BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: BY-964

Share with friends in SM

После опустошительного вторжения в Европу монголо-татар в 1237 - 1241 гг. борьба с ними стала одной из главных задач христианского мира. Для предотвращения монгольской угрозы требовалось объединение сил всех христиан Европы и организация совместного отпора врагу, на чем особенно настаивали правители наиболее пострадавших от монголов государств, прежде всего Венгрии и Польши1.

Осуществить такую задачу могла Римская церковь во главе со своим предстоятелем. Однако перед Апостольским престолом возник ряд серьезных препятствий. Это, прежде всего, продолжавшийся с середины XI в. церковный раскол, разделивший христиан римского и греческого обряда, значительно усилившийся после захвата крестоносцами Константинополя в 1204 году. Кроме того, Римская курия оказалась втянутой в спор о супрематии, разгоревшийся между папой Иннокентием IV (1243 - 1254) и германским императором Фридрихом II (1220 - 1250), вследствие чего папа должен был бежать из Рима и на несколько лет перенести свою резиденцию в Лион. Наконец, 15 июля 1244 г. пал Иерусалим, захваченный и разрушенный остатками войск разбитого монголами хорезмшаха Джелал ад-Дина Манкбурны, призванными султаном Египта ас-Салихом Айюбом. Утрата Иерусалима поставила католический Запад перед необходимостью нового крестового похода в Святую землю2.

Все эти проблемы стали предметом рассмотрения созванного Иннокентием IV в июне-июле 1245 г. Тринадцатого Вселенского собора (по счету Римской церкви), получившего также название Первого Лионского собора. Его участники осудили Фридриха II как вероотступника и объявили его низложенным, высказавшись за необходимость организации нового крестового похода в Святую землю и преодоление церковного раскола3.

Выступая перед собором, папа объявил, что он огорчен "схизмой Романии, то есть Греческой церкви, которая в наши дни, всего несколько лет назад, высокомерно и безумно оторвалась и отвернулась от лона своей матери, как от мачехи". Понтифик имел в виду неудачную попытку примирения, предпринятую римским и греческим духовенством на Никео-Нимфейском соборе в 1234 г.,


Майоров Александр Вячеславович - доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета.

стр. 34

закончившуюся новыми взаимными обвинениями в ереси и отлучениями от церкви4.

Подлить масла в огонь церковного конфликта старался германский император Фридрих II, писавший никейскому императору Иоанну III Дуке Ватацу (1222 - 1254) о "бесстыдстве" папы Иннокентия IV в отношении греческого православия: "...тот так называемый первосвященник отваживается бесстыдным образом поносить греков еретиками, в то время как именно от них вышла христианская вера и достигла крайних пределов мира"5.

Ввиду внутренних разногласий, вопрос о монгольской опасности несколько утратил свою остроту. В итоге Лионским собором было принято половинчатое решение. В декрете "О Тартарах" признавалось, что последние представляют угрозу для всего христианского мира, однако в отношении борьбы с ними собор предписывал лишь предупредительные меры: "Поэтому, по решению святого собора мы советуем, просим, приказываем и искренне повелеваем всем вам, насколько возможно, внимательно следить за маршрутом и путями, с помощью которых этот народ (татары. - А. М.) может войти в ваши земли, возводя рвы, стены и другие укрепления, чтобы держать их (татар, - А. М.) в страхе и чтобы их поход к вам не был легким. Сведения об их прибытии должны быть предварительно предоставлены Апостольскому престолу. Тем самым, мы сможем направить помощь всем верным нам, а вы сможете получить защиту от набегов этого народа". От лица собора папа призывал делать денежные взносы "пропорционально всеми христианскими странами", обещая взамен "отправлять подобные письма всем христианам, через земли которых этот народ (татары. - А. М.) может совершить свой набег"6. Главную ставку в отношениях с монголами папская курия сделала на установление прямых дипломатических контактов, а также проведение миссионерской деятельности. В значительной мере этому способствовали распространившиеся на Западе слухи о расположенности монголов к христианству, которое они будто бы восприняли от легендарного царя-пресвитера Иоанна, на чьей дочери женился один из монгольских правителей7.

Для проверки этих слухов и поиска в лице монголов возможного союзника в освобождении Святой земли от мусульман в марте 1245 г., то есть еще до открытия Лионского собора, Иннокентий IV отправил на Восток четырех эмиссаров: доминиканцев Андре из Лонжюмо и Асцелина, а также францисканцев Лоренцо Португальского и Джованни дель Плано Карпини. Путь последнего лежал через русские земли, где он должен был заодно обсудить вопрос о воссоединении церквей8.

К столь решительным действиям Иннокентия IV, вероятно, побуждали также упорные слухи о том, что его главный противник в Европе император Фридрих II уже ведет какие-то переговоры с монголами. По свидетельству цистерцианского хрониста Альбрика из монастыря Трех Источников (ум. ок. 1252 г.), еще накануне монгольского вторжения в Европу, летом 1237 г., император получил письмо от некоего "короля тартар" с требованием покорности. В ответ Фридрих с иронией отвечал, что, будучи хорошим знатоком птиц, он готов стать его сокольничим9.

По-видимому, германский император имел и другие контакты с монголами и даже заключил с ними какое-то тайное соглашение. Сведения об этом, ходившие по всей Европе и даже достигшие Англии, сильно беспокоили папу, о чем под 1241 г. сообщает в своей Великой хронике Матвей Парижский. После низложения Фридриха Лионским собором опасность его альянса с татарами еще более возросла. Под 1247 г. тот же автор сообщает, что "многие благоразумные мужи" всерьез опасались, как бы "огорченный и чрезмерно разгневанный император не отрекся от истинной веры, либо не призвал часом на помощь татар из Руси, или султана Вавилонии, с которым жил в дружбе"10.

стр. 35

Папский легат Джованни дель Плано Карпини (ок. 1182 - 1252), совершивший в 1245 - 1247 гг. поездку в Монголию, первым доставил на Запад точные сведения о том, что среди ближайшего окружения великого хана и некоторых других монгольских правителей сильны позиции христиан, которые, пользуясь веротерпимостью монголов, ведут активную проповедь христианства.

Прежде всего Карпини писал о христианах в окружении великого хана Гуюка (1246 - 1248): "Говорили нам также христиане, принадлежащие к его челяди, что они твердо верят, что он должен стать христианином, и явный признак этого они видят в том, что он держит христианских клириков и дает им содержание, а также перед большой своей палаткой имеет всегда христианскую часовню". Христианские священники, по словам Карпини, окружали и правителя Улуса Джучи Батыя: "Батый имеет также около себя священников несториан, которые ударяют в доску и поют свою службу"11.

Для проверки сведений о христианстве монголов и приобретения в их лице союзника в предстоящем Седьмом Крестовом походе еще один папский посланник Асцелин (Ансельм) из Кремоны весной 1247 г. прибыл в ставку наместника великого хана в Северном Иране, Закавказье и Малой Азии нойона Байджу (Бачу-хурчи). Описание посольства Асцелина, составленное одним из его участников, доминиканцем Симоном из Сен-Кантена, приводит в своей Хронике доминиканец Винсент из Бове (ум. в 1264 г.)12.

24 мая 1247 г. папские послы достигли лагеря Байджу и начали переговоры. Будучи лояльным к хану Батыю, Байджу, ознакомившись с посланием папы, предложил Асцелину и его спутникам ехать к хану для дальнейших переговоров, но ввиду их отказа задержал послов у себя. В ожидании ответа Батыя, оказавшегося вполне благоприятным, папская делегация провела в летней ставке Байджу в Сисиане, к северу от Нахичевана, девять недель.

Все это время монголов особенно интересовало, достигли ли Святой земли войска французского короля Людовика IX Святого (1226 - 1270), ближайшего союзника Иннокентия IV. Опасаясь дальнейшего вторжения франков в Турцию, монголы выражали готовность принять христианство, чтобы стать союзниками папы. В 1248 г. к понтифику было отправлено ответное посольство, доставившее две грамоты - от хана Батыя и нойона Байджу. Послы прибыли в Лион летом и пробыли там до 22 ноября 1248 года13.

О татарском посольстве к папе сообщает также английский хронист, монах-бенедиктинец Матвей Парижский (ум. после 1259 г.), указывая, что послы привезли предложение начать совместные военные действия против никейского императора Иоанна III Ватаца. В ответ Иннокентий IV просил передать "королю татар", что прежде он должен принять христианство, и тогда вместе с войсками папы его войска смогут выступить не только против "схизматика" Ватаца, но и против германского императора Фридриха II (1220 - 1250). Однако такое условие смутило татарских послов, предупредивших, что их король будет разгневан, узнав о нем14.

Помимо папского двора сведения об обращении монголов стали поступать к французскому королю и другим предводителям Седьмого Крестового похода. Вскоре после того, как 17 сентября 1248 г. войска крестоносцев во главе с Людовиком Святым высадился на Кипре, его союзник король Кипра Генрих I Лузиньян (1219 - 1253) ознакомил Людовика с недавно полученными новостями о крещении правителей монголов.

Эти известия поступили из Киликийской Армении от военачальника и дипломата Смбата Спарапета (Смбат Гундстабл) (ум. в 1276 г.), старшего брата царя Хетума I (1226 - 1270). Смбат поддерживал постоянные контакты с монголами. В 1243 г. он провел мирные переговоры с Байджу, а в 1247 - 1250 гг.

стр. 36

находился в Монгольской империи, был принят при дворе великого хана и других властителей. 7 февраля 1248 г. из Самарканда Смбат отправил на Кипр письмо, адресованное своей сестре Стефании и ее супругу королю Генриху15.

В письме Смбат, в частности, сообщал о недавно произошедшем крещении великого хана Гуюка: "хан и его [ближние] совсем недавно стали христианами настолько, что перед своим двором они имеют церкви и колокола, в которые они звонят, ударяя в них деревянными палками, и, идя к хану, их повелителю, они обязаны раньше зайти в церковь поклониться Иисусу Христу, прежде чем приветствовать императора". Эти сведения в деталях совпадали с донесениями Плано Карпини, писавшего о крещении Гуюка как об ожидаемом событии.

Сильное впечатление на участников крестового похода должна была произвести приведенная в письме Смбата история некоего индийского царя-христианина, "который был осажден несколькими сарацинскими королями, своими соседями, начавшими против него жестокую и тяжелую войну, пока не прит шли с этой стороны татары. Он подпал под их владычество и, присоединившись к их войскам, с такой яростью напал на сарацинов, что разбил врагов и захватил большую часть Индии. И по сей день в этой стране полно рабов-магометан".

Наконец, Смбату было известно о посольстве в Монголию Плано Карпини и даже о содержании ответного послания хана: "...его святейшество посылал послов к великому хану, чтобы узнать, христианин ли он или нет, и почему он послал армию для уничтожения и разрушения мира. Но хан ему ответил, что Бог заповедал его предкам и ему посылать своих людей, чтобы истребить все развратные и злые народы, а на вопрос: христианин он или нет - он ответил, что Бог это знает, и если папа хочет это знать, то пусть придет сам увидеть и узнать"16.

Армянский дипломат, несомненно, был знаком с содержанием послания Гуюка к Иннокентию IV и как будто старался смягчить его слишком резкий тон. В письме хана говорилось: "Папа, твои послы пришли и грамоту твою нам принесли, послы твои говорили дерзкие слова, не знаем, ты ли велел им говорить так или они говорили от себя. А в грамоте пишешь ты, что мы многих людей убиваем, истребляем и губим непреложную заповедь Божью и установление того, кто сохраняет лицо всей земли. Если вы хотите сидеть на нашей земле, воде и отчизне, то ты, папа, приходи к нам и представь того, кто сохраняет лицо всей земли"17.

Очевидно, письмо Смбата предназначалось не только для его кипрских родственников. Ознакомившись с ним, французский король Людовик IX и кардинал-епископ Фраскати Одо из Шатору (Одон Тускулумский), назначенный папским легатом Седьмого Крестового похода, сочли полученные сведения исключительно важными и проинформировали о содержании письма Иннокентия IV18.

В скором времени сведения о крещении Гуюка получили новое подтверждение. В декабре 1248 г. к находившемуся в Никосии Людовику Святому прибыли послы нойона Елдегая (Илджигидая), сменившего Байджу, с предложением совместной борьбы против сарацин в Палестине и Египте. Сохранился латинский перевод послания Елдегая (Национальная библиотека в Париже. Ms. Lat. Nr. 3768), из которого следует, что не только он сам, но и великий хан Гуюк уже приняли христианскую веру. Последний сделал это якобы по совету своей матери, дочери легендарного царя-пресвитера Иоанна19.

Известия об обращении монголов быстро разнеслись по всей Европе. Копию письма Елдегая во французском переводе король Людовик отослал своей матери королеве Бланке, которую она в свою очередь переслала английскому королю Генриху III. Этот текст включил в свою Великую хронику Матвей

стр. 37

Парижский. 16 февраля 1249 г. Людовиком IX было отправлено ответное посольство к Гуюку, возглавляемое доминиканцем Андре из Лонжюмо, знаменитым миссионером и дипломатом, доставившим в Париж из Константинополя главную святыню христиан - Терновый венец Спасителя. Андре был также автором специального донесения Лионскому собору (1245 г.), в котором утверждалось, что нынешний монгольский хан является сыном христианки - дочери побежденного монголами пресвитера Иоанна, царя Индии20.

С множеством подарков, среди которых была драгоценная шатровая часовня из пурпура с вышитыми иконами, послы примерно через год прибыли ко двору великого хана. Однако Гуюк к тому времени уже умер, будучи, согласно Андре, отравлен сторонниками Батыя, и всеми делами ведала вдова хана Огуль-Гаймыш, оказавшая послам весьма прохладный прием. Дождавшись избрания новым великим ханом Мункэ (Менгу), ставленника Батыя, французское посольство отбыло из монгольской столицы21.

В апреле 1251 г. в сопровождении монгольских послов Андре предстал перед королем Людовиком, находившимся тогда в палестинской Кесарии. Королевский биограф Жан де Жуанвиль (ум. в 1317 г.), участвовавший вместе с Людовиком в крестовом походе, приводит адресованные ему слова послов монгольского хана: "...ты не обретешь мира, если не установишь его с нами. Ибо поднялись против нас пресвитер Иоанн, и тот король, и тот (он называл многих из них); и всех предали мы мечу. Посему велим тебе посылать нам каждый год столько золота и серебра, сколько потребно удержать нас в друзьях; а если ты не сделаешь этого, мы уничтожим тебя и твоих людей, как поступили с теми, кого называли выше". Услышав это, Людовик сожалел об отправке посольства к монголам22.

Монгольская угроза стала постоянным фактором внешней политики Никейской империи после сокрушительного поражения в битве при Кёсе-даго (26 июня 1243 г.) от войск нойона Байджу армии иконийского султана Гайас ад-Дина Кай-Хосрова II (1237 - 1246), на Стороне которого сражался греческий корпус. Никейский император Иоанн III Ватац предпринял ряд энергичных мер на случай возможного вторжения монголов: стал готовить склады с оружием и продовольствием для армии и населения, строить и укреплять оборонительные сооружения. Но монголы, сделав граничащий с Никеей Иконийский султанат своим данником, повернули на юг, в сторону Багдада, что на время ослабило угрозу с их стороны и позволило Ватацу вернуться к активной политике на Балканах23.

Успехи никейского императора на Западе в середине 1240-х гг., поставившие под вопрос дальнейшее существование Латинской империи, требовали незамедлительных мер со стороны апостольского престола, рассматривавшего монголов как своего возможного союзника на Востоке в борьбе не только с мусульманами, но и с греческими "схизматиками".

Сведения о дипломатических успехах Запада в отношениях с монголами и в особенности о монгольских посольствах к папе и французскому королю Людовику Святому, разумеется, не могли пройти мимо никейских правителей, стимулируя их к поискам сближения с апостольским престолом.

Еще большую обеспокоенность в Никее должны были вызвать дипломатические контакты с монголами латинского императора в Константинополе Бадцуина II (1228 - 1261). Сохранились сведения о французском рыцаре Балдуине де Гэно, женившемся в 1240 г. на кыпчакской царевне и специализировавшемся на выполнении дипломатических поручений латинского императора на Востоке. По свидетельству Гийома де Рубрука, Балдуин де Гэно в качестве посла Балдуина II на рубеже 1240 - 1250-х гг. совершил поездку в Каракорум24.

стр. 38

Наряду с поиском военных союзников на Востоке апостольский престол оказывал непосредственное дипломатическое давление на греков. Осенью 1247 г. в Никею прибыл посол папы монах-минорит (францисканец) Лаврентий, назначенный легатом в Греции, Армении, Иконии и Турции. Насколько можно судить по привезенной им папской булле от 3 августа 1247 г., адресованной "патриархам, архиепископам и епископам Востока", а также двум письмам папы к самому Лаврентию, датированным 7 августа того же года, главной задачей легата было встретиться с патриархом Мануилом II (1244 - 1254) и сообщить ему о желании Иннокентия IV совершить объединение церквей на выгодных для греков условиях25.

Брат Лаврентий входил в ближайшее окружение понтифика. Под 1251 г. его как своего друга упоминает фра Салимбене де Адам (ум. ок. 1288 г.) - монах-минорит из Пармы, автор обширной хроники, повествующей о политике папского престола и истории Италии середины XIII века. Через некоторое время, по возвращении из Никеи, Иннокентий IV сделал Лаврентия архиепископом Антивари. Примечательно, что Лаврентий сменил на этом посту другого минорита Джованни дель Плано Карпини, занимавшего антиварийскую кафедру и бывшего католическим примасом Сербии в 1247 - 1252 годах26.

Власти Никеи охотно приняли предложение папы. После отвоевания в 1246 г. Фессалоники Ватац опасался ответных действий со стороны латинян. По свидетельству Матвея Парижского, в описываемое время латинский император Балдуин II ездил во Францию и Англию, собирая крестоносцев для защиты Константинополя и возвращения отнятых Ватацем земель27.

Из Хроники Салимбене де Адам также известно, что в марте 1249 г. в Лион к папе прибыл никейский посол монах Салимбен (тезка хрониста), владевший как греческим, так и латинским языком. Он привез письма от Ватаца и патриарха Мануила с просьбой прислать в Никею для дальнейших переговоров генерального министра Ордена миноритов Иоанна Пармского, пользовавшегося непререкаемым моральным авторитетом как на Западе, так и на Востоке. 28 мая 1249 г. датируются письма Иннокентия IV к Иоанну III Ватацу и патриарху Мануилу II, которые папа отправил в Никею вместе с посольством Иоанна Пармского28.

Вскоре после прибытия в Никею делегации Иоанна Пармского, в конце 1249 г., в Нимфее состоялся церковный собор. В ходе возникших дискуссий значительные трудности вызвало обсуждение вопроса о filioque - добавлении Римской церкви в никео-цареградский Символ веры об исхождении Святого Духа не только от Бога-Отца, но и от Бога-Сына. С осуждением позиции латинян выступил один из крупнейших византийских теологов XIII в., наставник будущего императора Феодора II Никифор Влемид29. Противоречия в вопросе о filioque между обеими церквями так и остались неурегулированными.

В начале 1250 г. было составлено послание патриарха Мануила II к папе Иннокентию IV с предложением о созыве экуменического собора для решения всех спорных вопросов. Отправляемая на собор никейская делегация наделялась неограниченными полномочиями, и патриарх обязывался признать все решения этого собора. Однако греки упорно отказывались согласиться с принятием добавления о филиокве к исповеданию веры до тех пор, пока его необходимость не будет доказана. Папа со своей стороны лишь выражал надежду, что греки когда-нибудь смогут признать правоту римлян, и готов был ради этого признать вселенский статус греческого патриархата30.

После успешно проведенных переговоров в мае 1250 г. делегация Иоанна Пармского вернулась в Рим в сопровождении ответного посольства, везшего письма от Ватаца и Мануила. Однако проследовать далее в Лион послы не смогли, так как были задержаны императором Фридрихом II, недовольным

стр. 39

контактами Ватаца с папой. Никейское посольство достигло Лиона только в начале весны 1251 года31.

Неудача миссии Андре из Лонжюмо, посланника французского короля Людовика IX, к монголам, на которую на Западе возлагались большие надежды, по-видимому, должна была сказаться на ходе дальнейших переговоров об унии. Никейские послы, сопровождавшие Иоанна Пармского и прибывшие вместе с ним к папе весной 1251 г., ничем не проявили себя в дальнейшем.

Однако вскоре положение изменилось. Монгольская угроза вновь стала актуальной для греков.

После нескольких лет противостояния великого хана Гуюка (1246 - 1248) и его матери Огуль-Гаймыш (1248 - 1251) с правителем Улуса Джучи (Золотой Орды) ханом Батыем (Бату) (1239 - 1255), новым великим ханом был избран ставленник Батыя Менгу (Мункэ) (1251 - 1259)32.

По свидетельству персидского историка и видного государственного деятеля Рашид ад-Дина (ум. в 1318 г.), Менгу, став великим ханом, назначил своего брата Хулагу правителем Ирана, Сирии, Египта, Иконии (Рума) и Армении (часть этих земель еще предстояло завоевать), и Хулагу начал готовиться к новому большому походу на Запад33.

Об этих планах монголов сообщает также Гийом де Рубрук, уточняя, что конечной целью нового завоевательного похода была Никея. Менгу послал одного из своих братьев против османлитов, а другого - против багдадского халифа и Никейской империи. Исследователи сходятся во мнении, что вести наступление на Запад должен был Хулагу. Вероятно, с целью предъявления ультиматума, как это обычно делали монголы, от великого хана в конце 1251 г. было направлено посольство к Иоанну III Ватацу, достигшее Никеи уже в 1252 году. Богатыми дарами Ватацу удалось склонить посла на свою сторону, и тот порекомендовал отправить в Монголию ответное посольство, чтобы выиграть время. Рубрук встретил это никейское посольство в Каракоруме накануне приема, устроенного Менгу 4 января 1254 года34.

В 1252 г. в Святой земле распространились слухи, будто бы сын и наследник золотоордынского хана Батыя Сартак принял христианство. В ответ на это ко двору Сартака с секретной миссией отправился Гийом (Вильгельм) де Рубрук (ок. 1220 - 1293), монах-францисканец, родом из французской Фландрии, сопровождавший короля Людовика IX Святого в Седьмом Крестовом походе.

Об антиникейском характере миссии Рубрука может свидетельствовать следующий факт: посольство Рубрука первым делом отправилось на переговоры к латинскому императору Баддуину II. Весной 1252 г. Рубрук и его спутники отбыли из Акры (Северная Палестина) в Константинополь и находились там до 7 мая 1253 года. Получив наставления и секретные послания от Баддуина, послы, выдававшие себя за простых миссионетов, отправились к татарам. Через Крым и Приазовье они добрались до низовьев Волги, были приняты Сартаком, затем Батыем, а после отправились к великому хану Менгу35.

Рубрук был разочарован результатами визита к Сартаку. Ханский придворный по имени Койяк (Caiac, Coiat, Coiac) сказал ему на прощанье: "Не говорите, что наш господин - христианин, он не христианин, а Моал (монгол. - A.M.)". Рубрук объяснил это непомерной гордыней монголов: "Они превознеслись до такой великой гордости, что хотя, может быть, сколько-нибудь веруют во Христа, однако не желают именоваться христианами, желая свое название, т. е. Моал, превознести выше всякого имени"36.

Тем не менее, Рубрук отмечает многочисленные следы почитания Христа в ближайшем окружении Сартака и интерес к христианству со стороны самого хана. Христианами оказались многие высокопоставленные придворные во главе с упомянутым Койяком, считавшимся "одним из старших при дворе". Пос-

стр. 40

ледний даже испросил у Рубрука благословения для себя и для Сартака. Рубрук и его спутники вошли в шатер к хану с пением "Salve, Regina" ("Радуйся, царица"). Во время приема Сартаку были поднесены Псалтырь и Библия, и он сам спросил, есть ли в этой Библии Евангелие.

При дворе хана Рубрук также встретил армянских священников-несториан, один из которых отнял у него священные книги и одежды. Неприязненное отношение к несторианам пронизывает все дальнейшее повествование. В итоге францисканский миссионер прямо обвинил их в намеренном распространении преувеличенных слухов о христианстве монголов и в корыстном стремлении выдать желаемое за действительное37.

Скептическое отношение Рубрука к христианству Сартака контрастирует со свидетельствами других авторов XIII в., прежде всего, армянских. Виднейший историк средневековой Армении Киракос Гандзакеци (ум. в 1271 г.), побывавший в монгольском плену и хорошо знавший политическую обстановку в Улусе Джучи, посвящает Сартаку специальную главу в своей "Истории Армении", где сообщает, что этот хан был воспитан кормилицей-христианкой; "вступив в возраст, он уверовал в Христа и был крещен сирийцами, которые вырастили его". В своей политике по отношению к христианам и христианской церкви Сартак опирался на поддержку отца, хана Батыя: "Он (Сартак. - А. М.) во многом облегчил положение церкви и христиан и с согласия отца своего издал приказ об освобождении [от податей] священников и церкви, разослал его во все концы, угрожая смертью тем, кто взыщет подати с церкви или духовенства... С этого времени, осмелев, стали являться к нему вардапеты, епископы и иереи. Он любезно принимал всех и исполнял все их просьбы. Сам он жил в постоянном страхе божьем и благочестии - возил с собой в шатре алтарь, всегда исполняя священные обряды". Современник Киракоса Вардан Аревелци сообщает, что смерть Сартака "была великим горем для христиан, ибо он был совершенным христианином и часто являлся виновником спасения многих, обращая в христианскую веру из своих и из чужих"38.

Христианское вероисповедание Сартака подтверждает сирийский церковный деятель, писатель и ученый-энциклопедист Абу-ль-Фараджибн Гарун, известный также как Григорий Иоанн Бар-Эбрей (ум. в 1286 г.). По его сведениям, Сартак не только принял христианство и локровительствовал церкви, но даже, "как говорят, был посвящен в диаконы"39.

Сведения армянских и сирийских христианских писателей об обращении Сартака можно было бы поставить под сомнение ввиду их, так сказать, конфессиональной заинтересованности. Однако о переходе Сартака в христианскую веру сообщают и современные мусульманские авторы, выражая по этому поводу свои горькие сожаления.

О том, что Сартак "был приверженцем христианской веры", говорит в своей "Истории завоевателя мира" Ала-ад-Дин Ата-Мелик Джувейни (ум. в 1283 г.), назначенный монголами правителем Багдада, Ирака и Хузистана. Другой персидский автор середины XIII в. Абу Омар аль-Джузджани, бежавший к индийскому султану и занимавший должность главного кади в Дели, ссылаясь на своих информаторов, сообщает, что Сартак, обратившись в христианство, показал себя как правитель, "чрезвычайно жестоко и несправедливо обращавшийся с мусульманами"40.

Как верно отмечает П. Джексон, мусульманские писатели середины XIII в. не имели никаких причин для того, чтобы выдумывать подобные факты. Опираясь на сведения Рубрука и другие свидетельства, большинство исследователей склоняется к выводу, что Сартак действительно принял христианство несторианского толка41.

стр. 41

Несторианство было распространено среди некоторых монгольских племен, начиная с VII века. В первой половине XIII в. вследствие веротерпимости Чингисхана и его потомков христиане приобрели значительное влияние при дворе великого хана. В этот период у Чингизидов стало правилом брать в жены христианских принцесс из подчиненного монголами племенного союза кереитов42.

Главной покровительницей христиан в Монгольской империи стала Сорхахтани-беки (Соркуктани-беги) (ум. в 1252 г.) - племянница верховного правителя кереитов Тогрила (Ван-хана), выданная Чингисханом за его младшего сына Толуя и ставшая матерью ханов Менгу, Хубилая, претендента на престол Ариг-Буги и ильхана Хулагу43.

Сорхахтани поддерживала тесные отношения с ханом Золотой Орды Батыем, в его противостоянии с великим ханом Гуюком. Весной 1248 г., когда Гуюк выступил с большим войском на запад под предлогом поиска более полезного для своего здоровья климата, Сорхахтани, заподозрив его в намерении напасть на Батыя, тайно предупредила об этом последнего. Батый незамедлительно принял меры и выступил навстречу Гуюку с многочисленным эскортом, больше напоминавшим армию, и во время этого похода получил известие о скоропостижной смерти своего противника. Батыя и Сорхахтани, видимо, не без оснований подозревали в причастности к отравлению великого хана44.

После смерти Гуюка к Батыю по совету Сорхахтани отправился ее старший сын Менгу. В результате переговоров с ним Батый, хотя и был старейшим среди Чингизидов, отказался от престола великого хана в пользу последнего. Батый и Сорхахтани сообща боролись за отстранение от власти в империи Угедеидов и Чагатаидов, добиваясь созыва общемонгольского курултая, на котором перевес голосов должен был получить Менгу. В этой борьбе активное участие принимал Сартак. Вместе с другими представителями Улуса Джучи он был отправлен отцом в Монголию с тремя туменами войска. В итоге Менгу стал новым великим ханом, а его противники были повержены.

Еще одна кереитская принцесса-несторианка Докуз-хатун (ум. в 1265 г.) стала женой ильхана Хулагу. Она "постоянно поддерживала христиан, и эти люди в ее пору стали могущественными, - сообщает Рашид ад-Дин. - Хулагу-хан уважал ее волю и оказывал тем людям покровительство и благоволение до того, что во всех владениях построил церкви, а при ставке Докуз-хатун постоянно разбивал [походную] церковь и [в ней] били в било". После захвата в 1258 г. Багдада, когда монголы уничтожили десятки тысяч его жителей, по ходатайству Докуз были спасены находившиеся в городе христиане; по просьбе Докуз Хулагу даже запретил грабить имущество христиан, а несторианскому патриарху подарил дворец халифа45.

В глазах европейских дипломатов и миссионеров монгольские ханши Сорхахтани-беки и Докуз-хатун превратились в дочерей легендарного царя-пресвитера Иоанна, образ которого стал ассоциироваться с правителем кереитов Тогрилом (Ван-ханом). Христианами были жена монгольского наместника Кавказа и Персии нойона Джурмагуна (Чармагуна) Элтина-хатун и ее братья Садек-ага и Горгоз. По сообщению Григора Акнерци, Элтина ранее была женой самого Чингисхана, который в знак особого расположения уступил ее Джурмагуну. После того, как около 1242 г. Джурмагуна разбил паралич, Элтина некоторое время правила вместо него46.

Несмотря на общую антипатию к монголам, Киракос Гандзакеци отмечает, что "вовсе не все воины татарские были врагами креста и церкви, наоборот, [многие] весьма почитали их, подносили подарки, поскольку не питали к ним ни ненависти, ни отвращения". В доказательство историк приводит такой случай. Один из монгольских военачальников Анагурак-ноин приказал вычистить

стр. 42

и освятить церковь у могилы святого апостола Фаддея, рядом с которой был основан монастырь. Анагурак "проложил дорогу во все стороны, чтобы богомольцы могли без страха проходить через его стан, строго-настрого приказал не беспокоить и не притеснять никого из тех, кто пожелает приходить сюда [на богомолье], и сам охотно склонялся к ним. Многие из татар приходили туда и крестили сыновей и дочерей своих..."47.

Есть сведения о том, что не только Сартак, но и его отец Батый питал склонность к христианству и даже сам мог быть христианином, хотя избегал открыто признавать это. Персидский автор Вассаф, современник Рашид ад-Дина, с неудовольствием сообщает, что Батый "был веры христианской, а христианство это противно здравому смыслу, но [у него] не было наклонности и расположения ни к одному из религиозных вероисповеданий и учений, и он был чужд нетерпимости и хвастовства". По отзыву Джувейни, Батый "был царем, не склоняющимся ни к какой вере или религии: он признавал только веру в Бога и не был слепо предан какой-либо секте или учению"48.

В. Т. Пашуто полагал, что одновременно с посольством Рубрука, представлявшего интересы Людовика IX и Бадлуина II, свое посольство ко двору Батыя направил также Иннокентий IV. Это папское посольство, возглавляемое неким Иоанном де Поликарно, будто бы встретил в ставке Батыя Гийом де Рубрук. Однако послы папы "не достигли цели, натолкнувшись в Сарае на противодействие русской дипломатии князя Александра Невского, выступавшего в согласии с нйкейскими дипломатами"49.

Версию Пашуто принимает П. И. Жаворонков, относящий посольство Поликарно к 1254 г.: "Когда в 1254 г. папа, довольный подчинением Даниила Романовича Риму, послал к Батыю Иоанна де Поликарно с целью добиться у татар права на управление русской церковью, то папский легат встретил при ханском дворе сопротивление Александра Невского и Никеи и не достиг своей цели". О миссии Поликарно в Орду и ее провале ввиду активного противодействия русских и никейских дипломатов пишут и другие новейшие авторы50.

Между тем, предложенная Пашуто трактовка известия Рубрука об Иоанне де Поликарно основана на явном недоразумении и поэтому не может быть принята. Папского посла по имени Иоанн де Поликарпо (а не Поликарно) Рубрук вспоминает, описывая прием при дворе Батыя, оказанный ему самому: "Там был брат Иоанн де Поликарпо, но он переменил платье, чтобы не подвергнуться презрению, так как был послом Господина Папы"51.

Нетрудно заметить, что под именем Иоанна де Поликарпо Рубрук упоминает здесь папского легата Иоанна де Плано Карпини, посетившего ставку Батыя в 1246 году. О перемене им платья перед приемом у хана свидетельствует также спутник и переводчик Карпини Бенедикт, и этот факт давно был отмечен издателями и комментаторамисочинения Рубрука52.

Тем не менее, Иннокентий IV, несомненно, был в курсе усилий Людовика IX и Балдуина II по наведению контактов с татарами и оказывал им поддержку со своей стороны.

Об этом свидетельствует папская булла "Amleta Christiprecipuus" от 20 февраля 1253 года. В ответ на сведения, полученные от короля Людовика о распространении христианства среди татар, Иннокентий IV предоставил своему легату на востоке Одо из Шатору право посвящать в епископы некоторых братьев доминиканцев и францисканцев, ранее отправленных к татарам для миссионерской деятельности. Папа также разрешал снять церковные ограничения на количество браков и отказаться от соблюдения постов до тех пор, пока новообращенные не утвердятся должным образом в вере53.

Кроме того, Иннокентий IV несколько раз непосредственно обращался к отправленным на восток миссионерам. 23 июля 1253 г. датируются две буллы

стр. 43

папы, адресованные монахам орденов францисканцев и доминиканцев, "отправившимся в земли сарацин язычников, греков, куманов, венгров Великой Венгрии, к христианам, захваченным татарами или другим неверным народом Востока" с призывом проповедовать слово Божие "в тех землях, где еще нет водительства апостольского престола"54.

В середине - второй половине XIII в. подобные послания неоднократно рассылались папами в связи с отправкой на Восток очередной группы католических миссионеров, выполнявших также различные дипломатические поручения Рима55. Название булл "Cumhoraundecima" ("В одиннадцатом часу") восходит к евангельской притче: миссионеры в них сравнивались с работниками, приглашенными хозяином для возделывания виноградника (Богом для Церкви) позже всех, в одиннадцатом часу, и получившими вознаграждение сполна, наравне с другими56.

Миссионеры, отправленные Иннокентием IV на Восток в 1253 - 1254 гг. поддерживали связь с Апостольским престолом. Об этом свидетельствуют буллы от 16 и 26 февраля 1254 года. В первой папа призывает турецкого султана к принятию истинной веры и рекомендует ему доминиканцев, высланных проповедовать слово Божие в турецких и иных землях. Во второй обращается к архиепископам, епископам и аббатам Грузии, чтобы они оказывали всяческую помощь братьям, отправившимся к татарам, и если будет нужно, препроводили их к месту назначения57.

Факт отправки к татарам нескольких папских посольств подтверждает Гийом де Рубрук. Одного из посланцев, доминиканца Бернарда из Каталонии, зимой 1254 - 1255 гг. Рубрук встретил в Нахичивани на обратном пути из Монголии. К тому времени Бернард уже "научился несколько по-татарски и ехал с одним братом из Венгрии в Таврис к Аргону, желая добиться проезда к Сартаку". Продолжив свой путь далее, в армянском городе Айни в день Сретения (2 февраля 1255 г.) Рубрук повстречал еще пятерых доминиканцев, имевших при себе папские грамоты к ханам Сартаку, Менгу и Бури58.

Непосредственным результатом дипломатических усилий Запада, предпринятых в 1253 - 1254 гг., стали ответные посольства монголов, направленные к папе Иннокентию IV и королю Людовику IX.

Вероятно, еще в 1253 г. в Рим было отправлено посольство хана Сартака, возглавляемое его личным капелланом Иоанном, извещавшее папу о принятии ханом христианства. Послы Сартака на несколько месяцев были задержаны в Южной Италии по приказу германского короля Конрада IV (1250 - 1254), при этом у них было отнято все имущество и, в том числе, грамота, адресованная ханом папе. Продолжить свой путь в Рим послы смогли лишь после смерти Конрада (21 мая 1254 г.)59.

Иннокентий IV принял ханских послов в своей резиденции в Ананьи и 29 августа 1254 г. обратился к Сартаку с буллой "Gratiasetlaudes". Текст послания сохранился в копии начала XVII в. в 23-м томе папских регестов Секретного архива Ватикана (Archivio Segreto Vaticano. Reg. Vat. Vol. XXIII. Fol. 209v- 210r). Впервые документ опубликован О. Райнальди (Raynaldus Odoricus. Annates ecclesiastici. Anno 1254, Nr. 2 - 4)60.

Не жалея слов, папа горячо выражал свою радость по случаю крещения хана, безмерно превознося и восхваляя его за этот поступок: "Мы испытываем глубокую радость в нашем сердце от того, что почитаемый уже во всем мире Бог Отец вдохнул дыхание жизни и в твое сердце, явив тебе свет своего сияния, и что ты в зеркале веры, через которое человеческий глаз получает свет к познанию невидимой для ума славы, воспринял луч наивысшей истины... Пусть рукоплещет тебе человечество и возрадуются все верующие во Христа, поскольку нет никаких сомнений в том, что царствие небесное примет людей

стр. 44

сверх всякой меры, и не мало [твое] обращение и обращение твоего народа будет способствовать радости ангелов, которым, как и людям, Господь Иисус Христос, их царь, воплотившись в человека сказал, что от примирения кающихся на небесах родится великая радость... Преисполнены уста наши радостной хвалы Богу, и в душе чувствуем мы вместо обычной человеческой беспомощности невыразимую сладость радости вместе с ангелами, поскольку в Божественной книге жизни читается вписанное имя твое, а свобода и слава сынов царских заслуживают того, чтобы [им] быть наследниками Бога и сонаследниками Христа, Сына Его".

Из письма видно, что папе были известны некоторые обстоятельства крещения Сартака, в частности, тот факт, что христианство он воспринял от несториан, учение которых Римская церковь не признавала. Отсюда упования понтифика на то, что Сартак в дальнейшем путем долгих и усердных трудов сможет глубже постичь подлинный смысл христианского учения и божьих заветов: "Исходя из этого, мы молим за тебя Господа, пусть он также поможет тебе воспринять таинства христианской веры для получения обильной и заслуженной благодати, что, несомненно, способствовало бы полному прощению всех твоих грехов и таким образом сделало бы для тебя открытым доступ в вечное царство, благодаря чему ты бы смог войти в него и получить спасение... Поэтому, мой самый любимый сын, я уповаю на то, что ты, достойный господин, в вере, надежде и любви Творца и Спасителя нашего, который покрыл тебя благодатью своей, проявил милосердие, избрал для славы, сможешь путем долгого и усердного постижения основ его прозреть учение и заветы его. Мы желаем, чтобы ты старательно это постигал, и занимался этим каждый день, и в них изучал дороги и пути Бога, чтобы таким образом научиться тому, как стать угодным Богу и приобщиться к власти Бога, как выпадает на долю тех, кто смог вырваться из слабости смертной природы".

Вместе с тем, Иннокентий IV очевидно получил от посла Сартака, которого он называет своим "возлюбленным сыном", какие-то заверения насчет готовности его господина отказаться от догматов несторианства в пользу вероучения католической церкви. Об этом говорят слова понтифика, адресованные хану: "Утешайся, говорим, непрестанно и славь то, что, не взяв ничего из могилы умерших, которые не могли слышать голоса Евангелия Христова, ты доверился духовной жизни, пробуждаемой иррациональным всплеском мысли, благодаря чему сможешь быть причастным к святому воскрешению живых".

Во всяком случае, Иннокентий IV рассматривал Сартака как своего духовного сына и выражал уверенность, что хан отныне пребывает под духовной властью римского понтифика как наместника Иисуса Христа: "Нас, хотя и недостойных, после Святого Петра, князя апостолов, принявших высшую апостольскую власть в наше время, Господь Иисус тем самым решил поставить своим наместником над людьми. [Поскольку] на нас, как и на того же князя апостолов, возложена власть над землей и в небесах, и над всем, что с ними связано, равно как и развязано, мы берем тебя под власть Всемогущего Бога, наделяем тебя, как дражайшего сына, сокровищами отцовского и апостольского благословения, чтобы ты был Богом и нами благословен навеки, чтобы сейчас ты мог приумножить благодати духовные и мирские, а в будущей жизни удостоился награды вечного блаженства".

В конце письма папа призывает хана сделать публичное объявление о принятии им христианства и способствовать дальнейшему распространению христианского вероучения среди своих подданных: "Воистину, поскольку, как учит через откровение Божие апостол Господень Павел, "сердцем принятая вера ведет к праведности, а исповедание ее устами - к спасению", нужно, достопочтенный князь, чтобы принятие веры Христовой ты постарался пред-

стр. 45

ставить ясным публичным признанием и распространял [ее] доводами благочестивой деятельности. Так пусть же последует примеру твоей христианской науки множество разумных созданий, о которых ты говоришь. Поскольку наш Спаситель, который дал всем людям возможность стать сынами Божьими через веру во имя Его, не хочет никого потерять, то пусть все, кто был наделен и награжден таким типом усыновления через слово Евангелия, благодаря твоей опеке получат безопасность и свободу; пусть обеспеченное таким способом обращение большого множества людей принесет тебе самые высокие и обильные награды"61.

Факт прибытия к Иннокентию IV и переговоров с ним послов хана Сартака подтверждает биограф папы Николо да Кальви, известный также как Николай де Курбио, впоследствии ставший епископом Ассизским. В составленном вскоре после кончины понтифика его официальном жизнеописании Николо говорит о посольстве к папе "короля Тартар" как о важнейшем событии всего понтификата, посвящая ему целую главу в жизнеописании Иннокентия (Cap. XXXIX: Denuntiis Regis Tartarorum).

Николо да Кальви сообщает, в частности, что в качестве ханского посла к папе прибыл "некий армянский клирик", который по пути следования в Рим "был задержан [королем] Конрадом в королевстве Апулии". Далее в жизнеописании приводится рассказ посла об обстоятельствах крещения "короля Тартар": "Сын короля заболел тяжким недугом, и врачи вообще были бессильны, [и тогда король] призвал к себе [нашу] паству и других христиан, сказав, что, если их Бог не исцелит его сына, то они должны будут заплатить за это своим здоровьем и имуществом, если же, однако, [ребенок] выздоровеет, то [король] охотно сразу же сам обратится в их веру. Поэтому христиане объявили между собой трехдневный пост, и осенили больного крестным знамением, и призвали имя Христа, который внезапно обратил свое исцеляющее лицо к больному и избавил его от страданий; после этого [король] должен был принять крещение, а [за ним] и весь дом его, и вот уже более пятидесяти тысяч татар. Этот армянин, посол короля [татар], с почетом был принят верховным понтификом. На все время [пребывания] ему были предоставлены необходимые одежда и продовольствие. Ответное письмо от господина нашего папы он должен был доставить туда, откуда пришел, своему господину"62.

Еще одно монгольское посольство, возглавляемое неким монахом Феодулом, в конце 1254 г. было направлено к Людовику Святому. Во время пребывания на территории Никейской империи глава посольства неожиданно умер. Преемник Иоанна III Ватаца Феодор II Ласкарь (1254 - 1258) отослал послов обратно. Рубрук, возвращавшийся из Монголии, встретил их в Эрзеруме в первой половине февраля 1255 года63.

Активизация в 1253 - 1254 гг. контактов с монголами Иннокентия IV и его главных соратников на Востоке - французского короля Людовика IX и латинского императора Баддуина II - незамедлительно привела к возобновлению переговоров об объединении церквей Никеи с Римом.

Уже во второй половине 1253 г. никейский император направил к папе новое посольство в составе двух митрополитов, Георгия Кизикского и Андроника Сардского, а также игумена монастыря Аксейя Арсения Авториана, будущего константинопольского патриарха, предоставив послам самые широкие полномочия при обсуждении условий унии. Об этом посольстве упоминают Феодор Скутариот в своих примечаниях к "Истории Георгия Акрополита", а также папский биограф Николо да Кальви64.

Из письма патриарха Мануила к папе Иннокентию IV, а также письма папы Александра IV к епископу Чивитавеккьи Константину Орвието, возглавлявшему папское посольство в Никею 1256 г., можно судить об условиях унии,

стр. 46

выдвинутых никейскими представителями: возвращение Константинополя, восстановление вселенского патриархата, отъезд из Константинополя латинского духовенства. Взамен никейская сторона признавала главенство папы в церковных делах, его право созывать Вселенские соборы и председательствовать на них, принимать присягу от православного духовенства; император брал на себя обязательство выполнять все указы папы, если они не противоречили священным канонам65.

По дороге в Рим никейское посольство было задержано Конрадом IV, о чем сообщает Николо да Кальви, и только после смерти Конрада послы смогли продолжить свой путь. В Рим они могли прибыть не ранее начала лета 1254 года66.

Заметим, что никейские послы прибыли к папе практически одновременно с послами хана Сартака. Более того, оба эти посольства, остановленные на своем пути королем Конрадом, в течение нескольких месяцев находились в Южной Италии - в "королевстве Апулии" - и, очевидно, должны были располагать сведениями о целях и полномочиях друг друга.

По-видимому, Римская и Греческая христианские церкви еще никогда не были так близки к объединению, как летом-осенью 1254 года. Примирению между ними и урегулированию догматических разногласий, надо думать, должна была способствовать приподнятая атмосфера отмечавшегося тогда двухсотлетия событий июля 1054 г., создававшая хороший повод к преодолению великой схизмы.

Однако продолжение переговоров оказалось невозможным из-за последовавшей в скором времени смерти их главных участников: 3 ноября 1254 г. скончался император Иоанн III Ватац, а спустя месяц (7 декабря) - папа Иннокентий IV.

В литературе обычно указывается, что со стороны Никеи готовность к унии была обусловлена стремлением греков во что бы то ни стало вернуть Константинополь, ради чего они соглашались пожертвовать независимостью своей церкви67. Нам представляется, что немаловажную роль при этом сыграл также фактор монгольской опасности и, прежде всего, угроза союза с кочевниками католического Запада, казавшаяся реальной ввиду активных контактов папы и других европейских правителей с монгольскими ханами, а также упорных слухов о распространении христианства среди самих монголов.

До настоящего времени остается недооцененным факт прямых контактов папы Иннокентия IV с ханом Сартаком, сыном и наследником грозного покорителя Европы Батыя и будущим правителем Золотой Орды. Судя по сохранившемуся тексту подлинного письма папы, Апостольский престол в своей восточной политике имел определенные основания рассчитывать на лояльность а, возможно, и поддержку хана-христианина, обращение которого подтверждается многими независимыми друг от друга источниками.

Успехи папской дипломатии в отношениях с монголами слишком чувствительно затрагивали интересы греков и, на наш взгляд, должны были стать важнейшим, а, возможно, и решающим стимулом к сближению с Римом Никейской империи, для которой угроза монгольского завоевания была столь же велика, как и для государств Юго-Восточной и Центральной Европы.

Униатская политика Никеи конца 1240 - начала 1250-х гг., несомненно, нашла свое продолжение на Руси. Это проявилось в контактах с папством наиболее влиятельных русских князей того времени - Александра Невского и Даниила Галицкого, завершившихся коронацией и унией с Римом Даниила.

стр. 47

Примечания

1. SINOR D. The Mongols and Western Europe. A History of the Crusades. Vol. 3: The fourteenth and fifteenth centuries. Madison. 1975, p. 513 - 544; LIND J.H. Mobilisation of the European Periphery against the Mongols. The Reception of Medieval Europe in the Baltic Sea Region. Papers of the XIIth Visby Symposium held at Gotland University. Visby. 2009, p 75 - 90.

2. JACKSON P. The Crusade against the Mongols (1241) - Journal of Ecclesiastical History. 1991, Nr. 42, p. 1 - 18.

3. WOLTER H., HOLSTEIN H. Lyon I. Lyon II. Mainz. 1972.

4. MATTHAE PARISIENSIS, monachi S. Albani. Chronica Majora. T. IV. London. 1880, p. 434.

5. Le lettere greche di Federico II. - Archivio storico italiano. Series V. T. XIII. Firenze. 1894, p. 22.

6. First Council of Lyons (1245). On the Tartars. Decrees of the Ecumenical Councils.Vol. I (Nicaea I - Lateran V). Washington. 1990, p. 581.

7. BECKINGHAM CH. Prester John, the Mongols and the Ten Lost Tribes. Aldershot. 1996; BAUM W. Die Verwandlungen des Mythos vom Reich des Priesterkonigs Johannes. Klagenfurt. 1999.

8. KLOPPROGGE A. Ursprung und Auspragung des abendlandischen Mongolenbildes im 13. Jahrhundert. Ein Versuch zur Ideengeschichte des Mittelalters. Wiesbaden. 1993, S. 195 - 198.

9. Chronica Alberici monachi Trium fontium. Monumenta Germaniae Historica. Scriptores. T. XXIII. Hannoverae. 1874, p. 943.

10. MATTHAE PARISIENSIS, monachi S. Albani. Op. cit, т. IV, p. 119.

11. GIOVANNI DI PIAN DI CARPINE. Storia dei Mongoli. Spoleto. 1989, p. 327 (IX. 43). Комментарий см.: The Mongol Mission Narratives and Letters of the Franciscan Missionaries in Mongolia and China in the Thirteenth and Fourteenth Centuries. London-N.Y. 1955, p. 68. Русский перевод см.: ДЖОВАННИ ДЕЛЬ ПЛАНО КАРПИНИ. История Монгалов, именуемых нами Татарами. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М. 1957, с. 59, 95.

12. Biblioteca mundi seu Speculi maioris Vincentii Burgundi praesulis Bellovacensis. T. IV. Speculum Historiale Inscribitur. Duaci. 1624. I. XXXI. Русский перевод см.: Собрание путешествий к татарам. СПб. 1825.

13. SIMON DE SAINT-QUENTIN. Histoire des Tartares. Paris. 1965, p. 94 - 95, 113, n. 1, 115, n. 1.

14. MATTHAEI PARISIENSIS. Historia Anglorum, sive, ut vulgo dicitur, Historia Minor. 1067- 1253. T. III. London. 1869, p. 38 - 39.

15. Spicilegium sive collection veterum aliquot scriptorium qui in Gallliae bibliothecis delituerant. T. III. Paris. 1723, p. 626.

16. Армянские источники о монголах: извлечения из рукописей XIII-XIV вв. М. 1962, с. 66.

17. FELLIOT P. Les Mongols et la papaute. Extrait de la Revue de l'Orient cretien. T. III. Paris. 1922 - 1923, p. 11 - 25.

18. JACKSON P. The Mongols and the West, 1221 - 1410. London-N.Y. 2005, p. 98.

19. Spicilegium sive collection veterum aliquot scriptorum qui in Galliae bibliothecis delituerant, т. III, p. 627.

20. MATTHAE PARISIENSIS. Chronica Majora. T. V. London. 1879, p. 80, 87. T. VI. London. 1881, p. 163 - 165.

21. JEAN DE JOINVILLE. Histoire de Saint Louis. Paris. 1874, p. 75, 259 - 271. Русский перевод см.: ЖАН ДЕ ЖУАНВИЛЬ. Книга благочестивых речений и добрых деяний нашего святого короля Людовика. СПб. 2007, с. 112 - 117.

22. Там же, с. 117.

23. ЖАВОРОНКОВ П. И. Никейская империя и Восток (Взаимоотношения с Иконийским султанатом, татаро-монголами и Киликийской Арменией в 40 - 50-е годы XIII в.) - Византийский временник. Т. 39. М. 1978, с. 94 - 95.

24. RICHARD J. A propos de la mission de Baudouin de Hainaut: l'empire latin, le Constantinople et les Mongols - Journal des Savants. Paris. 1992, p. 115 - 121.

25. Regesta Pontificum Romanorum inde ab anno post Christum natum 1198 ad anno 1304. T II. Berolini. 1875, p. 1065, Nr. 12630, 12636, 12637.

26. Chronica fratris Salimbene de Adam. Monumenta Germaniae Historica. Scriptores. T. XXXII. Hannoverae. 1905 - 1913, p. 419. Русский перевод см.: САЛИМБЕНЕ ДЕ АДАМ. Хроника. М. 2004, с. 484.

27. MATTHAEI PARISIENSIS. Historia Anglorum, т. II, p. 24 - 25.

28. Chronica fratris Salimbene de Adam, p. 304 - 305, 321; Regesta Pontificum Romanorum, т. II, p. 1122 - 1123, Nr. 13385, 13386.

29. NICEPHORUS BLEMMYDES Autobiographia sive curriculum vitae. Louvain. 1984 (Corpus Christianorum, Series Graeca. T. 13), p. 67 - 73.

стр. 48

30. FRANCHI A. La svolta politico-ecclesiastica tra Roma e Bisanzio (1249 - 1254). Rome. 1981, p. 167 - 179, 193 - 215.

31. Chronica fratris Salimbene de Adam, p. 662.

32. ALLSEN T. The Rise of the Mongolian Empire... The Empire al its Apogee: The Reign of Mongke, 1251 - 1259. The Cambridge History of China. T. 6. Cambridge. 1988, p. 390 - 393.

33. РАШИД АД-ДИН. Сборник летописей. Т. II. М. -Л. 1960, с. 23.

34. GUILLAUM DE RUBROUCK. Voyage dans l'empire Mongol, 1253 - 1255. Paris. 1985, p. 160- 161, 201 - 202, 204 - 205; русский перевод см.: ГИЛЬОМ ДЕ РУБРУК. Путешествие в восточные страны, с. 166.

35. The Mission of Friar William of Rubruck: His Jourey to the Court of the Great Khan Mongke; 1253 - 1255. London. 1990.

36. Ibid, p. 205 (XVI. 5).

37. ГИЛЬОМ ДЕ РУБРУК. Ук. соч., с. 111, 113 - 116.

38. КИРАКОС ГАНДЗАКЕЦИ. История Армении. М. 1976, с. 219; Всеобщая история Вардана Великого. М. 1861, с. 183.

39. The Chronography of Gregory Abu'l-Faraj Bar Hebraeus Political History of the World. Vol. I. London. 1932, p. 398.

40. Чингисхан. История завоевателя мира, записанная Ала-ад-Дином Ата-Меликом Джувейни М. 2004, с. 96; Сб. материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. И. М. -Л. 1941, с. 18.

41. JACKSON P. The Mongols and the West, p. 100; SPULER B. Die Goldene Horde. Die Mongolen in Russland, 1223 - 1502. Wiessbaden. 1965, S. 211f.

41 FOLTZ R. Religions of the Silk Road: premodern patterns of globalization. N.Y. 2010, p. 90- 150; WEATHERFORD J. Genghis Khan and the Making of the Modern World. N.Y. 2004, p. 28 sq.

43. LI T. Sorkaktani Beki: A prominent Nestorian woman at the Mongol Court. Jingjiao: the Church of the East in China and Central Asia. Sankt Augustin. 2006.

44. РАШИД АД-ДИН. Ук. соч., т. II, с. 121.

45. Там же, с. 80, 129 - 130; т. III, с. 18; КИРАКОС ГАНДЗАКЕЦИ. Ук. соч., с. 230.

46. КИРАКОС ГАНДЗАКЕЦИ. Ук. соч., с. 182.

47. Там же, с. 193.

48. Сб. материалов, относящихся к истории Золотой Орды, т. II, с. 84.

49. ПАШУТО В. Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М. 1950, с. 272 - 273.

50. ЖАВОРОНКОВ П. И. Никейская империя и княжества Древней Руси. - Византийский временник. Т. 43. М. 1982, с. 88; МИЛЬКОВ В. В. Древняя Русь: пересечение традиций.

М. 1997, с 377 - 378.

51. ГИЛЬОМ ДЕ РУБРУК. Ук. соч., с. 119.

52. Relation des Mongols ou Tartares par le frere Jean du Plan de Carpin, de l'orde des Freres Mineurs Legat du Saint-Siege Apostolique, Nonce en Tartarie, pendant les annees 1245, 1246 et 1247, et Archeveque d'Antivari. Paris. 1839, p. 777.

53. Regesta Pontificum Romanorum, т. II, p. 1225, Nr. 14886.

54. Op. cit, p. 1240, Nr. 15065 - 15066.

55. RICHARD J. La papaite et les missions d'Orientau Moyen Age (XIII-XV siecles). Rome. 1977, p. 139.

56. JOTISCHKY A. The Mendicants as missionaries and travellers in the Near East in the thirteenth and fourteenth centuries. Eastward Bound: Travel and Travellers, 1050 - 1550. Manchester. 2004, p. 88 - 106.

57. Les registres d'Innocent IV (1243 - 1254). T. III. Paris. 1897, Nr. 7780, 7781.

58. ГИЛЬОМ ДЕ РУБРУК. Ук.. соч., с. 189 - 191.

59. LUPPRIAN K. -E. Op. cit., S. 60 - 61.

60. Regesta Pontificum Romanorum, т. II, p. 1274, Nr. 15501.

61. LUPPRIAN K. -E. Op. cit., Nr. 39, S. 209 - 212. Перевод автора.

62. Vita Innocentii Papae IV. Scripta a Fratre Nicolao de Curbio Ordinis Minorum, postmodum Episcopo Asisinarensi [Ex Stephano Baluzio]. Rerum Italicarum Scriptores. T. III. Mediolani. 1723, parte 1, p. 592m-592v.

63. Itinerarium Willelmi de Rubrac, p. 255 - 256; - -

64. ГЕОРГИЙ АКРОПОЛИТ. История. М. 2005, с. 326; Vita Innocentii Papae IV. Scripta a Fratre Nicolao de Curbio, p. 592м.

65. HOFMANN G. Patriarch von Nikaia Manuel II. An Papst Innozenz IV Orientalia Christiana Periodica. T. XIX. Roma. 1953, p. 67 - 70.

66. Vita Innocentii Papae IV. Scripta a Fratre Nicolao de Curbio, p. 592м.

67. УСПЕНСКИЙ Ф. И. История Византийской империи. Т. 5. М. 2002, с. 251 - 253; ВАСИЛЬЕВ А. А. История Византийской империи. От начала Крестовых походов до падения Константинополя. СПб. 1998, с. 217 - 218; ОСТРОГОРСКИЙ Г. А. История Византийского государства. М. 2011, с. 535 - 536.

Orphus

© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/Монгольская-угроза-и-христианский-мир-в-середине-XIII-в

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Беларусь АнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. В. Майоров, Монгольская угроза и христианский мир в середине XIII в. // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 25.02.2020. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/Монгольская-угроза-и-христианский-мир-в-середине-XIII-в (date of access: 26.05.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. В. Майоров:

А. В. Майоров → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Rating
0 votes

Related Articles
В преддверии полного раскола. Противоречия и конфликты в российской социал-демократии 1908-1912 гг.
4 days ago · From Беларусь Анлайн
Железнодорожные сообщения в период сражения на Курской дуге
4 days ago · From Беларусь Анлайн
К 90-летию со дня рождения академика Юрия Александровича Полякова
Catalog: История 
4 days ago · From Беларусь Анлайн
Новые исследования о губернаторской власти Российской империи
Catalog: История 
4 days ago · From Беларусь Анлайн
Верена Беккер и Ведомство по защите конституции
Catalog: Право 
4 days ago · From Беларусь Анлайн
Апрель и май - лучшее время для создания нового газона в саду. Вопреки видимости, недостаточно просто сажать и поливать траву. Вот советы о том, как правильно настроить и ухаживать за газоном.
6 days ago · From Беларусь Анлайн
БИБЛИОТЕКА.БАЙ совместно со школой языков "Мир без границ" (официальный сайт - mbg.by) предлагает вам несколько полезных советов, которые помогут в изучении чешского самостоятельно или на специальных языковых курсах с тьютором.
6 days ago · From Беларусь Анлайн
ВИДЕОЛЕКЦИЯ. ЭТИКА И ЭСТЕТИКА. Добро и зло
ВИДЕОЛЕКЦИЯ. ЭТИКА И ЭСТЕТИКА. Нравственная свобода и ответственность
ВИДЕОЛЕКЦИЯ. ФИЛОСОФИЯ. Неклассическая философия
Catalog: Философия 

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
latest · Top
 

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Монгольская угроза и христианский мир в середине XIII в.
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2020, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones