания, таким образом, вновь откладывалось.

Прусский монарх согласился с доводами русских дипломатов. 16(27) марта 1743 г. договор был подписан Бестужевым-Рюминым, тайным советником К. Бреверном и Мардефельдом. Пункт о Вюртемберге не вошел в его содержание, так как прусская сторона в итоге ничего не смогла предложить российским коллегам. В тексте соглашения не упоминалось о русско-шведской войне. Следовательно, обе стороны пошли на уступки. Если мирные переговоры России со Швецией не были бы завершены и военное противостояние продолжилось, то Елизавета Петровна могла бы потребовать от Фридриха II союзнической помощи. С другой стороны, Пруссия вряд ли оказала бы ее - теоретически данное условие должно было быть особо оговорено в трактате. Приведем фрагмент из текста российских возражений на прусские замечания к контрпроекту: "Обыкновенно есть, что при заключении союзных трактатов настоящие до оных союзов зачатые войны от случая оных выключаются <...> иной пример российско-английского трактата, но он новой клаузулой служить не может"45. Кроме того, помимо обращения к прусскому королю в подобной ситуации можно было обратиться к Георгу II - и именно к нему, так как договор с Англией предусматривал такой поворот событий. Однако этого не потребовалось.

Итак, что же в итоге представлял из себя русско-прусский договор 1743 года. В предисловии к артикулам назывались титулы монархов-участников. Титулатура с течением времени становилась более полной. То, что Фридрих II в 1743 г. был назван правителем Силезии, Глаца, Юлиха и Берга, свидетельствует о признании за ним этих владений.

Цели альянса были сформулированы следующим образом: "К поспешествованию обоих сторон славы, пользы и интересов, також для благополучия верных своих подданных, и дабы оную дружбу, истинное благоволение и тесное согласие, в которых обои Их Императорское и Королевское Величества постоянно пребывать желают, вяще и вяще утвердить, и во всегдашнее твердое основание установить <...> союзы восстановить, подтвердить и на нынешние конъюнктуры учредить и распорядить". В первых статьях соглашения стороны обязались сохранять "истинную и постоянную дружбу" и

стр. 106

"свои интересы взаимно везде производить", помогать союзнику в случае несправедливого нападения третьей державы. "Посылаемое вспоможение войском" друг другу составляло 3000 человек пехоты и 2000 человек конницы. Если "сукурсы" окажется "неудобным для обороны требовать", то "высокие договаривающиеся стороны" смогут заменить военную помощь денежной. Сумма являлась одинаковой для России и Пруссии и составляла 250 тыс. рублей, выплачиваемых ежегодно "пока атака или обеспокоивание продолжится"46. Подобные статьи можно встретить в договорах России с Австрией 1746 г. и с Великобританией 1741 - 1742 годов47.

После основных статей трактата следовали секретные артикулы. Для России и Пруссии это были соглашения о единой политике в Курляндии и Польше. Государства подтвердили прежние обязательства и стремление защищать "древле благовведенные права и вольности"48. Что касается действий по отношению к Польше, то стороны действительно следовали линии, обозначенной в договоре. Если первоначально в глазах российских дипломатов Пруссия в Польше являлась проводником французской политики, то с течением времени стало очевидно, что Фридрих II преследует собственные цели. Главным образом он был заинтересован, во-первых, во влиянии на польского короля; во-вторых, в присоединении земель так называемой Польской Пруссии49. Как Фридрих II, так и Елизавета Петровна стремились привлечь на свою сторону саксонского курфюрста, бывшего одновременно и польским королем. Но на Саксонию прусский монарх смотрел иначе: курфюршество являлось для него слабым государством. Поэтому без согласия его правителя в августе 1744 г. он начал провод своих войск (Вторая Силезская война).

Что касается Курляндии, то главной проблемой являлся вакантный после ареста и ссылки Э. -И. Бирона с его семьей герцогский трон. В 1741 г. державы договорились избрать новым правителем принца Людвига, младшего брата Антона-Ульриха Брауншвейгского, отца малолетнего Иоанна Антоновича. После елизаветинского переворота ситуация вновь обострилась. Появился претендент, Мориц Саксонский, которого поддерживала Франция. Члены курляндского сейма ходатайствовали об освобождении Бирона или его сына. У России появился новый кандидат - принц Людвиг Иоганн Вильгельм Гессен-Гомбургский, генерал-фельдмаршал российской армии. К середине 1742 г. была достигнута устная договоренность: прусского монарха устраивал русский выбор50. При возобновлении договора именно принц Гессен-Гомбургский и имелся в виду - оставалось заручиться согласием польского короля.

Трактат завершали сепаратные артикулы. Первый уточнял содержание одной из основных статей - нераспространение оказания военной помощи на случаи войны России с Портой, Персией или крымскими татарами. Во втором особо оговаривалось, что стороны будут стремиться "наилучше защищать" права живущих в Польском королевстве "диссидентов греческого и реформаторского закона". Осуществление этого пункта должно было быть достигнуто "через добрые предстательства и крепчайшие предложения у Короля и республики Польской"51. Добавим, что соглашение должно было действовать в течение 18 лет.

После заключения договора были награждены лица, осуществлявшие переговоры и скрепившие документ подписями. Фридрих II отдал распоряжение о выплате российским министрам А. П. Бестужеву и К. Бреверну 4000 рублей каждому52. Русский двор не был столь щедрым. Елизавета Петровна предложила не тратить денег и одарить Мардефельда "покоевыми китайскими обоями и другими подобными вещами". В конечном итоге посланнику подарили собольи меха, стоимость которых составляла 3000 рублей. Но дипломат начал жаловаться всем при дворе и уверять, что получил дешевые шкурки стоимостью 800 рублей. Обеспокоенная царица велела предложить ему на выбор: или взять 3000 рублей или перестать распространять лживые наветы, приняв меха. Мардефельд выбрал деньги53.

Далее, в течение двух месяцев, как это указывалось в особом артикуле, монархи двух стран ратифицировали соглашение, и оно вступило в законную

стр. 107

силу. Хотя в него не вошли все пункты, которые хотели включить представители договаривающихся держав, соглашение упрочивало позиции молодых монархов Елизаветы и Фридриха II, недавно вступивших на престол. Обе стороны проявили известную осторожность, чтобы не быть вовлеченными в военные конфликты, которые тогда имели место в Европе. По сравнению с прежними трактатами, в которых более значимыми являлись артикулы о Польше и Курляндии, теперь речь шла, прежде всего, о гарантии завоеванных земель.

В скором времени после заключения союза Фридрих II писал в Берлин, что доволен договором, но соглашение является "ничтожной демонстрацией эффекта", а русский двор - "держава слабая в своей внутренней сущности, управляемая женщиной сладострастной, которая сама находится в зависимости от сената"54.

Подводя итоги, отметим, что ведение переговоров, руководство работой служащих коллегии, подготовка текста трактата и доклады императрице осуществлялись канцлером, а впоследствии (и главным образом) вице-канцлером. На российского представителя в Берлине Чернышева был возложен лишь ряд поручений. Участие Елизаветы Петровны в переговорах заключалось в обсуждении с руководителями КИД предложений прусской стороны и позиции России. Она также оставляла у себя документы для дополнительного ознакомления с ними, не довольствуясь лишь устным словом канцлера или вице-канцлера. Иногда документы долго ждали ее рассмотрения - недели и месяцы. Соответственно, мнения, высказанные приближенными и иностранными дипломатами за это время, могли повлиять на позицию государыни.

На протяжении 1743 г. российско-прусский договор способствовал развитию дружественных отношений. Однако при русском дворе возникли и другие взгляды. Бестужевы все больше проникались антипрусскими настроениями, которые ярко проявились в письмах А. П. Бестужева-Рюмина к М. И. Воронцову в августе-сентябре 1744 года. Здесь можно усмотреть некоторую связь с британской внешней политикой. До 1743 г. англо-прусские отношения развивались, 18 ноября 1742 г. был подписан союзный трактат. Но в дальнейшем Фридрих II отказался от дальнейшего сближения с Георгом II и стал налаживать контакты с Людовиком XV. В итоге, формировавшаяся по инициативе британских дипломатов антифранцузская коалиция становилась и антипрусской. Они пытались привлечь на свою сторону и Россию. Поэтому, когда пришел момент исполнять союзные обязательства, Елизавета Петровна оказалась перед выбором: следовать договору с Пруссией или помогать Саксонии, оборонительный союз с которой был возобновлен 4 февраля 1744 года.


Примечания

1. История внешней политики России. XVIII век. М. 1998, с. 87.

2. СОЛОВЬЕВ СМ. История России с древнейших времен. В кн.: СОЛОВЬЕВ СМ. Сочинения в 18-ти книгах. М. 1993. Кн. 11. Т. 21, с. 159 - 160.

3. Там же. Т. 21 - 22; СОЛОВЬЕВ СМ. Политика России во время войны за австрийское наследство. СПб. 1867; ФЕОКТИСТОВ Е. М. Отношение России к Пруссии в царствование Елизаветы Петровны. М. 1882.

4. АРДАБАЦКАЯ А. М. Из истории борьбы русской дипломатии с прусской агрессией в 40-е гг. XVIII века. - Уч. зап. Саратовского гос. университета. Вып. истор. 1958. Т. 66, с. 116 - 163. См. также: БЕРЕЗНЯКОВ Н. Борьба России с Фридрихом II. - Уч. зап. Ленинградского гос. ун-та. 1939. Вып. 3, с. 124 - 144.

5. ЧЕРКАСОВ П. П. Двуглавый орел и королевские лилии: становление русско-французских отношений в XVIII веке. 1700 - 1775. М. 1995, с. 36 - 42.

6. ТУПОЛЕВ Б. М. Фридрих II, Россия и Первый раздел Польши. - Новая и новейшая история. 1997. N 5, с. 168 - 195.

7. MEDIGER W. Moskaus Weg nach Europa. Der Aufstieg Russlands zum Europaischen Machtstaat im Zeitalter Friedrichs des Grossen. Braunschweig. 1952, S. 510 - 581.

стр. 108


8. ЛИШТЕНАН Ф. - Д. Россия входит в Европу. М. 2000, с. 26 - 39.

9. Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 1261, оп. 11, д. 2, л. 1 - 2об.

10. Архив князя Воронцова. М. 1870. Кн. 1, с. 162, 198 - 199, 229, 250, 253.

11. Там же, с. 266 - 267, 275, 323 - 324. О кампании Фридриха II в конце 1741 - 1742 гг. см.: ФРЕЙЗЕР Д. Фридрих Великий. М. 2003, с. 91 - 103, 107 - 112.

12. РАЙНАЛЬТЕР Г. Австрийско-российские отношения в XVIII в. В кн.: Русские и немцы в XVIII веке. М. 2000, с. 255.

13. ФРЕЙЗЕР Д. Ук. соч., с. 122 - 123.

14. Сборник Русского исторического общества (Сб. РИО). 1897. Т. 100, с. 304 - 305.

15. Архив Санкт-Петербургского Института истории РАН, ф. 36, оп. 1, д. 99, л. 5 об.-6 об.

16. Архив князя Воронцова. М. 1872. Кн. 4, с. 199 - 200, 203.

17. Там же, с. 207.

18. Старший брат вице-канцлера - дипломат гр. Михаил Петрович Бестужев-Рюмин (1688- 1760) весной 1742 г. был назначен обер-гофмаршалом и занимал при дворе не менее важное положение, чем его младший брат Алексей.

19. Politische Correspondenz Friedrich's des Grossen. Berlin. 1879. Bd. 2, S. 250.

20. Ibid, S. 241.

21. Сб. РИО. 1897. Т. 99, с. 128, 222; Т. 100, с. 427 - 428.

22. РГАДА, ф. 1261, оп. 11, д. 2, л. 3 и об.

23. См. подробнее: ПИСАРЕНКО К. А. Повседневная жизнь русского Двора в царствование Елизаветы Петровны. М. 2003, с. 281 - 283.

24. Politische Correspondenz Friedrich's des Grossen, S. 315.

25. См.: Уставы и узаконения Прусского ордена, 1743 г. (Архив Санкт-Петербургского Института истории РАН, ф. 36, оп. 1, д. 296, л. 12 - 29); Сб. РИО. 1897. Т. 99, с. 250 - 252; Т. 100, с. 509. Добавим, что тогда же орденом Черного орла был награжден А. Мардефельд, а О. - Ф. Брюммер получил письмо от прусского короля.

26. Сб. РИО. 1897. Т. 99, с. 99.

27. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ), ф. 74, оп. 74/1. 1742, д. 2, л. 141об. -144об.

28. Там же, д. 4, л. 398 - 406, 470, 476, 511об. -516, 517об. -522.

29. Там же, 1743, д. 5а, л. 38, 47 и об., 169.

30. Сб. РИО. 1897. Т. 99, с. 135 - 137; т. 100, с. 379, 427, 464.

31. Там же. Т. 99, с. 143, 152 - 153, 155.

32. Там же. Т. 100, с. 488.

33. Politische Correspondenz Friedrich's des Grossen, S. 311 - 312.

34. Ibid., S. 307 - 308.

35. Сб. РИО. 1897. Т. 99, с. 232 - 234, 239.

36. Там же. Т. 100, с. 521, 525, 529.

37. АВПРИ, ф. 74, оп. 74/1. 1742, д. 6, л. 64 - 65; Архив Санкт-Петербургского Института истории РАН, ф. 36, оп. 1, д. 99, л. 7 и об.

38. Архив князя Воронцова. Кн. 2, с. 211.

39. АВПРИ, ф. 74, оп. 74/1. 1743, д. 3, л. 37 - 38об.

40. Там же, д. 5а. Т. 1, л. 74.

41. Там же, д. 7, л. 10 - 11, 15.

42. Там же, д. 5а. Т. 1, л. 36 об.-37об.

43. Архив князя Воронцова. Кн. 2, с. 227.

44. АВПРИ, ф. 74, оп. 74/1. 1743, д. 3, л. 40 - 42; д. 7, л. 32 - 36.

45. Там же, д. 3, л. 41.

46. МАРТЕНС Ф. Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россиею с иностранными державами. СПб. 1880. Т. 5: Трактаты с Германиею. 1656 - 1762, с. 339 - 346.

47. Там же. Т. 1: Трактаты с Австриею. 1648 - 1762. СПб. 1874, с. 166 - 167; Т. 9 (10): Трактаты с Англиею. 1710 - 1801. СПб. 1892, с. 98, 121.

48. Там же. Т. 5: Трактаты с Германиею. 1656 - 1762, с. 348 - 350.

49. ТУПОЛЕВ Б. М. Ук. соч., с. 177 - 178; MEDIGERW. Op. cit., S. 165 ff; ZERNACK К. Preussen - Deutschland - Polen. Aufsatze zur Geschichte der deutsch-polnischen Beziehungen. Berlin. 1991, S. 273 - 275.

50. АВПРИ, ф. 74, оп. 74/1. 1742, д. 4, л. 214об.

51. МАРТЕНС Ф. Ф. Ук. соч. Т. 5: Трактаты с Германиею, с. 351 - 352. Артикул о диссидентах был в текстах предыдущих договоров.

52. Politische Correspondenz Friedrich's des Grossen, S. 359.

53. Архив князя Воронцова. Кн. 4, с. 233, 251, 254. Генерал-лейтенант Грапп был пожалован золотой шпагой.

54. Politische Correspondenz Friedrich's des Grossen, S. 358.

Orphus

© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/Российско-прусский-договор-1743-г

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Беларусь АнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

М. А. Емелина, Российско-прусский договор 1743 г. // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 17.11.2020. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/Российско-прусский-договор-1743-г (date of access: 05.12.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - М. А. Емелина:

М. А. Емелина → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Беларусь Анлайн
Минск, Belarus
151 views rating
17.11.2020 (18 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
НАУЧНЫЙ СОВЕТ РАН ПО ИСТОРИИ РОССИЙСКИХ РЕВОЛЮЦИЙ
Catalog: История 
2 days ago · From Беларусь Анлайн
ЗЕМСКОЕ ОПОЛЧЕНИЕ В ЗАГРАНИЧНОМ ПОХОДЕ РУССКОЙ АРМИИ (1813 - 1814 гг.)
Catalog: История 
2 days ago · From Беларусь Анлайн
О ПОЛИТИЧЕСКОМ СОЗНАНИИ РУССКОГО ОБЩЕСТВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.
Catalog: История 
2 days ago · From Беларусь Анлайн
Игровой ноутбук Lenovo — микс мощности и портативности
4 days ago · From Беларусь Анлайн
ВИДЕОЛЕКЦИЯ. СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ [Беларуси], лекция, часть 1
ВИДЕОЛЕКЦИЯ. СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ [Беларуси], лекция, часть 2
Русские контакты Д. Дидро: эволюция исследования проблемы
7 days ago · From Беларусь Анлайн
Р. А. ГОГОЛЕВ. "Ангельский доктор" русской истории. Философия истории К. Н. Леонтьева: опыт реконструкции
Catalog: Философия 
18 days ago · From Беларусь Анлайн
Организация репетиторского агентства
19 days ago · From Беларусь Анлайн
Русско-американские разногласия по вопросу о полосе отчуждения КВЖД. 1906 - 1917 гг.
Catalog: История 
21 days ago · From Беларусь Анлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
latest · Top
 

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Российско-прусский договор 1743 г.
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2020, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones