Libmonster ID: BY-2153
Author(s) of the publication: Я. БЕРГЕР

Я. БЕРГЕР

Доктор исторических наук

О необходимости для Китая политических реформ основоположники нового курса, в первую очередь, Дэн Сяопин, стали говорить почти одновременно с началом реформ в экономике. Расхожее мнение о том, что Китай, в отличие от Советского Союза, стал сперва реформировать экономику и лишь затем, спустя десятилетия, начал подумывать о реформе политического устройства, является неверным. На самом деле, без преодоления определенного наследия "культурной революции" и иных маоистских политико-идеологических установок рыночные реформы в экономике были бы невозможны. Другое дело, что экономические преобразования в силу разных причин пошли куда дальше, а с определенного момента и значительно быстрее, чем политические.

Главная цель политических преобразований на ранней стадии реформистского курса состояла в том, чтобы закрепить этот курс, обеспечить его проведение в течение достаточно долгого исторического срока.

ЧРЕЗМЕРНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ВЛАСТИ

Дэн Сяопин видел коренной порок китайской политической системы в чрезмерной концентрации власти. Такая концентрация уходит своими корнями в далекое прошлое Китая. КПК не только унаследовала и закрепила эту традицию, но и распространила ее на все сферы общественной жизни, вплоть до личной и семейной. Поэтому изживание наследия прошлого идет медленно, осторожные продвижения по этому пути чередуются с откатами.

На первых стадиях реформистского курса главный упор делался на преобразованиях в самой Коммунистической партии Китая. Их главным мотивом было стремление предотвратить возврат к тому абсолютному произволу, который в 50-е и 60-е гг. привел к общенациональным бедствиям. Таким, как последовавший за "большим скачком" массовый голод, унесший многие миллионы человеческих жизней, как "культурная революция", на десятилетие дестабилизировавшая общественную жизнь в стране и нанесшая тяжелый удар по самой правящей партии.

Была восстановлена регулярность проведения партийных форумов, запрещена практика пожизненного пребывания на руководящих постах, введено регулярное обновление и омоложение состава руководящих работников. Вместе с тем более радикальные предложения, такие, например, как перемещение центра принятия решений от Политбюро ЦК КПК или его Постоянного комитета к ежегодным съездам партии, поддержки не получили. По существу осталась на бумаге и попытка деполитизировать руководство армии.

Определенные изменения в начале 80-х гг. произошли и за рамками правящей партии. Были введены прямые выборы в собрания народных представителей административных единиц от уезда и ниже и непрямые - в органы законодательной власти более высокого уровня. Активизировалась законодательная деятельность Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП). Провинциальные собрания обрели право принимать региональные законы. Длительность пребывания на высших должностных постах была ограничена двумя сроками. Возобновилась прерванная на долгие годы политической разрухи деятельность т.н. восьми демократических партий. Однако идея предоставить этим партиям больше возможностей участвовать в реальном политическом процессе не была поддержана.

Главной проблемой по-прежнему оставалась неотделенность правящей партии от государства или, как предпочитают говорить в Китае, от правительства. Актуальность этой проблемы была отмечена Дэн Сяопином еще в период подготовки к 3-му пленуму ЦК КПК 11-го созыва в 1978 г. Выступая с заключительной речью на закрытии рабочего совещания ЦК КПК, он впервые подверг критике многолетнюю практику безграничной власти КПК, ее вмешательства во все и вся1. В коммюнике о работе 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва говорилось о необходимости, сохраняя единое руководство партии, положить конец неразделенности функций партии, правительства и предприятий, подмене партией правительства, а правительством - предприятий. В 1987 г. на 13-м съезде КПК были предложены конкретные проекты функционального и кадрового размежевания партии и государства. Предусматривалось, в частности, полное освобождение партийных инстанций от административных функций с передачей этих функций правительственным органам и постепенным упразднением парткомов в этих органах. Вертикальная подчиненность парткомов должна была постепенно смениться подчиненностью горизонтальной, территориальной. Был взят курс на разделение пар-

стр. 44


тийной и хозяйственно-административной власти на предприятиях и в учреждениях, на поддержку единоначалия.

Такие меры стали проводить в жизнь. Однако условия для их последовательного осуществления резко ухудшились после волнений 1989 г. и их подавления. Эти события надолго затормозили политические реформы и стимулировали возврат к еще большей слитности партии и государства, к подмене государства партией. В правительственных ведомствах были восстановлены парткомы. Партийные комитеты стали вновь управлять предприятиями и организациями. Многими провинциями и городами руководили по совместительству первые секретари провинциальных и городских парторганизаций. Неотделенность партии от государства фактически стала преградой для роста начатков низовой демократии, сельского самоуправления.

В начале 90-х гг., когда после известной поездки Дэн Сяопина по югу страны началось стремительное ускорение рыночных экономических реформ, отставание политических реформ становилось все более явственным. Еще в 1982 г. генсек Ху Яобан призвал партию осуществлять свою деятельность в рамках Конституции и законов. Но только через 15 лет, на XV съезде КПК это положение было включено в новый устав партии. Хотя оно и сегодня имеет в основном декларативное значение: на практике именно партийные резолюции определяют политический курс государства и обычно предваряют важнейшие законодательные акты и постановления правительства, включая и внесение важнейших поправок в Конституцию. Весьма слабым остается влияние общества на процесс принятия решений. Прямые выборы органов власти проводятся только на самом низшем уровне - сельскими комитетами. Мало продвигается судебная реформа.

НОСТАЛЬГИЯ ПО УРАВНИЛОВКЕ

Стремясь максимально использовать ресурсы тоталитарного прошлого для достижения новых целей, основатели реформистского курса старались, насколько возможно, ограничить эрозию идейного наследия. Это обстоятельство не только способствует эклектичности теоретической основы реформ, образованию в ней многих нестыковок и противоречий, но потенциально создает и политическую угрозу для самого реформистского курса.

Когда обнажаются и обостряются социальные противоречия у групп, мало выигравших или даже пострадавших от реформ, неизбежно возникает ностальгия по временам всеобщей уравнительности. И вполне естественно, что на этом фоне оживляются силы, в том числе и в первую очередь в корпусе правящей партии, которые призывают вернуться к старым порядкам. При этом они особенно активизируются в момент, когда руководство Китая стремится выправить недостатки односторонней рыночной ориентации, придать экономической политике большую социальную ориентацию. Именно с целью оказать давление на власть, побудить ее пойти как можно дальше влево и предпринимаются самые ожесточенные атаки на реформы, как реальные экономические, так и на вероятные политические. В таких атаках действительные и весьма серьезные недостатки и просчеты реформ возводятся в абсолют с целью скомпрометировать и опровергнуть весь курс в целом.

Тем не менее, влияние идеологических ограничителей не следует переоценивать, с течением времени оно неизбежно убывает. Этому во многом способствуют взятый на вооружение тем же Дэн Сяопином и его соратниками девиз - "практика - единственный критерий истины" и соответствующая этому девизу прагматическая концепция "черной и белой кошки" (неважно, какого цвета кошка, лишь бы ловила мышей). Такой подход позволил преодолеть немало идейных барьеров при проведении рыночных экономических реформ. Многие надеются на то, что в конечном счете он же позволит провести и структурную политическую реформу, которая от мер частичных, в основном направленных на обслуживание экономических реформ, может перейти к решению более фундаментальной, провозглашенной еще на XIII съезде КПК (1987 г.) задачи по модернизации политической системы страны.

МОДЕРНИЗАЦИЯ И ТРАДИЦИЯ

В настоящее время в Китае обсуждаются различные сценарии будущего политического развития страны, как укладывающиеся в рамки существующих идеологических ограничений, так и более или менее далеко выходящие за их рамки. Одни эксперты исходят из того, что существующее государственное устройство страны в основном соответствует экономической, социально-политической и культурно-исторической реальности и, если нуждается в совершенствовании, то не в главных своих параметрах. Другие же предлагают конструкции, существенно отличающиеся от нынешней. Среди последних условно можно выделить тех, кто ориентируется преимущественно на институты китайской традиционной культуры, и тех, кто отдает приоритет развитию различных форм демократии по тем или иным западным образцам.

Сторонники традиционализма полагают, что политика - это прежде всего сфера деятельности

стр. 45


элит, тогда как сколько-нибудь широкое участие в политике масс в значительной мере иллюзорно, поскольку легко может быть подвержено манипулированию. Свои соображения они часто основывают не только на китайской древности, но и на современном опыте Сянгана и Сингапура, где устойчивая и эффективная власть во многом базируется на конфуцианских представлениях о наиболее эффективных принципах управления обществом. Эти представления применительно к сегодняшнему дню сводятся к деполитизации управления. Власть удовлетворяет запросы элит, а те, в свою очередь, отказываются от политических амбиций. Политика замещается администрированием.

Китайские традиционалисты не находятся в абсолютной и непримиримой оппозиции к западной демократии. Так, выдающийся китайский социолог, ректор Китайского университета в Сянгане профессор Цзинь Яоцзи, идеи которого служат отправной точкой для ряда других сторонников этого направления, полагает, что конфуцианская культура вполне совместима с такими институтами западной демократии, как всеобщие выборы и политическое участие, поскольку для традиционного конфуцианства форма правления безразлична. Значительно важнее его морально-этическая сущность. Совершенно же неприемлемыми считаются либерализм и индивидуализм, не всегда правомерно отождествляемые вообще с западной демократией.

Конфуцианское предпочтение общности, отмечает Цзинь Яоцзи, не уникально. Оно находится в оппозиции лишь по отношению к англо-американским демократиям, прокламирующим политическое противоборство, но вполне корреспондирует с политической действительностью многих государств континентальной Европы. И в общетеоретическом плане такой подход имеет свои аналоги в западной науке, например, в развиваемой известным политологом А. Лейпхартом концепции демократии консенсуса (ее также называют консоциональной или сообщественной) демократией в противовес демократии большинства, или мажоритарной демократии.

Китайский искусствовед и культуролог Хэ Цинн в своей работе "Утопии демократии" настаивает на том, что так называемая глобальная волна демократизации - не более чем миф, что своими успехами западные общества обязаны технологии управления, которая практически не зависит от политики. Всеобщие выборы не превращают народ в суверена. Следовательно, подлинная демократия - не более, чем утопия. Главное же преимущество западных политических систем составляют свободы и законный порядок, либо же только законный порядок (фа чжи). Отсюда делается вывод, что рациональному подходу к реальности отвечает лишь политическая философия конфуцианства. Она, с одной стороны, признает ведущую роль государственного авторитета и значение порядка в обществе, а с другой, - требует, чтобы власть исходила из настроений и стремлений народа, брала на себя обязанности по его защите, образованию и т.п. Традиционалисты видят наличие серьезных проблем в обществе, но считают, что в ближайшее десятилетие их решение нужно искать в рамках авторитаризма. Главное, по их мнению, состоит не в борьбе за смену власти, а в том, чтобы сократить грабительские аппетиты элит и повысить долю народа в распределении общественного продукта. Нереально мечтать о добропорядочности элит, говорит один из ведущих китайских политологов Кан Сяо-гуан, но можно надеяться на то, что они обнаружат минимальную рассудительность2. Но для этого признается необходимым оказание протестного давления на власть со стороны народных масс, что, кстати говоря, также вполне укладывается в представления политической философии конфуцианства.

НУЖЕН НЕПОДКУПНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ

Нельзя не признать, что опора существующих и будущих политических институтов на привычные этические нормы имеет для судеб политического режима первостепенное значение. Необходимо считаться с тем, что традиционная политическая культура, свойственная до сего времени огромному большинству современного китайского общества, связывает свои идеальные представления об оптимальном управлении отнюдь не с распространенными на Западе идеями "баланса властей", "сдержек и противовесов" и прочими политическими и политтехнологическими механизмами, но преимущественно с моралью и нравственностью правителя. Источником легитимности авторитарной власти издревле считались ее честность, неподкупность и способность заботиться о народе.

Собственно "политика" в западном понимании этого слова в принципе чужда китайской культуре. Государство в Китае всегда было институтом, скорее, этическим, чем политическим. Политика же понималась почти исключительно как администрирование. В принципе мало чем отличаются в этом отношении и другие страны Азии с конфуцианской культурой. Здесь граждане пользуются бблыпими или меньшими индивидуальными свободами, но поле политики как особой сферы общественной жизни, как пространства для конкуренции различных политических сил весьма ограничено.

Поэтому политическая реформа, которая ставила бы своей задачей одни лишь институциональные перемены, не затрагивая мораль и нравственность правящей элиты, вряд ли имеет в Китае шансы на успех. И на практике можно считать, что тенденция движения в эту сторону существует и, вероятно, будет усиливаться, особенно в связи с введением в современный политический оборот таких понятий, как "общество сяокан" (общество малого благосостояния), "гармоничное общество", которые, несомненно, являются продуктами традиционной китайской общественной мысли и культуры.

Возможность полной реализации такого пути развития современной власти в Китае далеко не очевидна. Многие современные исследователи, следуя за Гегелем и Максом Вебером, даже убеждены в принципиальной несовместимости основополагающих ценностей традиционной китайской культуры с идеями модернизации. К их числу относится, например, профессор китайского университета в Сянгане Ши Юанькан, известный своими исследованиями западного либерализма и традиционной общественной мысли в Китае. Выделяя

стр. 46


три главные, с его точки зрения, характерные черты современности: деполитизированную экономику, лишенную этической ориентированности политику и освобожденную от религиозности мораль, он настаивает на чужеродности всех этих черт фундаментальным установкам конфуцианской культуры.

Однако если все же допустить принципиальную возможность сочетания некоторых важных принципов традиционной культуры с легитимным современным политическим устройством и рыночной экономикой, то подобный симбиоз мог бы создать модель развития не только наиболее эффективную в национальных рамках, но и способную перешагнуть эти рамки и бросить вызов иным цивилизационным моделям. В этом случае главный конкурентный вызов для западного мира исходил бы уже не от коммунизма, потерпевшего поражение в экономике, но от тех азиатских обществ, которые сумеют соединить свободную экономику с трансформированным авторитаризмом. Недаром Ф. Фукуяма, провозгласивший, как известно, либеральный конец и венец истории, пишет: "Если конфуцианские традиции в Азии помогут ей найти точный и стабильный баланс между свободой и коллективизмом, то Азия поистине станет политическим раем на Земле"3. Именно поэтому Фукуяма видит в патерналистском азиатском авторитаризме единственного серьезного соперника, бросающего вызов демократии даже на ее родной почве. Азиатский опыт создания вполне конкурентоспособных социально-политических моделей побудил, по его словам, людей на Западе осознать недостатки собственного общества.

ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ И ОПЫТ ЗАПАДА

Среди сторонников идей демократической трансформации авторитаризма наиболее радикальные позиции занимают китайские либералы. Они настаивают на том, что либеральная демократия была, есть и всегда будет наилучшим политическим строем на всей планете, а потому целью политической реформы должно быть воплощение этого строя в китайской реальности. При этом в понятии "либеральная демократия" акцент делается на первом слове. Свобода ставится выше демократии. Общественные интересы предстают лишь как сумма интересов индивидуальных. Основой политических свобод считаются свободы экономические и право собственности. На политическом рынке экономический человек осуществляет свой выбор путем голосования за того, кто представляет его личные интересы.

Главный мотив деятельности индивида усматривается в рациональном эгоизме. Либералы решительно выступают против альтруизма, против свойственного многовековой китайской традиции самоограничения "Я". С их точки зрения, самоотречение превращает человека в жертвенное животное, питает коллективизм и этатизм, подчиняет человека государству, обществу, нации, роду, массе, партии, позволяет распоряжаться личностью во имя "общих интересов", превращает индивида в винтик государственной машины.

Вместе с тем, как ни парадоксально, китайские либералы, отторгая едва ли не главные традиционные установки, стремятся заручиться поддержкой и благословением традиции, конкурируя тем самым с авторитаризмом. Понимая, что постулаты свободы личности, пропагандируемые их западными коллегами, своими истоками восходят к иудео-христианской культуре, китайские либералы стремятся доказать общечеловеческий характер этих ценностей, отыскивая параллели в конфуцианстве или, по меньшей мере, пытаясь найти возможности синтеза конфуцианства и либерализма.

Как полагает один из видных представителей новой генерации китайских либералов Лю Цзюньнин, модернизация по восточно-азиатской модели предполагает процесс непрерывной ассимиляции западных либеральных идей и политических институтов, замещающих собой политизированное и институциализированное конфуцианство. "Иными словами, конфуцианские традиции уже слились в Восточной Азии с либерализмом, что проявляется как в экономике, так и в политике"4.

Это сказывается в стремлении к порядку, неприятии крайностей. Либерализм добавляет к конфуцианским политическим традициям систему представительства, конституционно-правовое правление, многопартийность. Рыночная экономика соединяется с конфуцианской трудовой этикой усердия и взаимопомощи. Правительство, следуя конфуцианским канонам заботы о пропитании и обогащении народа, оказывает активное регулирующее воздействие на экономическую жизнь. В области морали конфуцианский либерализм, импортируя либеральное предпочтение прав индивида, самостоятельности и духа конкуренции, одновременно сохраняет конфуцианские нравственные заповеди, взывающие к верности и почтительности, уважению к старшим, любви к образованию, уважению к интересам коллектива.

Таким образом, хотя восточноазиатская модель развития представляется выходом конфуцианского общества на столбовую дорогу всего человечества, тем не менее, она не воспринимается как простое воспроизведение чужеземного опыта. Предполагается, что конфуцианская культурная традиция со временем станет убывать и отступать, но полностью в обозримом будущем не исчезнет.

В целом делается вывод, что восточноазиатская модель не представляет собой некий новый, особый, полностью отличный от западного путь модернизации, но является лишь вариацией магистрального движения общечеловеческой цивилизации. Такая модель не уходит от магистрали, но и не поглощается ее западным вектором. Вследствие череды успехов и кризисов содержание либерализма в ней будет непрерывно возрастать.

ЛИБЕРАЛИЗМ НА КИТАЙСКИЙ МАНЕР

Если исключить пассаж о непременном конечном торжестве идеального либерализма, лишенного историко-культурной, цивилизационной и национальной специфики, то окажется, что различия между китайскими сторонниками авторитаризма и современными китайскими либералами, по крайней мере, по поводу среднесрочной стратегии развития, не столь уж велики. Это обстоятельство признают и сами либералы. Тот же Лю Цзюньнин,

стр. 47


прокламируя неизбежное в будущем столкновение этих двух различных идейно-политических течений, констатирует вместе с тем, что в настоящее время они стоят значительно ближе друг к другу, чем каждое из них - к экстремистам или ортодоксам. У сторонников авторитаризма и либерализма как представителей правящей и оппозиционной партий есть немало очевидных расхождений. Тем не менее, они занимают довольно близкие позиции в стремлении осуществить социальные преобразования мирным, эволюционным путем, в противодействии возвращению к власти крайних ортодоксов, в противостоянии намерениям экстремистов добиваться перемен в обществе немирными, нетолерантными, нерациональными средствами.

"Поэтому при отсутствии мощного "среднего класса", на который мог бы опереться континентальный Китай, стабильность и даже внутренний мир в немалой степени зависят от сильного "усредненного сознания", которое должны выработать совместно авторитаризм и либерализм. Социально-политические функции такого "усредненного сознания" не следует переоценивать, но, тем не менее, ими не нужно и пренебрегать"5, - утверждает Лю Цзюньнин.

При всем этом первостепенной политической целью либеральной демократии остается обеспечение неприкосновенности личных прав индивида, прежде всего, путем ограничения власти правительства, в т.ч. и избранного демократическим большинством, но также и путем ограничения публичных прав граждан. Участие в реализации последних считается делом второстепенным. Либералы, с точки зрения Лю Цзюньнина, отличаются от демократов тем, что, по их представлениям, участие всех в принятии решений вынуждает индивида подчиняться авторитету коллектива и чревато утратой свободы индивида6.

Такая позиция служит одной из главных мишеней для критиков либерализма. Многие оппоненты настаивают на том, что только широкое участие народа в политике способно обеспечить права граждан и публичный характер государства, по-настоящему ограничить диктатуру меньшинства. Когда каждый человек "рационально" ставит на первое место индивидуальные интересы, не учитывая общих, публичных интересов, пишет известный китайский социолог Ли Цян, то в конечном счете не только минимизируются общие интересы, но не достигается и максимизация интересов индивидуальных7.

Один из наиболее бескомпромиссных противников современных либералов профессор Пекинского университета Хань Юйхай отмечает, что в представлениях китайских либералов политика трактуется исключительно как сфера ответственности правительства, которая, в свою очередь, сводится лишь к защите так называемой "либеральной" экономики. Тем самым игнорируется одна из главных заповедей классического либерализма, состоящая в том, что только всемерное расширение рамок участия членов общества в политике может эффективно ограничивать и контролировать концентрацию власти, воспрепятствовать зарождению диктатуры в любой форме8.

Индивидуалистичность либерализма некоторые сторонники демократического пути развития стремятся компенсировать, обращаясь к иным идейным истокам с упором на более активное участие граждан в политике. Обращаются, в частности, к идеям республиканизма, восходящим к Руссо. Если для либерализма исходным понятием является экономический человек, то для республиканизма таким понятием служит гражданин, т.е. человек политический, как его определял еще Аристотель. Согласно такой трактовке, гражданин, в отличие от либерального "налогоплательщика", преследуя свои цели, в публичной сфере не может не исходить также и из общих интересов. Из этого источника современные китайские демократы черпают некоторые важные представления о желательном для страны конституционном строе и правовом государстве.

И ПАРТНЕР, И ОППОНЕНТ

Особенно большой интерес проявляют сегодня в Китае к распространенным на Западе, больше всего в кругах левых интеллектуалов, концепциям совещательной демократии (deliberative democracy)9. В будущем демократическом устройстве Китая, убеждены адепты этого направления, власть закона не может быть установлена лишь путем введения либеральной конституционной системы, как это представляется либералам. Но точно так же к демократическому строю нельзя прийти, предоставив право лишь широким массам народа "прямо" избирать административное руководство, как предлагают "новые левые". И те, и другие, с этой точки зрения, игнорируют важность формирования общего мнения путем диалога, консультаций, полемики в публичной сфере. Сторонники совещательной демократии верят, что посредством согласования и консультаций можно выразить, сблизить и реализовать интересы множества социальных субъектов. Тем самым совещательная демократия может заменить собой демократию конкурентную и вместе с тем вобрать в себя такие основные элементы либеральной демократии и республиканизма, как правление на основе конституции и законов.

При всех расхождениях в рассмотренных выше подходах в них можно найти и нечто общее, их объединяющее. Это, во-первых, признание важнейшим содержанием политической реформы построение правового государства, во-вторых, стремление обеспечить плавный и безболезненный переход от старой политической системы к новой и, в-третьих, предельно осторожный подход к введению представительной демократии и всеобщих выборов.

Разумеется, как в самом континентальном Китае, так и за его пределами имеется некоторое число интеллектуалов, призывающих к немедленной демократизации Китая, к введению всеобщих выборов и многопартийности. Но менее радикально настроенные профессионалы, как правило, отвергают такую возможность, ссылаясь как на негативный опыт слишком поспешных политических преобразований в конце XX в. в Советском Союзе и странах Восточной Европы, так и на собственный китайский опыт реформ столетием раньше. Они полагают, что резкий уход КПК с командных высот в различных сферах общественной жизни, занимавшихся ею в течение многих

стр. 48


десятилетий, создал бы такой колоссальный вакуум власти, заполнение которого не только потребовало бы очень много времени и огромной цены, но и вообще чревато непредсказуемыми последствиями. Кроме того, далеко не очевидно, что в результате всех этих потрясений мог бы установиться режим, отличающийся от существующего в лучшую сторону.

Таким образом, в большинстве случаев речь идет о поступательном процессе, ведущем в идеале к формированию гражданского общества, которое будет способно в обозримой перспективе стать партнером и оппонентом авторитарной власти. Важной составной частью этого процесса служит постепенное перераспределение властных ресурсов между элитой и обществом, в пользу последнего10.

При этом сохраняются главные принципы, обеспечивающие поступательность становления демократии в Китае:

- экономическому развитию отдается приоритет перед политическим;

- поддержание политической стабильности имеет преимущество по сравнению с расширением политического участия;

- внедрение демократической системы выборов предваряет расширение гражданских и индивидуальных свобод;

- демократии для народа предшествует развитие внутрипартийной демократии;

- укрепление государственного могущества ставится на первый план по сравнению с построением гражданского общества.

ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА

Путь к всесторонней модернизации общества и государства прокладывает развитие экономики. Причем решающее значение здесь имеет не столько количественное наращивание объемов ВВП, хотя и оно, безусловно, очень важно, и не столько заимствование новых технологий, сколько постоянное накопление институциональных изменений. В этом же направлении действует на социально-политический прогресс и растущая открытость Китая внешнему миру.

Главным содержанием экономических реформ и главной движущей силой экономического роста за последние десятилетия стало поступательное расширение экономической свободы. Предоставление крестьянам подворного подряда, рост индивидуального и частного предпринимательства, акционирование предприятий положили начало освобождению индивида от беспредельного господства государства в хозяйственной жизни. Именно это обстоятельство и служит залогом возможной трансформации политического режима.

Поступательный переход ведущей роли в распределении ресурсов от государства к рынку, провозглашенный в ноябре 1993 г. 3-м пленумом ЦК КПК 14-го созыва, означает постепенное самоограничение ряда собственно директивных способов отправления властных полномочий и сокращение сферы их применения, что, в конечном счете, прокладывает путь к сущностному преобразованию авторитаризма. Этот эволюционный процесс, начавшись с экономики, постепенно включает в себя и другие сферы общественной жизни. Тем самым демонстрируется переходный характер авторитаризма как политической системы.

Поскольку рынок нуждается в законодательном установлении правил игры, постольку на повестку дня поставлена задача создания правового государства, призванного сокращать пространство для принятия произвольных решений, повышать и укреплять реальную самостоятельность и независимость субъектов рынка, субъектов гражданского права, корпоративных и индивидуальных, юридических и

стр. 49


физических. Все это составляет необходимые, хотя, разумеется, пока и недостаточные, предпосылки для возможной последующей демократизации политических отношений.

В дореформенном Китае, как и в Советском Союзе и иных государствах с тем же строем, экономика не менее, чем политика и идеология, была опорой тоталитарной власти. Государство служило не только основным источником материального благосостояния людей, но и подчас единственным обладателем и распорядителем жизненных средств. Становление рыночных отношений и негосударственного сектора экономики разрывает эту связь. Государство перестает непосредственно ведать всей экономической деятельностью общества, что и кладет начало переходу от тоталитаризма к авторитаризму.

Дальнейший шаг - кодификация отношений собственности, что затрагивает уже не только экономику, но и социальную сферу. Утверждение прав негосударственной собственности способствует становлению социальной инфраструктуры демократии. Хотя в Китае формально табуировано понятие приватизации государственной собственности, тем не менее, на деле этот процесс, хотя и отложенный во времени по сравнению с Советским Союзом, оказался неизбежным. Разумеется, разгосударствление собственности, как и многие иные реформы, проводимые административными методами, при отсутствии демократических механизмов и процедур не может не служить интересам осуществляющей ее бюрократии. Но одновременно этот процесс способствует и эволюции общественных отношений и общественного строя.

Последовательное уравнение в правах различных форм собственности способствует тому, что ранее дискриминировавшиеся представители частного капитала начинают принимать участие не только в экономической, но и в политической власти. Правящая коммунистическая партия, по-прежнему формально считающая себя партией рабочего класса, своими руками создает для себя новую социальную базу в лице среднего класса.

ПОЛИТБЮРО НЕ ВСЕСИЛЬНО

Описанный выше эволюционный процесс в определенном смысле представляет собой, однако, лишь некий идеальный тип (в веберовском понимании этого термина). На деле, конечно, все обстоит куда сложнее. Рыночные реформы в экономике не только способствуют созданию предпосылок для политической демократизации, но и могут быть использованы для укрепления сил, ей противостоящих.

Представление о том, что развитие Китая полностью подчинено единой воле авторитарной власти, каковой служит правящая партия, или, по меньшей мере, ее высшее руководство, является упрощенным. На деле принятие решений по многим ключевым вопросам развития страны и особенно их реализация наталкиваются сегодня на различные препятствия, среди которых немалое место занимают корыстные интересы приближенных к власти бизнес-элит. Эту ситуацию бывший заместитель министра образования Чжан Баоцин незадолго до своей отставки охарактеризовал следующим образом: "Самая главная проблема для Китая сегодня в том, что указания не исполняются. То, что определяют в Чжуннаньхае, часто за пределы Чжуннаньхая не выходит"11. Здесь нетрудно обнаружить аналогию с тем, что происходило в России в 1990-х гг., несмотря на совершенно различную судьбу правящих партий.

По мере становления рыночной экономики, примерно с середины 90-х гг. прошлого века и особенно в начале нынешнего века, политическая и хозяйственная элиты начали вступать в сложное взаимодействие, в результате которого первая обретала необходимую легитимность и страховала себя от конкурентной борьбы за власть, а вторая - получала растущие материальные выгоды. Такое взаимодействие увеличивало совокупную мощь элит и способствовало все большему подчинению интересов государства и общества корпоративным интересам. Соединенная элита в возрастающей степени воздействует на конкретные действия правительства, добиваясь выгодных для себя решений. Группы лоббистов сложились вокруг ряда государственных монополий в таких отраслях, как нефтедобыча и нефтепереработка, связь, электроэнергетика. И опять-таки напрашиваются аналогии с российской действительностью, при всей несхожести положения в экономике обеих стран.

В своем крайнем воплощении эти тенденции могут привести, как предостерегает китайский исследователь У Цзиньлянь, даже к возможному перерождению общественно-экономического и политического строя Китая в так называемый "капитализм связей", или "капитализм для своего круга" (crony capitalism). Этот строй будет основываться уже не на законах рынка, а на смычке властной и хозяйственной элит, скрепляемой родственными, брачными, приятельскими и иными узами. Такие целиком коррумпированные режимы, как известно, имели место в целом ряде стран Азии (на Филиппинах, в Индонезии).

Отсюда следует, что развитие рыночных отношений, создающее объективные предпосылки для демократизации политического режима, при засилии бюрократического монополизма, характерного для переходной экономики, само по себе не способно обеспечить беспрепятственное продвижение этого процесса. Более того, элиты могут, манипулируя рыночными нормами и институтами, сдерживать не только демократизацию, но и здоровое развитие самой экономики. Чтобы не замкнуться в этом порочном круге, требуется внеэкономическое принуждение к политической реформе со стороны немонополированного бизнеса, преобладающей части социума, страдающей от этой ситуации, и тех сегментов политической и интеллектуальной элиты, которые не поглощены стагнацией.

УГРОЗА СТАБИЛЬНОСТИ

Чтобы не допустить такого исхода и максимально использовать потенции внутреннего рынка и участия в глобальной экономике в интересах всестороннего развития, власть в Китае должна быть предрасположена к собственной трансформации, в том числе и к распространению реформ на те области, которые искони считались ее внутренним доменом.

стр. 50


Это движение стимулируется и необходимостью реагировать на сдвиги, происходящие в социальных отношениях. За последние годы неизбежная и, до определенной степени, продуктивная социальная дифференциация стала все больше перерастать в поляризацию общества. Возникли беспрецедентные не только в истории Китая, но и в мире разрывы между социальными стратами, социальными группами, между городом и деревней, между богатыми и бедными, между приморскими и внутренними регионами. Чем дальше продвигается экономический рост, тем глубже становятся эти противоречия, угрожая стабильности общества и страны.

Появление в обществе социальных групп с существенно расходящимися интересами оказывает на перспективы развития Китая двоякое влияние. С одной стороны, в случае их серьезного противостояния, не находящего разрешения узаконенным способом, оно может подорвать общественную устойчивость. С другой стороны, оно не только благоприятствует вызреванию объективных условий для демократии, но и создает ее реальных субъектов, способных осознавать свои интересы и добиваться их реализации политическими средствами. Тем самым все более настоятельной становится потребность в создании демократических институтов, прежде всего, правовых, удовлетворяющих потребностям рынка и различных социальных групп и реализующих их интересы. Раньше, при гомогенной экономической, социальной и политической организации общества нужды в такого рода демократических механизмах, по большому счету, и не было.

Усложнение социальных структур, появление и усиление новых социальных противоречий все более обнаруживают недостаточность существующих средств для увязки конфликтующих интересов, делают все более актуальными расширение арсенала таких средств и выработку новых, балансирующих подходов в социальной политике. Их долговременное запаздывание могло бы стать существенным препятствием на пути устойчивого развития китайского общества и даже вовсе остановить его. Понимание этого обстоятельства в растущей степени демонстрируют документы высших форумов партийного руководства страны.

За последние годы в официальном лексиконе правящей партии появился ряд важных, прежде отсутствовавших политико-правовых понятий. Так, в документах XV съезда КПК (1997 г.) впервые было заявлено о "строительстве социалистического правового государства" и о необходимости "уважать и гарантировать права человека". Разумеется, между словом и делом существует большой и не всегда преодолимый зазор, но все же значение слов и деклараций тоже не следует недооценивать.

ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ ПРАВЯЩЕЙ ПАРТИИ

Поскольку поступательная демократизация политической системы Китая может происходить лишь по инициативе, под руководством и в значительной степени по примеру правящей партии, постольку едва ли не все китайские исследователи очень большое значение придают демократическим изменениям в самой КПК. Исключение составляют лишь либералы, которые полагают, что начинать демократизацию страны с введения внутрипартийной демократии бесперспективно, поскольку реформы надо начинать не с самых прочных, а с самых слабых звеньев системы. Ведь именно организация партии контролируется наиболее жестко. По мнению Лю Цзюньнина, внедрение внутрипартийной демократии может происходить только как результат накапливающегося давления и ослабевающего контроля12. Он ссылается на то, что мир не знает ни одного примера, когда бы демократизация правящей партии происходила в недемократическом обществе. С его точки зрения, опыт правившей долгие годы на Тайване партии Гоминьдан убеждает в том, что даже после демократизации общества демократизировать правящую партию бывает крайне трудно13.

Те, кто отстаивают приоритетность демократизации компартии, обсуждают разные возможности и варианты. Существуют как сторонники, так и противники идеи превращения партийных конференций различных уровней в постоянно действующие органы. Многие настаивают на необходимости совершенствовать процедуры принятия решений и выборов партийного руководства. Немалые надежды возлагают на порядок, при котором число кандидатов, номинируемых в состав того или иного руководящего органа, превышает конечное число его членов. Однако сомневающиеся в эффективности этого метода указывают на то, что и в этом случае существует много способов предопределять исход выборов. Встречаются и рассуждения о необходимости, прежде всего, обеспечить свободу выражения различных мнений внутри партии в соответствии с наличием групп интересов в обществе. Но такого рода мнения обычно наталкиваются на соображения о приоритетности обеспечения партийной дисциплины и недопустимости образования внутрипартийных фракций, раскалывающих партию. Вместо этого предлагают использовать и внутри партии методы консультативной демократии14.

Обращаясь к XVI съезду КПК (2002 г.), Ли Жуй, один из ветеранов партии, бывший в свое время секретарем Мао Цзэдуна, а затем заместителем заведующего организационным отделом ЦК КПК и членом Центральной комиссии советников, заявил, что демократизацию партии нужно начинать сверху, с Центрального комитета. Он предложил избирать членов Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК не более чем на два пятилетних срока и покончить с практикой перемещения номенклатуры с одних руководящих постов на другие в разных партийных, правительственных, законодательных и совещательных органах. Ли Жуй призвал изменить систему выдвижения руководящих работников, постепенно переходя к их избранию на конкурентной основе. Эту систему после XVII съезда КПК (2007 г.) предлагается распространить и на избрание делегатами съездов Постоянного комитета, Политбюро и Генерального секретаря ЦК КПК. Чтобы повысить роль съездов в определении политики партии, рекомендуется проводить их ежегодно. Большое значение придается обеспечению свободы слова для членов партии, предоставлению им возможности критиковать своих товарищей, вплоть до высших руководи-

стр. 51


телей. Настоятельно необходимо, по мнению Ли Жуя, устранить противоречие между конституционным принципом независимости судов и реально существующим контролем за правоохранительными институтами со стороны таких внутрипартийных органов, как Комиссия по политическим и правовым вопросам. При такой ситуации партия сегодня все еще стоит выше закона, а личное правление - выше правового15.

Многие соображения, высказанные Ли Жуем, находят поддержку в печати. Так, редактор одного из провинциальных партийных журналов Лу Гаофэн отмечает, что содержащийся в партийном уставе запрет на пожизненное занятие руководящих должностей не детализирует порядок реализации этого запрета. В результате некоторые функционеры, отбыв положенные по Конституции два пятилетних срока на разных высших правительственных постах, затем переходят в собрание народных представителей, далее - в политико-консультативный совет, оставаясь тем самым в руководящей обойме в течение трех десятилетий, т.е. фактически пожизненно. Такая "ротация" способствует формированию прочных номенклатурных кланов, нередко открывающих дорогу коллективной коррупции16.

О том, в каком направлении и какими темпами на деле продвигается демократизация в правящей партии, можно судить по тому, как меняются рамки дозволенного свободомыслия ее членов и порядок формирования высших партийных форумов. В 2004 г. были внесены изменения в регламентацию прав членов КПК. Важнейшим из них стало новое определение требований к идейно-политической унификации. "Экспериментальные правила" 1995 г. устанавливали, что при обсуждении политики партии и теоретических проблем член партии "должен твердо придерживаться основного курса партии и сохранять идейное и политическое единство с Центральным Комитетом партии". Новая установка требует в этих случаях "осознанно сохранять высокую степень единства с Центральным Комитетом партии и не допускать открытой публикации мнений и точек зрения, противоречащих основной теории, основному курсу, основной программе и основному опыту партии".

Комментируя эту новацию, один из ведущих поборников внутрипартийных реформ, профессор Центральной партшколы при ЦК КПК Ван Гуйсю считает ее весьма глубокой. Прежнее требование "идейного единства" было фактически невыполнимо, поскольку невозможно установить его рамки. Кроме того, оно означало, что член партии не может иметь своих идей, обречен дублировать партийные документы и слова руководителей. По мнению Ван Гуйсю, новая формулировка приближена к требованиям Устава КПК, принятого на VIII съезде17 в 1956 г.

Правила избрания делегатов на XVII съезд КПК предусматривают, что число кандидатов в избирательном списке от той или иной организации или партконференции должно на 15% превышать положенное им количественное представительство. По сравнению с предыдущим XVI съездом эта норма возросла на 5%. На 100 человек увеличена численность самих делегатов (2200 против 2100). Кроме того, впервые рекомендовано провинциальным, районным и городским организациям при отборе кандидатур обсуждать их с демократическими партиями, ассоциациями промышленников и торговцев и беспартийной общественностью.

* * *

Осуществление глубокой политической реформы в современном Китае - объективная необходимость. Она диктуется изменениями, происходящими в других важнейших сферах жизни общества.

Некоторые известные китайские политологи (например, Сяо Гунцинь) определяют современный политический режим в КНР как "посттоталитарный, технократический неоавторитаризм". В этой формулировке каждое понятие несет свой особый акцент. Первое подчеркивает, что нынешняя власть, выросшая из тоталитарного прошлого, утратила некоторые его черты, но все же унаследовала ряд прежних рычагов, которые используются в мобилизационных целях: для стимулирования экономического роста, наращивания национальной мощи, сохранения политического контроля над обществом. Второе слагаемое в определении означает, что былая идеологическая мотивация деятельности режима отходит на второй план, а приоритет получают технократические способы принятия решений и их исполнения. Наконец, понятие "неоавторитаризм", в трактовке авторов этого концепта, означает, что власть имущие нацелены не только и не столько на удовлетворение собственных корпоративных интересов, сколько на решение общенациональных задач построения рыночной экономики и правового государства, что в конечном счете должно привести к демократизации политических отношений.

Неоавторитарный режим, как показала практика последних десятилетий, доказал свою дееспособность в продвижении страны по пути модернизации, обеспечивая при этом необходимую политическую и социальную стабильность. За три десятилетия реформ произошли гигантские и необратимые изменения не только в экономике, но и в структуре социума, и в образе жизни населения. Страна стала неизмеримо более открытой внешнему миру. Эти перемены, в свою очередь, делают необходимой функциональную и структурную эволюцию самой власти. Политическая эволюция стимулируется, таким образом, как собственно запросами экономики, так и сдвигами, которые происходят в социальных отношениях, в общественном сознании под воздействием рынка и все большей интеграции Китая в глобальную экономику, политику и культуру.

Серьезные политические преобразования необходимы, прежде всего, чтобы гарантировать продолжительный устойчивый рост экономики. Существующая политическая система, особенно на региональном уровне, тесно связана с той моделью, которая обеспечила высокие темпы экономического развития на ранних стадиях курса на реформы и открытость. Эта модель нацелена на максимизацию экспорта. В его интересах используется дешевая рабочая сила, нещадно эксплуатируются природные ресурсы, наращиваются инвестиции в основные фонды за счет внутреннего потребления и вложений в социальную сферу. Потенции движения в

стр. 52


этом направлении близки к исчерпанию. На повестку дня все более настоятельно ставится задача перехода от экстенсивного экономического роста к росту интенсивному, основывающемуся на повышении производительности труда, на научно-техническом прогрессе, на инновациях, на постепенном повороте от внешнего рынка к рынку внутреннему, ориентирующемуся на отечественного производителя и на отечественного потребителя. Все это требует не только изменений экономического курса, но и основательной институциональной трансформации власти.

Новый этап социально-экономического развития, вхождение Китая в группу среднеразвитых стран связан с урбанизацией, с абсолютным и относительным увеличением городского населения, с повышением его образовательного и культурного ценза. В связи с этим усиливается способность общества к самоорганизации и самоуправлению.

Поступательному развитию китайских реформ - не только в экономике, но и в других областях в очень большой мере способствует активное включение страны в процессы глобализации. Китайское руководство с самого начала провозгласило неразрывную связь рыночных реформ с открытостью. Стремление повысить конкурентоспособность страны в мировой экономике и тем самым утвердить Китай в качестве одной из ведущих держав в мире становится важным аргументом для преодоления консервативного сопротивления реформистскому курсу внутри страны, в том числе и политической сфере. Необходимость постоянно совершенствовать инвестиционную среду для привлечения иностранного капитала и обеспечивать наибольшее благоприятствование для экспансии собственных товаров и капиталов за рубежом служит важным стимулом для приведения многих внутренних норм и институтов в соответствие с международными стандартами. Наиболее очевидным образом этот стимул стал проявляться в связи со вступлением Китая в ВТО. Нет сомнения в том, что снятие таможенных и нетарифных барьеров между китайской и мировой экономикой в таких областях, как финансы и страхование, туризм и образование, транспорт и коммуникации, окажет огромное воздействие на процессы модернизации китайского общества, далеко выходящие за собственно экономические рамки.

В самом общем виде основные задачи политической реформы сводятся к следующему:

- реформа должна обеспечить политические условия для перехода, по возможности, безболезненного и бескризисного, от начального этапа модернизации и развития к следующему, более высокому и сложному, при сохранении социальной стабильности и преемственности власти;

- не расшатывая принципиальные руководящие позиции правящей партии, реформа должна стремиться к расширению социальной базы власти, к ее диверсификации и укреплению легитимности, к повышению участия различных социальных групп в политическом процессе;

- используя позитивный мировой опыт, политическая реформа не может и не должна игнорировать культурно-историческую специфику Китая, реорганизация институтов не может происходить в отрыве от упрочения морально-нравственных норм.

Китай вряд ли пойдет путем прямого копирования тех или иных конкретных форм западного государственного и политического устройства, например, парламентской демократии и многопартийного плюрализма. Практика ряда развивающихся стран в Южной Америке, Южной и Юго-Восточной Азии, Африке показала, что демократизация, копирующая западные образцы, не избавляет их от социального неравенства, политической нестабильности и коррупции. Китаю же преимущественная установка на противоборство политических сил как основной принцип демократизации могла бы принести еще более пагубные плоды. Поэтому и в политике Китай будет стремиться искать и находить свои специфические пути политических преобразований, соответствующих грандиозным целям его развития и учитывающих его культурно-исторические традиции, гигантские масштабы населения и огромные внутренние различия.


1 Дэн Сяопин вэньсюань (1975 - 1982 нянь) [Избранные труды Дэн Сяопина (1975 - 1982 гг.)]. Пекин, 1983, с. 132.

2 Кан Сяогун. Вэйлай 10 нянь Чжунго чжэнчжи фачжань цэлюе таньтао. [Рассуждения о линии политического развития Китая на предстоящие 10 лет]. Чжаньлюе юй гуаньли, 2003, N 1.

3 Fukuyama F. Confucianism and Democracy // Journal of Democracy, 1995. V. 6, N 2, p. 33.

4 Лю Цзюнънин. Жуцзяо цзыючжуи ды цюсян- дунъя моши юй Чжунго далу [Тенденции конфуцианского либерализма - восточно-азиатская модель и континентальный Китай] - http://boxun.com/hero/liujn/55_1.shtml

5 Лю Цзюнънин. Дандай Чжунго ды вэйцюаньчжуи юй цзыючжуи [Авторитаризм и либерализм в современном Китае] - http://boxun.com.hero/liujn/14_1.shtml

6 Фань чжоу ай цзин хай. "Гунхэ, миньчжу, сяньчжэн - цзыючжуи сысян яньцзю" и шу чжайяо [Реферат книги "Республиканизм, демократия, конституция - исследование либеральной мысли] -http://boxun,com.hero/liujn/88_1.shtml. Псевдоним автора переводится как "Плывущая лодка любит спокойное море".

7 Ли Цян. Шэцюньчжуи [Коммунализм]. Пекин, 1998, с. 104. Цит. по: Лян чжун цзыю хэ миньчжу - дуй "цзыючжуи" юй "синь цзопай" луньчжань фаньсы [Два вида свободы и демократия - размышления о дискуссии между "либерализмом" и "новыми левыми"] -http://www.chinaaffairs.org/gb/detail.asp?id=25834

8 Хань Юйхай. Цзай "цзыючжуи" цзытай ды бэйхоу [За фасадом "либерализма"] - http://www.cngdsz.net/discourse/article_show. asp?typeid-1&articleid-533

9 Понятие совещательной демократии было впервые введено Дж. Бесетом в 80-х - 90-х гг. прошлого века. Дальнейшую концептуальную разработку оно получило в трудах Дж. Элстера, Ю. Хабермаса, Дж. Коэна, Дж. Ролса, А. Гутман и др.

10 Хэ Цзэнкэ. Миньчжухуа: чжэнчжи фачжань ды Чжунго моши юй даолу [Демократизация: китайская модель и путь политического развития]. Чжунгун Нинбо шивэй дансяо сюэбао. 2004, N° 2.

11 Чжунго циннянь бао. 2006, 17 ноября. Чжуннаньхай - резиденция ЦК КПК в Пекине.

12 Лю Цзюньнин. Чжунго чжэнчжи тичжи гайгэ: даннэй миньчжу, ихо сяньчжэн миньчжу? [Реформа политической системы в Китае: внутрипартийная демократия иди конституционная демократия?] -http://www.bjsjs.net/news/news.php7intNewsId-946

13 Лю Цзюньнин. Цун Тайвань сюаньцзюй кань далу миньчжухуа ды даолу сюаньцзэ [Выбор пути демократизации материка с точки зрения выборов на Тайване]. ВВС Чжунвэнь Ван. 22,05.2000.

14 Хуан Юй. Лунь дан нэй миньчжу цзяньшэ ды луцзин сюаньцзэ. [О выборе пути демократического строительства внутри партии] -http://www.hzzs.org/html/2006-04/436.htm

15 Ли Жуй. Гуаньюй вого чжэнчжи гайгэ ды цзяньи [Предложения по политической реформе в Китае]. Янь Хуан чуньцю. 2003, N 1.

16 Чжунхуа гуншан шибао. 22.08.2006.

17 Ван Гуйао. "Чжунго гунчаньдан данъюань цюаньли баочжан тяоле" ды ляндянь [Светлые аспекты "Положения о гарантиях прав членов Коммунистической партии Китая"] - http://210.34.48.205/gcdr_show.asp?parentid=62&classid=100&ArticleId=1504


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/ПОЛИТИЧЕСКАЯ-РЕФОРМА-В-КИТАЕ

Similar publications: LBelarus LWorld Y G


Publisher:

Yanina SeloukContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Selouk

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Я. БЕРГЕР, ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕФОРМА В КИТАЕ // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 25.06.2023. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/ПОЛИТИЧЕСКАЯ-РЕФОРМА-В-КИТАЕ (date of access: 14.07.2024).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Я. БЕРГЕР:

Я. БЕРГЕР → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Yanina Selouk
Шклов, Belarus
126 views rating
25.06.2023 (384 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
БОРЬБА НАРОДА ЗАПАДНОЙ САХАРЫ ПРОТИВ ИСПАНСКОГО КОЛОНИАЛИЗМА
16 hours ago · From Елена Федорова
В.И. МАКАРОВ, "Такого не бысть на Руси преже..."
2 days ago · From Ales Teodorovich
ПОМОЩЬ ИЛИ МЕДВЕЖЬЯ УСЛУГА?
Catalog: Разное 
2 days ago · From Ales Teodorovich
РЕЛИГИОЗНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ СИСТЕМ В АНТИЧНОЙ И КОНФУЦИАНСКОЙ ТРАДИЦИЯХ. КОМПАРАТИВИСТСКИЙ РАКУРС
3 days ago · From Елена Федорова

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

BIBLIOTEKA.BY - Belarusian digital library, repository, and archive

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕФОРМА В КИТАЕ
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: BY LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Biblioteka.by - Belarusian digital library, repository, and archive ® All rights reserved.
2006-2024, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android