В N 11 за 1988 г. журнал "Вопросы истории" опубликовал информацию о дискуссии относительно характера второй мировой войны. Хочу хотя бы кратко изложить свое мнение по данному вопросу как участника (не военного!) войны, находившегося в те годы в Англии.

1. Объективно поведение британского правительства в течение 1939 г. - как в отношениях с СССР, так и в ходе секретных переговоров с Германией - было, начиная с пакта четырех (1934 г.), твердым продолжением линии Лондона: ориентировка на войну Гитлера с СССР, на занятие Великобританией позиции "третьей радующейся" стороны. Пожалуй, во всей истории дипломатии (включая политиче-

стр. 182

скую подготовку народа внутренней пропагандой) не было такого примера длительного подталкивания агрессора (с 1935 по 1939 г.) к нападению на государство, которое уже давно было избрано правящим классом Великобритании в качестве мишени (1926, 1933 гг. и т. д.).

2. В первые месяцы войны, когда стало ясно, что расчеты западных государств на то, что Гитлер, "само собой разумеется", решит напасть на СССР, не оправдались, они тем не менее стремились убедить его переменить свое решение, что подтвердилось следующим: (I) немецких (и чешских) антифашистов интернировали вместе с немецкими фашистами, которые слишком явно себя показали на свободе и которым давали "свободу рук" против антифашистов-заключенных; (II) целый транспорт последних отправили в США без защиты от немецких подлодок, что привело к их гибели; (III) хотя была развернута самая озлобленная кампания против СССР в газетах и по радио, т. е. пока настраивали население против СССР, в отношении фашистской Германии сплошь и рядом велась лишь обычная критика. Самым возмутительным проявлением этого была официальная брошюра, написанная губернатором Египта с предисловием "самого" Галифакса, в которой Гитлера упрекали в том, что он стал "клятвопреступником", не напав на СССР - врага цивилизации; (IV) еще летом 1939 г. британский начальник Генерального штаба "инспектировал" финские фортификации вслед за такой же "инспекцией" нацистского начальника Генерального штаба, а после возникновения советско-финской войны началась подготовка к оказанию конкретной военной помощи Маннергейму.

Я привожу лишь некоторые, наиболее яркие примеры. Все они характеризовались прогрессивными силами Англии, не только коммунистами, как явные доказательства профашистского, антисоветского политического курса тогдашнего британского правительства. Говорить в этой обстановке о каких-то "справедливых" и "освободительных" и т. п. целях Чемберлена и К^о , т. е. британского империализма, вплоть до лета 1940 г. не приходится. И это тем более, что Народное движение в Индии тоже ясно и недвусмысленно характеризовало политику британского правительства как империалистическую без всяких оговорок, на что коммунисты тогда открыто указывали.

Конечно, после гитлеровских успехов весной и летом 1940 г., когда в результате падения ряда правительств в Европе народы оказались лицом к лицу с фашистскими оккупантами, характер войны начал меняться не только для них, но и для Англии. Но ведь Ленин писал еще за 25 лет до того, что с изменением расстановки сил характер империалистической войны может меняться! Конечно, вторая мировая война возникла не как первая: она началась не только из-за разногласий империалистов, но и в условиях, когда существовал Советский Союз: поэтому пути ее превращения в войну справедливую были не теми, о которых писал Ленин. Но это не меняет верности и точности его определений. Говорить о том, что вторая мировая война началась для Англии и Франции как справедливая, по моему мнению, абсурдно.

Permanent link to this publication: