Libmonster ID: BY-2234


Проза

БОЛЬШИНСТВО журналов существует в двух ипостасях: каждый номер - это нечто целое, построенное по определенным правилам, законам. Одновременно журнал представляет читателям сумму текстов, так или иначе отражающих современное состояние словесности и предпочтения редакции. Превращение журнала в сборник повестей и рассказов, равно как и пренебрежение художественной литературой в пользу социологии и краеведения приводит к отрицательному результату. Лучшие издания пребывают в равновесии.

"Дружба народов" из их числа. Любая журнальная книжка сделана сильно и плотно. Содержательная и разнообразная публицистика, извлечения из архивов, переводы и всякие прочие разности, расположенные во второй половине журнала, интересны не менее, чем собственно художественные тексты. А граница между ними зачастую размыта. Например, "история о..." (так определен жанр) Михаила Новикова "Это тронулся поезд" (N2) отнесена к публицистике - но перед нами блестящий рассказ о судьбе поколения, о мистической силе городских пейзажей, о свободе и любви, но главным образом - о сумрачной власти плоти. "И странная просьба - "дай мне напиться железнодорожной воды" - только и будет противоядием от отвращения, во мне просыпавшегося при мысли о том, что эти нелепые колебания и пот, покрывающий лица и ягодицы, выпростанный изо рта язык, финальные хрипы, дрожь кадыка мужчины и закатившиеся глаза женщины, и пряный, жарко-животный запах соития - суть мой удел тоже, и все, что я делаю и пишу, в итоге, может быть, направлено только к тому, чтоб задергаться, застыть и снова задергаться в неудобной позе, рядом со слегка отличающимся от моего собственного - женским телом. Ради этого... Ах, нет! Дай мне напиться..."

С другой стороны, документальное повествование Ирины Черваковой "Песочные часы" (N 4-5), хотя и напечатано в разделе "Проза и поэзия", привлекает внимание не сомнительными художественными достоинствами, а самой фактурой, внятно изложенным историческим материалом.

Но при всей жанровой неопределенности современных текстов, когда автор иногда вынужден придумывать самые экстравагантные дефиниции для обозначения своих писаний, нас интересует в первую очередь литература художественная. Главный редактор "Дружбы народов" Александр Эбаноидзе облегчил мне переход к этой части статьи, поместив в январском номере журнала некоторое подобие манифеста: "Мы исходим из того, что литературе не пристало уходить на обочину общественной жизни, развлекаясь замысловатыми и пикантными играми... речь идет не об идеологизации литературы. Слегка перефразируя одного из мастеров прозы, можно сказать, что задача пишущего неизменна - написать настоящее море, настоящую большую рыбу и настоящих акул..." Не будем придираться к словам и говорить, что превращение написанной акулы в настоящую -задача практической магии, а не словесности... Воспримем прочитанное всерьез и посмотрим, какие тексты должны соответствовать данному положению.

* * *

Михаил Веллер. "Самовар" (N3). Начнем именно с этого сочинения, поскольку написано оно с наибольшей претензией. С претензией на все сразу: глубину, занимательность, философичность, исповедальность и т.п. Главный принцип существования текста изложен Веллером в самом начале: "Когда-то парижские ажаны, конвоируя по городу опасного преступника, всаживали ему в нежную плоть межножья рыболовный крючок, а леску наматывали себе на палец. И головорез шел как миленький, на посторонний взгляд - добровольный спутник. Примерно так должна действовать завязка настоящей истории". История действительно придумана любопытная: в засекреченном лесном санатории живут "самовары" - инвалиды, потерявшие руки-ноги и обретшие вследствие этого суперинтеллектуальные способности. По заданию КГБ они разрабатывают сценарии революций, катастроф и военных переворотов - взрыв в Чернобыле, война в Карабахе, крушение теплохода "Адмирал Нахимов" - это их дела. После выполнения задачи "самоваров" уничтожают. Впрочем, фабула никакого значения не имеет, она лишь позволяет автору пунктирно соединить разнородные куски текста: публицистическая статья соседствует с порнографической сценкой, памфлет с антиутопией, рассуждения литературно-критического толка с пародийным философствованием. Заслуженный и опытный рассказчик, Веллер и написал несколько рассказов, добавил парочку статей и повелел всему этому обрести единство. Ничего не получилось: каждая главка болтается сама по себе, как в невесомости, или же выпирает, как сломанная кость. Если же учесть, что в "Самоваре" нашлось место для всех литературных мод, модочек и модищ последних десяти лет, то становится очевидно, что Веллер решил доказать, что и он способен делать "серьезную прозу для толстых журналов". Вероятно, ему недостаточно быть просто популярным писателем. Хочется чего-то иного. Вольному воля, но комплекс неполноценности ни к чему хорошему привести не может.

Более удачный опыт создания литературной окрошки предпринят Юрием Шевченко в разухабисто-тусовочном сочинении "Частное счастье" (N6). Здесь и ингредиенты посъедобнее, и сюжет внятный. Но Шевченко, как и Веллера, подводит темперамент публициста, стремление обязательно высказать свое "фэ" времени, обстоятельствам и властям. И не то чтобы они не заслуживали самых яростных инвектив, но крик души желательно все-таки переплавлять в определенную форму, а это получается далеко не всегда.

Пойдем дальше. "Морская лирическая повесть" Анатолия Азольского "Женитьба по-балтийски" (N2) - более чем добротная беллетристика. Действие происходит в начале 50-х в Ленинграде, а затем в Таллине и на советской военно-морской базе, куда приезжает служить выпускник ленинградского училища имени Фрунзе Володя Алныкин. Повесть вполне соотносится с русской классической прозой, традиционно изображавшей провинициально-гарнизонную жизнь, но затхлый казарменный идиотизм помножен у Азольского на идиотизм советский - хотя армейский быт описан скорее с легким юмором, с иронией, чем с сарказмом, чего не скажешь о мундирных чиновниках и партийно-комсомольских боссах. Волей случая Алныкин оказывается в центре кафкианского лабиринта событий, где прошлое изменяется по приказу начальства, люди исчезают в ворохе бумаг. Плюс ко всему лейтенанта угораздило жениться на дочери эстонского политэмигранта. Заработали жернова, Алныкин и его юная жена были обречены, но случилось чудо - Сталин умер, Берию расстреляли, шестерни начали проворачиваться вхолостую и молодоженов выплюнуло невредимыми. Легкий налет романтизма загустел. Лояльный и в меру циничный Алныкин, прекрасно знавший, что "есть сомнительные нации", и без возражений принимавший навязанные условия игры, превратился чуть ли не в сознательного противника режима. Любовь победила, но не смерть, а бюрократического монстра.

* * *

По-хорошему традиционна и "повесть о собаке" 1982 года Сергея Чилингаряна "Бобка" (N5). Тон повести задает эпиграф из Андрея Платонова: "Одно горе делает сердце человеку". Опыт психологически изощренной и стилистически своеобычной прозы Платонова Чилингарян успешно применил для написания истории поселкового "просто псина" Бобки. Это история о том, как пес, у которого поезд отрезал лапу, "очеловечивается", в нем начинают рождаться "отвлеченные осознания", он вдруг понимает, что "поверхность супа напоминает толчею облаков над озером", что его, Бобку, никто не любит и он никому не нужен. Это история о преданности и предательстве. И о простых законах жизни, когда зиму сменяет весна, весну лето, и нет одиночества для одушевленного существа: "Пусть без лапы, но он не совсем одинок... он теперь - сам с собой"; а смерть - это переход в другое состояние, возвращение в землю, единение с травой и лесными ручьями,

При этом текст Чилингаряна отличает от прочих "рассказов о животных" полное отсутствие сентиментальности - он пишет жестко. Вот обыденная сцена во дворе во время подготовки к приготовлению обеда, превращающаяся в высокую поэму бытия: "...Хозяйка бросила голову Бобке. Голова стукнулась об землю между его лап. Бобка не торопился; он отступил. Верхний глаз курицы все еще косился в сторону чурбака. Вдруг раскрылся клюв и высунулся острый язычок: может, голова хотела крикнуть, но в ее горле тихо прошипело сквозняком - и глаз тогда успокоенно, насовсем затворился. Бобка понюхал, помолчал над головой и потом бережно схрустел ее..." И еще: у Чилингаряна нет места знаменитой сентенции, ставшей расхожей пошлостью: мы в ответе за тех, кого приручили. Люди - равнодушные и капризные языческие боги - могут приласкать, могут убить. "А ну!" - приказал Хозяин, пресекая Бобкины дерганья. Рука его, ухватившая лапы, была в рукавице, а в другой он держал лопату, натертую землей до блеска... Хозяин тащил его в глубь двора".

Опубликованная в N 6 журнала повесть Александра Хургина "Остеохондроз" построена как тонкая и сложная мозаика. Центральный персонаж Юрий Петрович Калиночка - современный "маленький" человек, незаметный служащий с "несерьезной" фамилией. Но он не придавлен жизнью, а сознательно поставил себя вне ее потока. Он мало чему верит, ничему не удивляется, больше всего ценит собственный одинокий покой и считает, что литература интереснее жизни. Он не равнодушный и не бесчувственный, но твердо убежденный в отсутствии смысла. Калиночка - обычный городской житель конца XX века, и однажды он столкнулся лицом к лицу со смертью. И от этой минуты, как круги по воде, пошло разбегаться повествование, потому что смерть может изобрести "не только общий, так сказать, сюжет, но и массу мельчайших мелочей, деталей, нюансов - нюансов, без которых не бывает настоящей литературы, настоящей музыки, настоящей жизни и настоящей смерти". И Хургин цепляет фразу за фразу, эпизод за эпизод. Составляет причудливый узор, не уставая повторять, что "все дело именно в мелочах, и если не обращать внимания на мелочи, все в жизни усреднится и потеряет свои характерные и отличительные черты", и что "приятно всегда бывает именно от мелочей и пустяков, и именно они расцвечивают и оживляют течение жизни, а иногда и привносят хоть какой-то смысл в существовании каждого отдельного человека". А окружающая действительность предстает как цепь абсурдных ситуаций - и то ли Зощенко печально глядит из-под бровей, то ли Гоголь невесело смеется. И даже когда Юрий Петрович сталкивается со смертью, и жизнь его утрачивает равновесие, идет вразнос - трагедия на поверку оказывается фарсом, - но в другом случае фарс оборачивается трагедией. Мучительное вглядывание приводит к неутешительному выводу: "Но проку нет и во многом другом. Например, в жизни... какой в ней прок, если она то длится себе и длится - хотим мы или не хотим, - то кончается независимо от нас и наших пожеланий?" И все же Хургин совершает усилие и пишет в конце: "... в отсутствии смысла свой особый смысл присутствует... отсутствие смысла и бессмыслица суть не одно и то же. Отсутствие смысла не нарушает всеобщей логики и гармонии бытия". И повесть как раз такова - преисполненная внутренней безумной логики и странной гармонии.

* * *

До сих пор я ничего не сказал о, может быть, самой главной и уж во всяком случае, самой нашумевшей публикации "Дружбы народов" - книге Светланы Алексиевич "Чернобыльская молитва". Не сказал совершенно сознательно. наверное, эта книга - результат человеческого и писательского подвига Алексиевич; наверное, в этой книге впервые приоткрыта дверь в неведомый большинству запредельный послечернобыльский мир; наверное, так... Но к литературе, как к искусству, "Чернобыльская молитва" отношения не имеет, поскольку искусство всегда условно, всегда - игра по определенным правилам; очень часто - игра на грани, но игра.

Конечно, на книгу Светланы Алексиевич можно посмотреть как на один из вариантов модного нынче "non-fiction", и тогда она встает рядом с другими текстами: уже упоминавшимися "Песочными часами" Ирины Черваковой, воспоминаниями Натальи Семпер (Соколовой) "Портреты и пейзажи" (N 2-3), главами из журналистского труда Василия Голованова "Остров" (N5-6). И тогда оказывается, что "Дружба народов" журнал актуальный, держащийся на гребне волны. Но всеобщая любовь к "непридуманной" литературе неоднозначна, ибо есть разница между "Трепанацией черепа" Сергея Гандлевского, многочисленными культурологическими исследованиями и какими-нибудь честными, до оскомины, дневниками. Скорее всего, эта любовь произрастает из усталости, из неверия в возможности слова, и это очередной всплеск постмодернистского сознания. Сегодняшняя мода - всего лишь сегодняшняя мода.


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/ПЕСОЧНЫЕ-ЧАСЫ-Путешествие-по-журналам-Дружба-народов-1997-N-1-6

Similar publications: LBelarus LWorld Y G


Publisher:

Ales TeodorovichContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Teodorovich

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Андрей Урицкий, ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ. Путешествие по журналам "Дружба народов". 1997, N 1-6 // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 08.09.2023. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/ПЕСОЧНЫЕ-ЧАСЫ-Путешествие-по-журналам-Дружба-народов-1997-N-1-6 (date of access: 02.10.2023).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Андрей Урицкий:

Андрей Урицкий → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Ales Teodorovich
Пинск, Belarus
60 views rating
08.09.2023 (24 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Влияние сарматизма на художественную культуру
21 hours ago · From Беларусь Анлайн
Легенда о сарматском происхождении шляхты Речи Посполитой
21 hours ago · From Беларусь Анлайн
Языческие святилища на территории Беларуси
21 hours ago · From Беларусь Анлайн
Языческие боги на Беларуси
21 hours ago · From Беларусь Анлайн
Влияние христианства на государствообразующие и культурные процессы на Беларуси
21 hours ago · From Беларусь Анлайн
Причины принятия и процесс распространения христианства на Беларуси
21 hours ago · From Беларусь Анлайн
Литовская православная митрополия
21 hours ago · From Беларусь Анлайн
Основные этапы закрепощения крестьян. Крепостное право в ВКЛ
Catalog: История 
21 hours ago · From Беларусь Анлайн
Значение торгового пути «из варяг в греки»
Catalog: Экономика 
21 hours ago · From Беларусь Анлайн
Древние города Беларуси
Catalog: История 
21 hours ago · From Беларусь Анлайн

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

BIBLIOTEKA.BY - Belarusian digital library, repository, and archive

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ. Путешествие по журналам "Дружба народов". 1997, N 1-6
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: BY LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Biblioteka.by - Belarusian digital library, repository, and archive ® All rights reserved.
2006-2023, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android