Серебряков. Утром поищи в библиотеке Батюшкова. Кажется, он есть у нас.

Елена Андреевна. А?

Серебряков. Поищи утром Батюшкова. Помнится, он был у нас.

А.П. Чехов. "Дядя Ваня"

Своей судьбы родила крокодила

Ты здесь сама...

Вл. Соловьев. "На небесах горят паникадила..."

В недавно опубликованной работе И.З. Сермана был выявлен весьма нетривиальный подтекст одного из фрагментов чеховского водевиля "Медведь" - трагедия А.К. Толстого "Царь Федор Иоаннович" (см.: Серман И.З. Одна из неопознанных пародий Чехова // Тыняновский сборник. Вып. 10. М., 1998. С. 139-142). Столь же неожиданный подтекст к другому фрагменту пьесы Чехова будет предложен в нижеследующей заметке.

Процитируем сначала знаменитый монолог чеховского помещика Смирнова, посвященный изобличению женского коварства: "Довольно! Очи черные, очи страстные, алые губки, ямочки на щеках, луна, шепот, робкое дыханье - за все это, сударыня, я теперь и медного гроша не дам! (...) Посмотришь на иное поэтическое созданье: кисея, эфир, полубогиня, миллион восторгов, а заглянешь в душу - обыкновеннейший крокодил!" (Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. М., 1978. Т. 11. С. 303).

Легко распознаваемые цитаты из романса "Очи черные" и стихотворения Афанасия Фета "Шепот. Робкое дыханье..." соседствуют здесь с чуть тщательнее замаскированной реминисценцией из "Счастливца" Константина Батюшкова:

Сердце наше кладезь мрачной:

Тих, покоен сверху вид;

Но спустись ко дну... ужасно!

Крокодил на нем лежит!

стр. 37

Выходит, что помещик Смирнов вовсе не такой уж "монстр, медведь, бурбон", каким он хочет казаться. Самая его прозаичная реплика на поверку оказывается цитатой из проникновенного лирика Константина Батюшкова.

Permanent link to this publication: