Libmonster ID: BY-1310
Author(s) of the publication: В. П. ДАНИЛОВ

Share this article with friends

В любой общественной системе учреждения государственной безопасности подчинены верховной власти, не только ее идеологии и политике, но и прямому управлению. Тем не менее они обладают правом на самостоятельное мнение в анализе и оценке различных событий и ситуаций, имеющих отношение к их функциям. При этом, естественно, информация высшей власти об этих событиях и ситуациях, как и о породивших их факторах, является прямой обязанностью госбезопасности, независимо от того, чем они были вызваны - действиями враждебных сил или самой власти, ее политикой. Советская система госбезопасности, складывавшаяся в условиях гражданской войны, с самого начала существования была ориентирована на максимально полную информацию обо всем, происходившем в стране, прежде всего о всем враждебном и неблагополучном, особенно в положении населения, его настроениях и отношении к власти. В 1919 г., в разгар гражданской войны, ВЧК требовала от своих местных организаций "своевременной полной осведомленности Центра о положении на местах...". При этом речь шла даже о том, чтобы "методом статистического исследования выяснить действительные причины создающегося положения РСФСР и устанавливать постоянно действующие условия развития того или другого явления, частую повторяемость этого явления и зависимость одних явлений от других" 1 .

Функциональное предназначение сообщать государственному руководству обо всем случившемся, в особенности негативном, предопределило мощный рост информационной службы в ВЧК и ОГПУ, оформленной в самостоятельный Информотдел, поставлявший почти ежедневные сообщения о политическом положении по всем районам страны, с постоянным дополнением сведениями о состоянии промышленности, сельского хозяйства, финансов, кооперации, армии и т. д. Тематические сводки дополнялись справками, докладными записками, а с 1922 по 1930 г. и ежемесячными "Обзорами политического и экономического положения республики" (с 1923 г. - СССР).

Объем поступавшей наверх информации достиг максимума в 1930 г., намного превысив возможности освоения и учета получаемых сведений. Система политического контроля и секретной информации добросовестно выполняла свои функции и буквально захлестнула власти потоком сообщений о повсеместном неблагополучии и прямом сопротивлении государствен-


Данилов Виктор Петрович - доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН.

стр. 117


ной политике, когда сталинская "революция сверху" вылилась в "сплошную коллективизацию" крестьянских хозяйств и в раскулачивание, ставшее основным средством массового насилия и, одновременно, способом обеспечения дешевой рабочей силой богатых природными ресурсами, но нежилых районов на севере и востоке страны. Необычный эпизод в отношениях ОГПУ и Политбюро относится именно к проблемам раскулачивания и судьбы раскулаченных, поэтому необходимо напомнить о некоторых моментах организации и хода раскулачивания, не останавливаясь на самом процессе коллективизации крестьянских хозяйств.

Официальное начало кампании раскулачивания по стране в целом было положено директивой Политбюро ЦК ВКП(б) "О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации", принятой 30 января 1929 года. Этим постановлением устанавливались категории раскулачиваемых и количественные "нормы". Первую категорию должен был составить "контрреволюционный актив" - организаторы террора и "антисоветской деятельности", которых надлежало арестовывать и репрессировать как политических преступников, то есть заключать в концентрационные лагеря или даже расстреливать. Их семьи подлежали высылке в отдаленные районы страны на поселение. Туда же высылались вместе с семьями "крупные кулаки и бывшие полупомещики, активно выступавшие против коллективизации" (вторая категория). Остальная часть раскулаченных (третья категория) подлежала расселению в пределах краев и областей их прежнего проживания, но не в том селении, в котором находились их хозяйства и жилища до раскулачивания. Общая численность раскулачиваемых устанавливалась в 3- 5% крестьянских хозяйств, однако для первой и второй категорий были определены "ограничительные контингенты": в сумме по основным сельскохозяйственным районам страны для первой категории 60 тыс. и для второй - 150 тыс. хозяйств.

Предписывалось раскулачивание "в районах сплошной коллективизации провести немедленно, а в остальных районах по мере действительно массового развертывания коллективизации". В числе немедленных действий были и такие: "Конфисковать у кулаков... средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия по переработке, кормовые и семенные запасы" 2 .

Немедленность раскулачивания сотен тысяч хозяйств создала проблемы для всех органов власти, особенно на местах - и для проводивших в разгар зимы ликвидацию хозяйств, конфискацию имущества с концентрацией раскулаченных семей в пунктах выселения, и для транспортников, отправлявших десятки и сотни эшелонов в отдаленные районы Севера, Сибири и Дальнего Востока, не говоря уже о размещении высланных в "специальные поселения", которых в действительности еще не было... 6 февраля ОГПУ разослало всем своим полномочным представительствам разъяснение об "удлинении сроков" выселения кулацких семей и предписание: "План выселения рассчитать на три месяца (февраль, март, апрель)" 3 . Но и эти сроки были "сверхреволюционными"...

Первый эшелон с кулаками отправился в путь 13 февраля, последний - 15 апреля. Их общее число достигло 181. В лагеря формирующегося ГУЛАГа было доставлено 123 716 кулаков "первой категории" (сюда не входят "первокатегорники", расстрелянные по приговорам судов и "троек" ОГПУ). Судьба и условия существования взрослых мужчин, ставших "зеками", была предопределена назначением ГУЛАГа и не становилась предметом обсуждения, а тем более столкновения руководящих и исполнительных органов власти. Совсем иной характер приобрела проблема кулаков "второй категории", выселяемых семьями с добавлением к ним семей "первокатегорников", а также кулаков "особого назначения" (из пограничных районов Украины и Белоруссии). По справке на 20 мая в группе кулаков второй категории численность вывезенных в районы "спецпоселений" составила 99 515 семей с населением в 510 096 человек 4 .

стр. 118


Естественно, что проблемы обеспечения обобранных донага семей едой и одеждой возникли уже по дороге, но по прибытии в районы Севера, где новых жильцов никто не ждал, эти проблемы сразу же приобретали чрезвычайный характер. Именно так оценивалась эта ситуация в записке зампреда ОГПУ С. А. Мессинга, адресованной Наркомторгу 7 марта 1930 г.: "ОГПУ обращает Ваше внимание на чрезвычайно острое положение с продовольствием и промтоварами для переселенных в Северный край кулацких семей" 5 .

Конечно, сведения о положении, в котором оказывались высланные семьи, о "неправильно" раскулаченных и высланных проникали наверх, в том числе и через каналы ОГПУ (запросы с мест, различные справки). К тому же в составе высшего руководства еще оставались такие, например, деятели как А. И. Рыков или СИ. Сырцов. 1 апреля Рыков, как председатель СНК СССР, подписал постановление об организации Секретной комиссии при правительстве по устройству высланных кулаков. Комиссию возглавлял В. В. Шмидт - заместитель председателя СНК СССР. 5 апреля Политбюро приняло решение о создании Комиссии С. А. Бергавинова для проверки неправильно высланных в Северный край. 10 апреля СНК РСФСР принял постановление о мерах по упорядочению расселения высланных семей 6 .

Тем не менее подлинную картину положения высланных крестьянских семей, их гибельной судьбы, бессмысленной жестокости к детям и старикам воссоздал и заставил увидеть центральную власть В. Н. Толмачев - нарком внутренних дел РСФСР, входивший в состав комиссий и Шмидта и Бергавинова. Возможно, что он был первым представителем Центра, прибывшем на Север для ознакомления с положением спецпоселенцев. Увиденное он описал 16 апреля 1930 г. в письме Д. З. Лебедю - заместителю председателя СНК РСФСР.

Ко времени появления Толмачева в Северном крае находилось уже 45 тыс. семей, в составе которых насчитывалось 158 тыс. человек, из них трудоспособными оказались всего 36 тыс. Все они были отправлены "в разные места на работу". Нетрудоспособные женщины, дети, старики, больные (122 тыс.) были "размещены в бараках по линии Вологда-Архангельск и Вятка- Котлас": "Теснота невероятная. Есть места, где на человека приходится 1/10 м 2 площади при постройке нар в несколько этажей (кубатура меньше гробовой). Полов в бараках нет, крыша сделана из жердей и слегка присыпана тающей и осыпающейся землей. Температура не выше 4 o , как правило. Вшивость. При скверном питании, а для многих при почти полном его отсутствии, все это создает колоссальную заболеваемость и такую же смертность среди детей".

В письме приводится "Справка о заболеваемости и смертности среди высланных". Вот некоторые данные из этой справки: "По г. Архангельску за март и 10 дней апреля из 8000 детей заболело 6007... Умерло детей - 587.

По Северо-Двинскому округу на 12 апреля 1930 г. всего умерло - 784, из них детей - 634.

По Вологодскому округу с 29 марта по 15 апреля болело детей - 4850, из них умерло - 677, в том числе только за 12 - 13 апреля умерло 162... Причем болеют и мрут младшие возраста"...

Еще одно место из письма Толмачева: "...с высланными обращаются, как с опаснейшими заключенными, подлежащими строжайшей изоляции. Это исключает возможность использования их собственной инициативы и самодеятельности и налагает на нас совершенно непосильную обязанность их полного обслуживания. Это ведь не ящики, не тюки груза, который сам о себе не думает, а живые люди...". Отметим также вполне убедительное мнение наркома, получающего информацию из всех районов РСФСР о том, что положение высланных в Сибири и на Урале "во всех отношениях должно быть еще хуже, чем здесь" 7 .

Осенью 1930 г. Толмачев вместе с Сырцовым окажется в последней антисталинской оппозиции и разделит ее судьбу. Но апрельское письмо наркома внутренних дел РСФСР произвело весьма сильное впечатление на руко-

стр. 119


водство ОГПУ. 20 апреля на места был разослан меморандум, разрешающий родственникам "высланных кулацких семейств 2-й категории... вывоз детей кулаков с мест высылки на родину". При этом даже предписывалось "разрешать немедленно" ввиду "тяжелых условий пребывания малолетних детей на Севере", разумеется "при согласии родителей" и в возрасте "до 14-ти лет" 8 . К сожалению, этот проблеск человечности продержался недолго - наплыв родственников и соседей в районы лагерей и спецпоселений был в принципе неприемлем сталинской системе репрессий, поскольку разглашал то, что должно было держаться в строжайшем секрете. К тому же появление родственников, увозивших детей, облегчало побеги для взрослых переселенцев.

Оперативная группа ОГПУ, непосредственно руководившая раскулачиванием, вывозом и "устройством" на местах, в справке от 12 июня 1930 г. сообщала, что к этому времени на Север было "переброшено" 230 005 человек, из которых с конца апреля, когда потеплело, бежали 14 123 (6,1%). При этом отмечалось: "Значительно облегчает побег взрослых кулаков отправка детей кулаков на родину". Приводились и "факты", которые мы частично воспроизводим, настолько они выразительны: "Из лагеря бежала Котельникова Мария 25 лет с сыном Александром 7 месяцев. Остальных своих детей Котельникова отдала гр. Сухих, с которыми уехала и сама... Из лагеря бежала Чебановская Ксения 32 лет из Запорожского округа, которая ходила провожать отправляемых на родину детей и в лагерь не возвратилась. Из лагеря бежали Юмахины Мария 20 лет и Ирина 37 лет из Острогожского округа. Обе они бежали с отпущенными на родину детьми... ...из лагеря бежали: Артеменко Лукерья 61 года, Глушкова Мария 24 лет с ребенком Иваном 10 месяцев и Кривова Анастасия 63 лет. Бежали при отпуске детей на родину с родственниками, приехавшими за детьми" 9 . Тема бегства из спецпоселений, естественно, стала постоянной на все время их существования. И неизменно она являлась результатом бесчеловечных условий, в которых оказывались высланные семьи. И это, конечно, не могло не сказываться на поведении сотрудников ОГПУ и ОГПУ как учреждения при создании системы спецпоселений.

3 сентября в телеграмме своим представительствам по районам вселения раскулаченных семей руководство ОГПУ констатировало, что "выселенные кулаки [в] громаднейшем большинстве до сих пор хозяйственно не устроены (помещения не построены, [в] ряде мест не приступали [к] стройке, перебои [с] продснабжением, не обслуживаются [в] медицинском отношении). ...Массовое бегство [с] мест высылки не прекращается..." Полномочным представительствам предписывалось "немедленно поставить вопрос [в] крайкоме во всем объеме о хозустройстве выселенных кулаков до наступления зимы", "наладить регулярную проверку...", "20 сентября прислать подробную информацию [о] положении кулацкой ссылки..." 10 . Документы о положении раскулаченных в районах вселения, о настроениях "кулацкой ссылки" на Урале, в Северном крае в сентябре-октябре свидетельствуют, что сколько-нибудь заметных перемен не произошло 11 . В этих условиях развернуть широкую кампанию по раскулачиванию было невозможно. Сталинскому руководству пришлось отложить таковую на 1931 год.

О действительных результатах и, соответственно, о действительном значении выселения раскулаченных семей за 1930 г. в целом позволяет составить представление "Докладная записка о высланных кулаках 2-й категории" (и семьях "первокатегорников", добавим мы от себя), датированная началом февраля 1931 г. и сообщающая сведения на 1 декабря 1930 года. Наиболее конкретно и полно оказались представлены судьбы спецпереселенцев в Северном крае. "За все время пребывания... до 1 декабря 1930 г."., из 230 370 спецпереселенцев умерло 21213 человек, отправлено на родину 35 400 детей, "возвращено неправильно высланных" 1390 человек, "отпущено на поруки" 68 человек, "оставлено на свободное (?) жительство в Севкрае" 26 500 "неправильно раскулаченных" (!) и 2100 "федоровцев", 502 человека были отправлены в другие районы спецпоселений. Пытались бежать 39 743 спецпе-

стр. 120


реселенца, но в большинстве они были изловлены и возвращены. На дату информации в бегах числилось 15 458 человек 12 .

К 1 декабря 1930 г. в Северном крае осталось 127 739 спецпереселенцев - немногим больше половины завезенных сюда при раскулачивании. Из них 103 970 человек были расселены в 189 спецпоселках, в том числе 64 996 - "в построенных бараках" и 38 974 - "в шалашах, землянках и прилегающих к поселкам селениях". К сожалению, последующая судьба спецпереселенцев 1930 года неизвестна и нельзя сказать сколько из них осталось в живых после суровой и длинной северной зимы "в шалашах и землянках...", когда "самым больным вопросом" оставалось продовольственное снабжение, когда "в ряде поселков большинство поселенцев разуты, в рваной верхней одежде или совсем без верхней одежды"...

Каков же итог трудового использования спецпереселенцев в Северном крае? - На 1 декабря 1930 г. "всего использо[валось] на работе" 29 634 человека, в том числе 23 634 человека на строительстве поселков и 6000 человек на лесозаготовках. На лесозаготовках зимой 1930 г. могли трудиться не 6 тыс. рабочих, а неизмеримо больше при нормальной экономической (например, нэповской) организации труда, что означало бы также неизмеримо меньшие расходы и неизмеримо большие результаты труда. Сообщение о столь ничтожном использовании спецпоселенцев на лесозаготовках потребовало проверки по всем районам их вселения. Оно было поручено Особому отделу ОГПУ, представившему 14 февраля специальную справку "О количестве ссыльных кулаков, занятых на лесоразработках". В справке подтверждались сведения по Северному краю (6 тыс.). На Урале лесозаготовительным организациям было передано 41,5 тыс. трудоспособных, из коих использовалось "на основных работах" - 20,7 тыс., однако не сообщалось, входили ли в их число занятые на строительстве поселков. По Сибири сведений не имелось. В ДВК на лесозаготовках работало 1,5 тыс. человек 13 . Судьба спецпереселенцев на Урале, в Западной и Восточной Сибири, на Дальнем Востоке и в других районах вселения освещена в рассматриваемом документе намного скупее, однако не потому, что там их положение было лучше. Напротив. Вероятнее всего сокращение конкретной информации по мере нарастания расстояний от Москвы отражало такое ухудшение ситуации, о которой и центральное руководство не хотело знать.

Докладные записки и справки ведущих политических отделов ОГПУ, датированные началом февраля 1931 г., в совокупности представляли рабочий анализ итогов первого года раскулачивания как массовых репрессий в деревне, задевших, естественно, и город. В каждом из названных документов большое место занимала оценка возможностей и условий нового этапа раскулачивания с учетом негативного опыта, весьма обстоятельно и конкретно представленного в тех же записках и справках. Пожалуй, мы впервые столкнулись со случаем, когда руководство ОГПУ пыталось изложить свой взгляд на политику раскулачивания и предлагало существенные коррективы в масштабы, сроки и условия ее практического осуществления, разумеется, не подвергая сомнению "генеральную линию".

В основной справке от 1 февраля 1931 г. предполагалось в течение года "выселить за пределы... края (области) кулаков второй категории - ориентировочно 100 тыс. хозяйств, включая в это же количество... и семьи тех, кто в 1930 г. были изъяты по первой категории". (Это не единственное свидетельство о том, что значительная часть семей раскулаченных по первой категории в 1930 г. осталась в местах прежнего проживания, а не была выслана в спецпоселения, что может объясняться изъятием главных, а часто единственных трудоспособных членов семей). Говорилось о необходимости "заранее перестраховаться от всех основных недочетов и организационных недосмотров, какие имели место при прошлогоднем выдворении кулаков". 3 февраля появилась "Ориентировочная справка Особого отдела ОГПУ о возможных пунктах размещения спецпереселенцев". По стране в целом выделялось 14 районов "почти не освоенных", "малообжитых", но богатых лесами и иско-

стр. 121


паемыми. Для каждого из этих районов определялась численность семей переселенцев, с учетом реальных возможностей. В сумме они составляли бы 90 тыс. (к примерам порайонных контингентов, предлагавшихся в этой справке, мы еще вернемся). Систему мероприятий "по предварительному устройству переселенцев на новых местах", "быстрейшего приспособления переселенцев к работе" и "прочного оседания на новых местах", а также смягченный порядок раскулачивания (сохранение сельхозинвентаря, домашнего имущества, продовольствия и даже денег) предлагали справки ГУЛАГа от 4 февраля 14 . Одновременность выступления ряда ведущих подразделений ОГПУ с обоснованием существенных исправлений в практике раскулачивания, а, главное, сокращения его масштабов свидетельствовало о том, что даже в ОГПУ сталинская политика еще не воспринималась как не подлежащая обсуждению и исправлению. В недалеком будущем главные участники этого выступления поплатятся за попытку исправить "генеральную линию".

Названные в февральских документах ОГПУ контингента высылаемых семей оказались заниженными в два-три раза по сравнению со сталинскими планами, а выдвигавшиеся ими требования к организации раскулачивания и высылки семей (сохранение одежды и предметов обихода, необходимый минимум продовольствия и т. д.) не заслуживающими внимания. Принятое 20 февраля постановление Политбюро ЦК ВКП(б) "О кулаках" обязало ОГПУ за 6 месяцев "подготовить... районы для устройства кулацких поселков тысяч на 200 - 300 кулацких семейств под управлением специально назначенных комендантов". В протоколе заседания Политбюро отмечены выступления Сталина, В. Р. Менжинского и Г. Г. Ягоды, поэтому есть все основания полагать, что постановление о выселении 200 - 300 тысяч семей было принято под диктовку Сталина. ОГПУ в сталинском представлении явно не справлялось с задачами. Наблюдение за "выселением и расселением раскулаченных кулаков" решением Политбюро возлагалось на заместителя председателя СНК СССР А. А. Андреева. ОГПУ обязывалось согласовать с ним "все вопросы, связанные с выселением и расселением кулаков" 15 . Таков был первый ответ Сталина на попытку ОГПУ высказать свое мнение.

11 марта 1931 г. на Политбюро в числе "Вопросов ОГПУ" вновь оказался "Вопрос о кулаках" и было принято следующее решение: "Возложить наблюдение и руководство работой по выселению и расселению кулаков на специальную комиссию тт. Андреева, Ягоды и Постышева, предложив им в декадный срок представить в ПБ план конкретных мер" 16 . Созданная 11 марта 1931 г. Комиссия Андреева обеспечивала личный контроль Сталина за выполнением ОГПУ его директив по выселению не менее миллиона раскулаченных. Решения, принятые комиссией, целиком относились к деятельности ОГПУ и не нуждались в утверждении или хотя бы подтверждении правительством. Даже денежные средства на выполнение решений комиссии Андреева поступали помимо правительства. Вот о многом говорящий ответ на вопрос Л. М. Заковского (полномочного представителя ОГПУ в Западной Сибири) о правительственном разрешении приступить к переселению раскулаченных. Меморандум от 18 апреля 1931 г. за подписью Ягоды и Е. Г. Евдокимова (начальник секретно-оперативного управления ОГПУ) гласил: "...никакого правительственного постановления по решению комиссии т. Андреева не будет. С решением комиссии т. Андреева т. Заковский должен ознакомить крайком. Операцию по принятому решению проводить. Деньги, сколько надо будет т. Заковскому из отпущенных сумм, когда угодно он получит по предъявлению сметы финотделу ОГПУ" 17 .

Директива представить в декадный срок "план конкретных мер" была выполнена досрочно. Ее сущность была изложена в телеграмме руководства ОГПУ на места, разосланной 15 марта: " [В] целях полной очистки края от кулаков, с мая по сентябрь 1931 г. намечено провести массовую операцию [по] кулачеству [с] высылкой [в] отдаленные местности Союза со всех областей. Для проработки этой операции предлагается: 1) установить количество кулацких хозяйств края ([в] том числе раскулаченных [и] распроданных [в]

стр. 122


прошлом году), подлежащих высылке; 2) установить теперяшнее местонахождение кулацких хозяйств, [в] особенности глав семей", включая бежавших и "проникших" на работу в промышленность, скрывающихся в городах и в колхозах... "Подробный оперативный план проведения этой массовой операции" по каждому региону предлагалось представить в Секретно- политический отдел ОГПУ (СПО ОГПУ) не позднее 10 апреля 18 .

18 марта комиссия Андреева приняла целый ряд решений о переселении раскулаченных семей, которые соответствовали сталинской директиве от 20 февраля. В Западно-Сибирском крае надлежало переселить в северные районы "в течение мая-июня-июля 40 тыс. кулацких хозяйств". Упоминавшаяся выше "Ориентировочная справка Особого отдела..." от 3 февраля считала возможным переселить в Западную Сибирь в целом 15 500 семей. Еще более разительными были решения о переселении раскулаченных семей в Казахстан. Не 5 тыс. семей, как считал возможным Особый отдел ОГПУ, а 150 тыс.! Причем уже к 15 апреля туда предстояло доставить 10 тыс. глав раскулаченных семей для "подготовки условий... приема остального контингента". И т. д. 19 .

Новая кампания по массовому раскулачиванию и переселению раскулаченных семей должна была начаться в мае 1931 года. Ее бесчеловечность, неизбежность гибели новых спецпереселенцев в количествах, сопоставимых с 1930 г., были очевидны. И это находило отражение в документах ОГПУ, где еще сохранялись люди, считавшие своим долгом сообщать партийно-государственному руководству не только о враждебных силах, но и о действительном положении в стране, в том числе о негативных последствиях осуществляемой властью политики. 4 - 5-го мая СПО ОГПУ представил руководству 9 аналитических справок "О вселенных и переселенных кулаках по отдельным краям и областям СССР". Все они ныне опубликованы, поскольку и воссоздают конкретную картину переселения раскулаченных семей с начала 1931 г. и их положения в качестве спецпереселенцев. К сожалению, раскулачивание как таковое в этих справках уже не затрагивается (в отличие от рассмотренных выше февральских). Справка, относящаяся к Восточно-Сибирскому краю, после сведений о переселенных туда в 1930 г. и в марте 1931 г., сообщала: "С хозустройством вселенных кулаков как прошлогодних, так и мартовских этого года, вопрос стоит остро. Жилищ подготовлено не было, необходимые бараки для жилья отсутствуют. Продснабжение недостаточное. Рабочая сила используется недостаточно... Медпунктов на участках вселения нет. Медпомощь оказывается только... на лесозаготовительных участках". И естественно, "отмечается массовое бегство ссыльных кулаков - вместе с семьями...". В справке по Казахстану сообщалось, что высланные в 1930 г. были "расселены на островах и полуостровах Аральского моря" и использовались "для ловли рыбы". "Жилища... полностью не построены, ...перебои в снабжении продовольствием..." То же и с новыми спецпереселениями: "Хозорганизации к приему и хозустройству ссыльных кулаков 1931 г. подготовлены не были". Обширная справка "О вселенных кулаках в Северный край" включала все сведения за 1930 г., вновь воспроизводя приведенные в февральской докладной записке СПО. Положение высланных туда семей не только не улучшалось, но, напротив, резко ухудшалось, поскольку "с 1 апреля 1931 г. все ссыльные кулаки были сняты с централизованного снабжения, в том числе строящиеся поселки и осваивающиеся на новых землях...", "возможно возникновение голода...", "...развивается эпидемия сыпного тифа, ...свирепствует дизентерия, цинга и простудные заболевания"... Такой же была ситуация на Урале и Дальнем Востоке 20 .

Единственным районам вселения, где обеспечивалась оплачиваемая работа, оказывалось содействие в жилищном строительстве, открывались столовые и общественные кухни, школы и даже детские дома, имелись амбулатории и больница, продавалась одежда являлся Ленинградский военный округ (апатитовые разработки в Хибинах и торфодобывание в Синявино). Однако и здесь И 110 спецпоселенцев, прибывших в 1930 г., были разме-

стр. 123


щены не только "в дощатых бараках" и "стандартных домах", но и "в палатках и землянках", с жилплощадью в среднем 1,2 кв. м на человека. Отсюда развитие эпидемических заболеваний, умерло свыше 700 человек, главным образом детей... 21 .

Отметим, что все эти справки были составлены и подписаны одним лицом - оперуполномоченным С ПО ОГПУ Г. А. Штранкфельдтом, за что он в скором времени поплатился вместе с рядом других работников названного отдела. Есть основания считать его одним из авторов и февральских документов Секретно- оперативного управления (СОУ) ОГПУ, обнаруживших расхождения в восприятии практики раскулачивания между Политбюро и ОГПУ. Справки Штранкфельдта сыграли не последнюю роль в пересмотре решений комиссии Андреева, принятых 8 мая о разработке плана переселения в Казахстан 150 тыс. "кулацких семей" в точном соответствии со сталинской директивой. Для выполнения этого задания назначался кратчайший срок - "к 10 мая" 22 . Неизвестно, состоялось ли заседание комиссии, назначенное на "10 мая в 11 часов утра" (там же). Решение комиссии, принятое 15 мая, коренным образом пересмотрело масштабы переселения и даже его географию. "Ввиду технической невозможности переселения 150 тыс. кулацких семейств в районы Казахстана, признать возможным расселение в текущем году в первую очередь в районах Казахстана 60 тыс. и на Урале 50 тыс. кулацких семейств". Из плана реализации принятых 15 мая решений мы узнаем, что на Урал в дополнение к 5000 семей, переселяемых из Иваново-промышленной области на Магнитострой, направлялось 30000 семей из Украины, 15000 - с Северного Кавказа и 5000 - из Белоруссии на лесоразработки, то есть, в северные районы края. Не трудно представить себе их положение в необжитых районах, куда направлялось и 5000 семей "внутренних переселенцев" и где такого дополнения не ждали. В Казахстан должны были выселяться 50000 семей из Поволжья и 10000 семей из Московской области и Ленинградского военного округа 23 .

Как видим, директиву Политбюро от 20 февраля о переселении 200 - 300 тыс. семей намечалось выполнить, хотя и с ориентацией на минимум. Характерно, что и план депортации, подписанный, кстати, Штранкфельдтом, был ориентирован на летние месяцы - июнь и июль, когда предлагалось переселить 164 809 семей из 184 209. На август-сентябрь оставалось меньше 20 000 семей.

Ситуация для ОГПУ усложнялась и тем, что все другие государственные учреждения, обязанные, как предполагалось, обеспечить использование труда и содержание спецпереселенцев - ВСНХ, ведавший промышленностью, Наркомат путей сообщения, Наркомснаб, а также Наркомздрав и Наркомпрос, оказались не в состоянии выполнять свои функции в спецпоселениях, расположенных не только в необжитых, но и в труднодоступных районах. Не удивительно, что в протоколе заседания комиссии Андреева 15 мая первым пунктом явилось решение о передаче спецпереселенцев полностью в ведение ОГПУ: "Ввиду безобразного использования рабочей силы спецпереселенцев и беспорядка в их содержании хозорганами - передать целиком в ОГПУ хозяйственное, административное и организационное управление по спецпереселенцам, а также все материальные и денежные фонды, отпущенные на спецпереселение. Предложить ОГПУ для этой цели организовать специальный аппарат управления при ОГПУ и краевых (полномочных представительствах, ПП. - В. Д.) (Сибирь, Урал, Севкрай и Казахстан") 24 .

Решение комиссии Андреева осуществлялось очень быстро. 25 мая 1931 г. на места был разослан меморандум N 387 "о передаче в полное ведение ОГПУ хозяйственного, административного и организационного управления спецпереселенцами", 28 мая - указания "по устранению... грубых ошибок... при проведении операции по выселению кулацкого элемента...", а 3 июня - приказ об "обслуживании районов вселения кулаков": "хозяйственное освоение, административное и культурно-бытовое устройство, охрана, оперативное обслуживание и целесообразное использование их как в промышленно-

стр. 124


сти, так и в сельском хозяйстве". Названные меры означали создание в стране второй системы концентрационных лагерей, не столь жесткой по условиям быта и характеру подневольного труда, как ГУЛАГ, но по сущности единой с ней. Полное подчинение спецпоселений управлению ОГПУ было неизбежным. Характерно, что оформление этого акта совершилось без участия высших органов государственной власти. Секретное постановление правительства - СНК СССР "Об устройстве спецпереселенцев" было принято лишь 1 июля 1931 года 25 . Лагерная экономика с подневольным трудом формировалась как закрытая, фактически независимая от формальной системы государственного управления, хотя в финансово-экономическом отношении связанная и с государственным бюджетом, и с госпредприятиями, куда передавались продукты практически бесплатного труда. Передача высланных семей, их бытового устройства и трудовой деятельности под непосредственное управление органов государственной безопасности существенно меняло (разумеется, вслед за созданием ГУЛАГа) положение системы ОГПУ в обществе и характер его отношений с партийно-государственным руководством.

Главное состояло в другом: приняв на себя управление спецпереселенцами, организацией их труда и быта, ОГПУ становилось ответственным за все последствия бесчеловечной сталинской политики: за выселение десятков и сотен тысяч семей, включая детей и стариков, в гибельные для них места - гибельные по всем условиям: природным, хозяйственным, жизненным. На ОГПУ же ложилась ответственность и за невыполнение планов увеличения лесозаготовок, добычи золота и каменного угля. Руководство ОГПУ начинало понимать, что с увеличением численности спецпереселенцев будут возрастать и все бесчеловечные последствия этой акции, прежде всего вымирание семей, бегство спецпереселенцев и провал плановых заданий, а вместе с тем и их личная ответственность за неправильное осуществление "генеральной линии", "за ошибки", "перегибы" и "извращения".

Сказывались, конечно, и личностные факторы. Сталинская "революция сверху" еще не завершилась и в аппарате управления, включая ОГПУ, сохранялись люди, исповедывавшие социализм, видевшие в раскулачивании путь к "освобождению" бедноты и верившие в возможность исправить "перегибы" и "извращения", пытавшиеся ограничить депортацию раскулаченных семей реальными возможностями их устройства и труда. Среди них оказались и такие работники ОГПУ как Е. Г. Евдокимов и Штранкфельдт, выступившие в феврале и мае 1931 г. с рядом важных документов против безрассудной и бесчеловечной политики раскулачивания и депортации сотен тысяч семей в места, где они были обречены на вымирание.

Вполне естественным в этой обстановке было появление у руководства ОГПУ стремления ограничить раскулачивание и последующее выселение действительными кулаками, которых после 1930 г. должно было остаться очень немного. В начале июля такие деятели ОГПУ решились даже на распоряжения о приостановке выселения, что было равносильно остановке раскулачивания. 6 июля из Новосибирска на имя Сталина, Молотова, Андреева и Ягоды поступило послание от Р. И. Эйхе, 1-го секретаря Западно-Сибирского крайкома ВКП(б), сообщавшее о том, что в Западно-Сибирском крае "работа" по выселению 40 тыс. раскулаченных хозяйств "в основном закончена", однако "осталось... вновь выявленных и пойманных ранее бежавших до 3 тыс. кулацких хозяйств. Крайком постановил выселить их на север. ОГПУ 5 июля предложило приостановить выселение. Настойчиво просим разрешить закончить начатую операцию" 26 . Развитием этой линии в поведении руководства ОГПУ явилась рассылка 13 июля 1931 г. почто-телеграммы ОГПУ N 40545 местным органам за подписью Ягоды и Евдокимова необычного содержания. "[В] связи [с] окончанием операции [по] выселению кулачества", предлагалось командировать в Москву 16 июля представителя Секретно-политического отдела, "руководившего выселением кулачества", с обширными материалами, включающими "почтовые данные проведенной операции" (по категориям раскулаченных с указанием численности семей и

стр. 125


лиц, обеспеченности высланных "натурфондами", характеристикой политической обстановки, допущенных "перегибов" и т.д.). Они должны были также представить данные о количестве крестьянских хозяйств в целом и кулацких хозяйств на I января 1930 г., о количестве репрессированных хозяйств ("первокатегорники") и количестве "выселенных семей-человек" (2-й категории) за 1930 г. и первую половину 1931 г. со сведениями о порядке их раскулачивания и репрессирования; о количестве самоликвидировавшихся и бежавших хозяйств и т.д. Требовалось также доставить сведения о количестве наличных "кулацких хозяйств и человек", с трудоспособными мужчинами и без них. Телеграмма заканчивалась требованием: "Командируемые... сотрудники должны иметь исчерпывающие материалы [ко] всем данным вопросам" 27 . К сожалению, мы не знаем состоялось ли совещание представителей местных органов ОГПУ 16 июля и были ли представлены все требуемые сведения о кулацких хозяйствах за 1930 - первую половину 1931 года.

Попытка ограничить контингент раскулачивания и выселения в какой-то мере оказывалась в прямом противоречии со сталинскими намерениями и привела к административной расправе с причастными к этой попытке деятелями ОГПУ. 25 июля 1931 г. на заседании Политбюро Сталиным был поставлен "Вопрос об ОГПУ". В протоколе не названы другие участники обсуждения. Вероятнее всего, Сталин просто продиктовал решение о смещении Ягоды с должности первого заместителя председателя ОГПУ на должность второго. Первым заместителем назначался А. И. Акулов, хотя до этого он не работал в ОГПУ. Появилась должность третьего зама, которым стал В. А. Балицкий. В состав коллегии ОГПУ вводились проверенные исполнители сталинской воли А. Х. Артузов, Я. С. Агранов и Д. А. Булатов (последний переводился из аппарата ЦК и ставился "во главе отдела кадров ОГПУ"). Из состава руководства ОГПУ устранялся ряд крупных работников, в том числе Евдокимов. 5 августа 1931 г. Политбюро вновь рассматривало "Вопросы ОГПУ" и приняло решения, увеличившие репрессивные полномочия ОГПУ. Комиссии в составе Сталина, Кагановича, Орджоникидзе, Андреева и Менжинского поручалось "составить комментарий к решениям ЦК об изменениях в составе ОГПУ и перемещениях некоторых членов коллегии ОГПУ... Предложить секретарям обкомов, крайкомов, нац. ЦК сообщать об этих комментариях узкому собранию актива работников ГПУ в областях, краях, республиках". На следующий день, 6 августа, опросом членов Политбюро было утверждено письмо секретарям нац. ЦК, крайкомов и обкомов, разосланное за подписью Сталина. В этом письме Евдокимов, Мессинг, Л. Н. Вельский и Ольский были обвинены в том, что "вели внутри ОГПУ совершенно нетерпимую групповую борьбу против руководства ОГПУ", "...распространяли... слухи о том, что дело о вредительстве в военном ведомстве является "дутым" делом" и "расшатывали тем самым железную дисциплину" 28 . Как обычно, в сталинских документах такого рода предъявляемые обвинения меньше всего отражали действительные причины расправы. Изложенная выше динамика событий позволяет считать их напрямую связанными с попытками ограничить произвол и бесчеловечность раскулачивания и выселения крестьянских семей. Евдокимов был отправлен полномочным представителем ОГПУ в Среднюю Азию со специальным поручением по "разоружению банд". Штранкфельдт был переведен из ОГПУ на мелкие должности в Полномочное представительство Москвы. Ягоду продержали на должности второго зама больше года - до сентября 1932 г., когда он стал вновь первым заместителем 29 , получившим урок беспрекословного выполнения указаний вождя.

В содержании и характере политической информации, поступавшей от органов госбезопасности высшему руководству, начались коренные перемены. И хотя традиция сообщать "наверх" о всем враждебном, неправильном, неблагополучном изживалась медленно, но с июля-августа 1931 г. информационная система ОГПУ все в большей мере подчиняется задаче сообщать главным образом о том, что требуется "верхам". По раскулачиванию, например, информация стала приобретать характер учрежденческих отчетных док-

стр. 126


ладов и справок о выполнении заданий по переселению раскулаченных семей и неиспользованию их рабочих рук.

Сталинская директива от 20 февраля была выполнена. Общая численность высланных семей за время с 1 января по 30 сентября 1931 г. составила 265 026, насчитывающих 1 243 860 человек. Были еще и "кулаки, переселенные внутри областей": за январь-сентябрь 1931 г. таковых оказалось 103 208 семей, насчитывающих 469 470 человек. Вместе с высланными в 1930 г. общая численность спецпереселенцев на 30 сентября 1931 г. составила 517 665 семей, насчитывающих 2 437 062 человека 30 .

Мы не знаем сколько из этих семей выжило, сколько из высланных лиц осталось в живых, а сколько погибло и исчезло. Без всякого сомнения - много. Достаточно взглянуть на состав спецпереселенцев, чтобы понять неизбежность массовых болезней и смертей. 12 октября Сталину была передана краткая справка о количественных результатах выселения "из районов сплошной коллективизации". Справка не охватывает всей территории и поэтому ее общий итог за 1930 - 1931 гг. ограничен - 240 757 семей. Однако эта справка дает сведения о составе высланного населения: мужчин - 366 583, женщин - 337 487 и детей - 454 916 31 . Нужно учесть, что, с одной стороны, юноши и девушки в 15 - 16 лет зачислялись в разряды взрослых мужчин и женщин, а, с другой стороны, в работающих разрядах оказывалось немало стариков и старух.

После июльских решений Политбюро в ОГПУ уже не могло появиться документов, подобных письму Толмачева или справкам Штранкфельдта. Однако действительность все же не могла не пробиваться в отчетные информации соответствующих ведомств. И спецсводки и справки СПО ОГПУ, и докладные записки ГУЛАГа, и протоколы Комиссии ЦК по спецпереселенцам не сообщали о сколько-нибудь значительном улучшении ситуации в районах вселения: "Севкрай: ...в хозяйственном их устройстве бездеятельность. Больные вопросы: продснабжение, отсутствие одежды, обуви, полное отсутствие медикаментов... Урал: ...Жилища не построены... Сибкрай: ... Строительство поселков сорвано..." 32 .

Положение большинства спецпереселенцев в наступающую зиму 1931/32 г. оказывалось таким же, как и в предыдущую зиму. ОГПУ приходилось вновь и вновь разрешать "передачу" детей и стариков нераскулаченным родственникам, что неизбежно сопровождалось побегами. По сведениям на I сентября 1931 г. общее число спецпереселенцев составляло 1 365 858 человек, число бежавших (теперь уже из всех районов их размещения) - 101 650, из которых было задержано - 26 734. В документе, откуда взяты эти данные, перечислялись причины побегов как "массового явления": "материально-бытовое неустройство..., отсутствие питания, произвол администрации..., мнения, что их выслали на физическое уничтожение, ...разъединение глав от своих семей и отсутствие должной охраны..." 33 . В конце ноября - начале декабря 1931 г. руководство ОГПУ начинает осознавать необходимость "в срочном порядке" обратиться в ЦК партии, поскольку "бегство высланных кулацких семей принимает массовые размеры" и "требует оперативных мер" 34 .

Проблема была решена по-сталински. 29 декабря 1931 г. на места стал рассылаться циркуляр N 290165, которым отменялись все прежние распоряжения ОГПУ, разрешавшие из-за "большой детской смертности и трудности содержания нетрудоспособных передавать на иждивение и воспитание родственников детей до 14 лет, а также стариков свыше 60 лет". Циркуляр предписывал: "в данный момент, ввиду улучшения положения с устройством спецпереселенцев..., массовые передачи детей и стариков не производить, допуская такую передачу только в исключительных случаях" и "только с ведома и разрешения Полномочных представителей ОГПУ" 35 . Циркуляр от 29 декабря был подписан тем же заместителем начальника ГУЛАГа Б. Д. Берманом, что и цитированная выше сводка от 1 сентября, с прямо противоположными оценками ситуации. Положение стало быстро меняться после февральской попытки группы деятелей ОГПУ, все еще не терявших

стр. 127


надежду посредством объективной информации побудить высшее руководство считаться с реальными возможностями и реальными последствиями массовых репрессий. Сталинский ответ не заставил себя ждать: 5 марта 1931 г. были ликвидированы информационный и секретный отделы, слитые в секретно- политический отдел СОУ, из состава информдокументов ОГПУ исчезают основные формы фактической информации о происходящем в стране - сводки и обзоры, по природе своей предполагавшие полноту и конкретность сведений. Преобладающей формой информации становится справка и спецсообщение, не требующие полноты сведений и строго соответствующие официальной интерпретации.

Примечания

1. См.: Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. Т. 1. 1918 - 1922. Документы и материалы. М. 1998, с. 29 - 30.

2. Исторический архив, 1994, N 4, с. 147 - 152; Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы в 5 томах. Т. 2. М. 2000, с. 126 - 130.

3. Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. Т. 3. Кн. 1. 1930 - 1931. Документы и материалы. М. 2003, с. 151.

4. Там же, с. 373 - 374.

5. Там же, с. 237.

6. Трагедия советской деревни. Т. 2. Ноябрь 1929 - декабрь 1930. М. 2000, с. 354, 377 - 382.

7. Советская деревня глазами... Т. 3. Кн. 1, с. 301 - 306.

8. Там же, с. 218.

9. Там же, с. 386.

10. Там же, с. 450 - 451.

11. См.: Центральный архив Федеральной службы безопасности Российской Федерации (ЦА ФСБ РФ), ф. 2, оп. 8, д. 243, л. 206 - 207; д. 685, л. 2 - 14; д. 267, л. 21 - 23; д. 504, л. 498 - 507.

12. Советская деревня глазами... Т. 3. Кн. 1, с. 595 - 600.

13. Там же, с. 597,620 - 621.

14. Там же, с. 602 - 606.

15. Трагедия советской деревни... Т. 3. Конец 1930 - 1933. М. 2001, с. 90.

16. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф. 17, оп. 162, д. 9, л. 161.

17. ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 9, д. 550, л. 165.

18. Спецпереселенцы в Западной Сибири. Весна 1931 - начало 1933 гг. Новосибирск. 1993, с. 35 - 36.

19. Советская деревня глазами... Т. 3. Кн. 1, с. 658 - 660.

20. Там же, с. 661 - 672.

21. Там же, с. 664 - 666.

22. Там же, с. 678.

23. Там же, с. 679 - 682.

24. Там же, с. 679.

25. РГАСПИ, ф. 17, оп. 162, д. 10, л. 127; ЦА ФСБ РФ, ф. 2, on. 9, д. 550, л. 430 - 431; оп. 10, д. 379а, л. 101 - 103, 111 - 112.

26. Советская деревня глазами... Т. 3. Кн. 1, с. 706 - 707.

27. Там же, с. 714 - 715.

28. РГАСПИ, ф. 17, оп. 162, д. 10, л. 127; оп. 3, д. 890, л. 1 - 2; оп. 3, д. 841, л. 5, 9.

29. См. Генрих Ягода. Нарком внутренних дел СССР. Генеральный комиссар госбезопасности. Сб. документов. Казань. 1997, с. 18; Кто руководил НКВД. 1934 - 1941. Справочник. М. 1999, с. 460.

30. Советская деревня глазами... Т. 3. Кн. 1, с. 771 - 772.

31. Там же, с. 774.

32. Там же, с. 767.

33. Там же, с. 772.

34. Там же, с. 799.

35. Там же, с. 799 - 800.


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/Необычный-эпизод-во-взаимоотношениях-ОГПУ-и-Политбюро-1931-г

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Беларусь АнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

В. П. ДАНИЛОВ, Необычный эпизод во взаимоотношениях ОГПУ и Политбюро (1931 г.) // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 30.03.2021. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/Необычный-эпизод-во-взаимоотношениях-ОГПУ-и-Политбюро-1931-г (date of access: 06.05.2021).

Publication author(s) - В. П. ДАНИЛОВ:

В. П. ДАНИЛОВ → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex


Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Беларусь Анлайн
Минск, Belarus
32 views rating
30.03.2021 (36 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Встречайте лучшие книги о любви на май 2021 года
4 hours ago · From Беларусь Анлайн
СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И ЕВРОПЕЙСКИЕ ПРОБЛЕМЫ: 1933 - 1934 ГОДЫ
Catalog: Право 
12 hours ago · From Беларусь Анлайн
ПЕРЕПИСКА И ДРУГИЕ ДОКУМЕНТЫ ПРАВЫХ (1911 - 1913)
Catalog: История 
12 hours ago · From Беларусь Анлайн
Исторические этюды о Французской революции. Памяти В.М.Далина (к 95-летию со дня рождения)
Catalog: История 
2 days ago · From Беларусь Анлайн
Инок Рауэлл - О.Б.Подвинцев
Catalog: История 
2 days ago · From Беларусь Анлайн
СГОВОР СТАЛИНА И ГИТЛЕРА В 1939 ГОДУ - МИНА, ВЗОРВАВШАЯСЯ ЧЕРЕЗ ПОЛВЕКА
Catalog: История 
2 days ago · From Беларусь Анлайн
ИЗЪЯТИЕ ЛОШАДЕЙ У НАСЕЛЕНИЯ ДЛЯ КРАСНОЙ АРМИИ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Catalog: История 
2 days ago · From Беларусь Анлайн
ДОНЕСЕНИЯ Л. К. КУМАНИНА ИЗ МИНИСТЕРСКОГО ПАВИЛЬОНА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ, ДЕКАБРЬ 1911 - ФЕВРАЛЬ 1917 ГОДА
Catalog: История 
2 days ago · From Беларусь Анлайн
ДОНЕСЕНИЯ Л. К. КУМАНИНА ИЗ МИНИСТЕРСКОГО ПАВИЛЬОНА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ, ДЕКАБРЬ 1911- ФЕВРАЛЬ 1917 ГОДА
Catalog: История 
4 days ago · From Беларусь Анлайн
О ПРИНЦИПАХ ИЗДАНИЯ ДОКУМЕНТОВ XX ВЕКА
Catalog: История 
4 days ago · From Беларусь Анлайн


Actual publications:

Latest ARTICLES:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Необычный эпизод во взаимоотношениях ОГПУ и Политбюро (1931 г.)
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2021, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones