Libmonster ID: BY-2617

XVII век в истории Китая был переломным, богатым разнообразными событиями, которые в значительной степени определили весь дальнейший ход развития китайской цивилизации. Важнейшими из этих событий явились: кризис правящей династии Мин (1368 - 1644), крестьянская война Ли Цзычэна (1628 - 1646), завоевание Китая маньчжурами и установление новой династии Цин (1644 - 1911). Об этом периоде истории написано немало исследований такими маститыми китаеведами, как Л. А. Березный, А. А. Бокщанин, Б. Г. Доронин, Л. И. Думан, Г. В. Ефимов, В. П. Илюшечкин, Н. М. Калюжная, А. Г. Крымов, В. С. Мясников, О. Е. Непомнин, В. Н. Никифоров, Л. С. Симоновская, В. Я. Сидихменов, Э. П. Стужина, С. Л. Тихвинский, Н. И. Фомина и др. Культуре и искусству XVII в. посвятили свои работы Д. М. Воскресенский, Т. А. Малиновская, В. В. Малявин, О. М. Фишман и др. В данной работе предлагается взглянуть на эту эпоху "изнутри", глазами современника событий, ученого-историка и талантливого поэта У Вэйе1, который называл свои произведения "поэтической летописью", так как большинство их посвящено событиям тех переломных лет и судьбам окружавших поэта людей.

По словам известного британского историка прошлого века А. Дж. Тойнби, "существует множество углов зрения, под которыми человеческий разум вглядывается во Вселенную", и взгляд с еще одной точки зрения призван "добавить свой кувшин воды в великую и все расширяющуюся реку познания, которую питает вода из бесчисленного множества подобных кувшинов" [Тойнби, 1996, с. 21].

Здесь необходимо отметить, что вклад У Вэйе-ученого в китайскую историографию XVII в. достаточно исследован в работах Б. Г. Доронина [Доронин, 1982, с. 52 - 68]. Мы же предлагаем здесь образ эпохи, созданный художественным воображением поэта, ибо, по меткому наблюдению французского философа Рене Декарта (1596 - 1650),

1У Вэйе (1609 - 1671) - крупный общественный деятель, ученый-историк, поэт, драматург и художник XVII в. Второе имя - Цзюньгун, творческий псевдоним - Мэйцунь. У Вэйе родился в 1609 г. в уезде Тайцан пров. Цзянсу в семье чиновника. В 22 года получил высшую ученую степень цзиньши, в 23 года - должность редактора в Академии Ханьлинь. Позже он занимал ответственные посты: наставника в Училище Сынов отечества (Гоцзыцзянь) и заместителя главного смотрителя дворцов наследника. Последовательно выступал против засилья группировки евнухов при дворе. Был одним из активных участников общества "Возрождение" (Фу-шэ). После падения династии Мин вышел в отставку и несколько лет скитался по стране. В 1653 г. был приглашен на службу цинским императором Шицзу (1638 - 1661) (годы правления Шуньчжи - 1644 - 1661). Однако прослужил недолго и под предлогом болезни матери вышел в отставку. Умер у себя на родине в 1671 г.

Наследие У Вэйе составляют: "Краткие записи об усмирении разбойников" ("Суйкоу цзилюэ"), "Записки об обществе "Возрождение"" ("Фушэ цзи"), "Записи услышанного в Луцяо" ("Луцяо цзивэнь"), пьесы-цзацзюй: "Дворец, встречающий весну" ("Линьчуньгэ") и "Башня Тунтянь" ("Тунтяньтай"), а также более тысячи поэтических произведений (формы гутиши и цзиныпиши), собранных в 18 цзюаней.


стр. 5

"великие мысли чаще встречаются в произведениях поэтов, чем в трудах философов. Это потому, что поэты пишут, движимые вдохновением, исходящим от воображения. Зародыши знания имеются в нас наподобие огня в кремне, философы культивируют их с помощью разума, поэты же разжигают их посредством воображения, так что они воспламеняются скорее" [цит. по: http://www.kulichki.com/inkwell/special/filosofy/dekart.htm].

В китайской традиции история всегда рассматривалась как циклический процесс, аналогичный природным циклам смены времен года или времен суток. С проблемы цикличности в истории Китая начинает свою книгу "История Китая: Эпоха Цин" О. Е. Непомнин, выделяя в общей сложности восемь династийных циклов с определенными временными рамками и характеристиками различных фаз цикла. "В кратком же изложении природа каждого такого цикла достаточно стандартна и выглядит следующим образом. Каждый цикл начинался после очередной военной и политической катастрофы, т. е. смуты, крестьянской войны, полосы народных восстаний или нашествия кочевников, когда погибали иногда более 70% всего населения страны. Цикл начинался с установления новой династии и с фазы всеобщей разрухи. На смену ей приходила стадия восстановления..." [Непомнин, 2005, с. 7]. Затем вновь наступала фаза кризиса, постепенно перерастающего в катастрофу, приводящую в итоге к смене династии.

В трудах некоторых западных историков, в частности А. Дж. Тойнби, также звучит мысль если не о цикличности, то, во всяком случае, о повторяемости событий в истории: "Не является ли история сама по себе... картиной всего универсума в движении и в рамках четырехмерного пространства-времени? А в этой всеобъемлющей панораме разве не найдется множества таких событий, которые - как неизбежно должны будут признать и самый стойкий сторонник идеи свободной воли, и заядлый детерминист - неумолимо повторяются и абсолютно предсказуемы?" [Тойнби, 1996, с. 36].

Эта же идея "неумолимой повторяемости" событий:



"Взлеты и падения, то объединение, то разобщение людей,
Причины этого разве можно узнать?"
2


или:



"События в мире переменчивы -
Смуты возникают в одно мгновение..."

а также параллели между природными и историческими циклами:



"Закат династии подобен увяданию травы осенью",

- являются неизменным лейтмотивом всего поэтического творчества У Вэйе. Возможно, в этой установке на детерминированность исторического процесса и кроется причина того, что поэт служил двум династиям, равно критически относясь и к старой, и к новой власти?

С таким же постоянством звучит в стихах и мотив бессилия человека перед стихией - будь то морской шторм или "ветер истории":



"Все следует воле Неба, а не подчиняется моим желаниям";
"Обо всем я могу лишь вздыхать...";
"Человеческая жизнь стоит ничтожно мало...";
"Что могу сделать я - старый, больной человек?".

И даже знаменитый военачальник У Саньгуй (1612 - 1678), о роли которого в завоевании Китая маньчжурами мнения ученых до сих пор расходятся [см., например: Доронин, 1991, ч. 2, с. 16 - 21; Чернышев, 1991, ч. 2, с. 21 - 28; Бокщанин, Непомнин, 2002,

2 Произведения У Вэйе цитируются здесь и далее по: [У Мэйцунь цюанъцзи, 1936] (перевод автора. - Е. Б.).


стр. 6

с. 183 - 190; Усов, 2006, с. 264], в поэме "Песнь о Юаньюань" ("Юаньюань цюй") также выглядит игрушкой в руках судьбы:



"Ничего не мог поделать герой - мог лишь сильно чувствовать!";
"Надеясь на скорую встречу, сильно просчитался генерал!".

Примечательным кажется нам также видение поэтом бурных общественных перемен в образе ветра, шторма, бури, ненастья:



"Закрутилась вражда, бешеный ветер взметнул опавшие листья...";
"Фьюить! Солнечный пейзаж унесен прочь печальным ветром...";
"Слышен лишь ветер, гуляющий по безмолвным просторам...".

Почти через триста лет в далекой России такие своеобразные в своих творческих дарованиях поэты, как А. Блок и Б. Пастернак, будут воспринимать революционную стихию в виде бури, метели. Метель станет основным образом-символом в поэме "Двенадцать" и в романе "Доктор Живаго". По выражению академика Д. С. Лихачева, герой романа Пастернака "видит, воспринимает, он даже участвует в революционных событиях, но участвует только как песчинка, захваченная бурей, вихрем, метелью" [Лихачев, 1988, с. 9].

Мы видим здесь, как удивительно совпадает иногда поэтическое мировосприятие у разных авторов в разных концах земли в различные эпохи.

Возвращаясь к мысли о повторяемости истории, к тому, что, по выражению автора книг по китайской культуре XVII в. В. В. Малявина, "в Китае всегда все "уже было" и все подлежало, если воспользоваться одной из формул традиции, "каждодневному обновлению"" [Малявин, 1995, с. 7], можно понять тяготение всех без исключения китайских поэтов к аллюзиям. Как пишет в поэме "Озеро Фаньцинху" У Вэйе:



"Чтобы помочь сегодняшнему, привлекаю прошлое,
Разъясняю все в поэме с пятисловной строкой,
То, что знаю, обобщаю,
Чтобы старые добродетели не забывались".

Какие же эпизоды из более чем четырехтысячелетней истории Китая чаще всего попадают в поле зрения писателя? Как нетрудно заметить, это периоды "смут", когда кризис династии переходит в стадию катастрофы и у прежней династии не остается шансов выжить. Это - период Восточной, или Поздней, Хань (25 - 220), кризисная фаза эпохи Тан (618 - 907). Для обоих указанных отрезков истории, равно как и для кризисной поры Минской династии, свидетелем которой был поэт, наиболее яркой и характерной чертой политической ситуации являлось засилье евнухов при дворе. Не углубляясь в причины и следствия этого специфического для Китая (и не только для него) явления [подробнее о нем см.: Бокщанин, Непомнин, 2002; Книга дворцовых интриг..., 2002; Усов, 2006], приведу лишь одну цитату, показывающую ситуацию, в которой оказался поэт в начале своей служебной и литературной карьеры:

"При последних императорах династии Мин евнухи обсуждали секретные дела, выносили приговоры, миловали приговоренных к смерти, ведали столичной тюрьмой. Все это они делали самостоятельно, без участия придворных сановников... Именно скопцы готовили проекты императорских указов, ведали государственными печатями, оглашали резолюции Сына Неба... Евнухи держали в своих руках императорскую сокровищницу и казну, ведали усыпальницами императорской семьи, казенными шелкоткацкими мануфактурами Нанкина, Сучжоу и Ханчжоу, морскими таможнями и соляными промыслами". Короче говоря, "во главе империи Мин оказался "третий пол", реализовавший монархическую власть. Сложилась ситуация, когда "свита правит королем" и "хвост вертит собакой"" [Бокщанин, Непомнин, 2002, с. 92 - 93]. При этом евнухами, как правило, становились люди невысокого происхождения, не получившие

стр. 7

должного образования, для которых кастрация была единственным способом сделать придворную карьеру. Они боялись любых реформ, могущих ограничить их власть, и потому жестоко разгромили в 1624 - 1626 гг. прогрессивную группировку Дунлинь, старавшуюся влиять на политику двора, добивавшуюся назначения на посты прогрессивных и честных кандидатов, писавших политические трактаты и доклады императору.

У Вэйе, получивший в 22 года высшую ученую степень (цзиньши) и в 23 года занявший высокую должность в Академии Ханьлинь, также попытался нанести удар по всевластию "группы вероломных" (сепай), написав доклад на имя императора о нарушениях чиновничьей этики, смещении с постов лучших кадров и других злоупотреблениях, чинимых главным канцлером Вэнь Тижэнем и его соратником Чжан Чжифа. Однако император, являвшийся игрушкой в руках евнухов, не принял доклада, и У Вэйе вынужден был вскоре оставить свою должность.

Впоследствии, во времена Южной Мин, У Вэйе вновь выступил против "партии евнухов", в частности против Ма Шиина, канцлера и наставника наследника престола, и Жуань Дачэна, занимавшего в то время пост военного министра. И вновь поэту не удалось "достучаться до императора". Он вышел в отставку и посвятил свою жизнь литературе, продолжая опосредованно, устами лирических героев, выражать свои взгляды и гражданскую позицию.

Так, в поэме "Слушаю игру на цине даосской монахини Бянь Юйцзин" ("Тин нюй-даоши Бянь Юйцзин таньцинь гэ") поэт рассказывает о беспрецедентной по несвоевременности акции южноминского двора, организованной евнухами: в момент, когда крестьянские повстанцы были еще не до конца разгромлены, а полстраны уже было занято маньчжурами, придворные вдруг озаботились проблемой продолжения императорского рода и с этой целью - пополнением высочайшего гарема. По всей стране были разосланы гонцы на поиски подходящих девушек. Большинство знатных семейств поспешило выдать своих дочерей замуж. Те же несчастливицы, которых родители не успели выдать замуж или спрятать, последовали в богатых повозках во дворец; однако там они не успели даже увидеть августейшего супруга, так как к тому времени "северные войска (маньчжуры. - Е. Б.) уже подошли к Гуабу" и "Светлейший уже ускакал на яшмово-сером коне". Героиня поэмы, чжуншаньская княжна, лишь прибыв во дворец, была грубо изгнана оттуда плетью каким-то охранником. Не смея вернуться домой (а возможно, ее семья тоже скрывалась тогда где-то "среди рек и озер"), девушка погибла, не выдержав тяжелых испытаний военного времени. Ее трагическая судьба явилась лишь одной песчинкой в туче подобных, взметнутых в воздух ураганом событий.

Гнетущей атмосфере тотальной слежки, всеобщей ненависти и доносительства, царящих при дворе агонизирующей минской династии, посвящена поэма "Дунлай", рассказывающая о двух братьях по фамилии Цзян, старший из которых, Цзян Цай, пытаясь разоблачить махинации группировки евнухов, манипулировавшей императором, "слишком усердно стучал в ворота и укорял высших". Несмотря на то что двором было лицемерно объявлено о привлечении новых людей на высокие должности и о поощрении "исправления упущений", на деле это оказалось ловушкой и все, стремившиеся "исправлять упущения", жестоко поплатились за это. Цзян Цай получил сто палок, был разжалован и сослан.

"Сын Неба" не любил критики, он соглашался слушать лишь льстивых придворных, превозносящих его таланты и предлагающих ему все новые и новые развлечения и увеселения. Поэма "Ван Лан" рассказывает о певичке, ради которой молодые чиновники забывали о своих обязанностях, опаздывали на службу и которая, по мнению поэта, была способна отвлечь и самого "Светлейшего" от государственных дел, склонить к мотовству и излишествам. Здесь же поэт с горечью констатирует, что "теперь в моде всякие заезжие знаменитости и мастера оригинальных жанров", иными словами, император и свита заняты лишь развлечениями, отдав бразды правления в руки евнухов.

стр. 8

Как антипод корыстной обольстительницы Ван Лан, в поэме "Дворец Вечной гармонии" ("Юнхэгун") с большой симпатией выведен образ фаворитки последнего минского императора Сыцзуна, носящей фамилию Тянь. Поняв всю сложность ситуации, в которой оказался верховный владыка Китая, женщина стремится по мере сил помочь супругу: вводит во дворце режим строгой экономии, значительно урезает расходы на еду и одежду, тогда же начинают взиматься налоги с многочисленной императорской родни. Однако все эти меры уже не могли спасти положение, династия была обречена на гибель.

Что династии наступает конец, У Вэйе понял своим чутьем историка задолго до занятия столицы маньчжурами. Еще в 1640 - 1642 гг. в области Цзиньчжоу, где концентрировались в то время большие контингенты войск, было объявлено чрезвычайное положение. Города Суншань, Синшань, Цзинчжоу оказались в блокаде, и к ним перестало поступать довольствие, то есть власти бросили свою армию и население на произвол судьбы; тогда же началось дезертирство высших чинов, - и в итоге при взятии маньчжурами Суншаня в один день погибли 130 тыс. человек. Уже тогда стало ясно, что война проиграна:



"Сто тридцать тысяч солдат умерли в один день;
И река Хуньхэ, переполнившись кровью, потекла еще стремительнее.
Разве не были эти события чрезвычайными,
Такими, что меняют все в одно мгновение?"

("Скорблю о Суншане") ("Суншань ай")

Будучи чиновником высокого ранга, У Вэйе не мог не видеть коррупцию и стяжательство в высших эшелонах власти. В поэме "Старая певица из Линьхуая" ("Линьхуай лаоцзи син") он рисует образ военачальника Лю Цзэцина, построившего себе в Линьхуае резиденцию, по роскоши не уступавшую императорскому дворцу, и проводящего там время в праздности и кутежах:



"Там не состязаются в силе, состязаются лишь в пении и танцах".

В поездках по стране этот "странствующий рыцарь", как иронично называет его поэт, не берет с собой вооруженных воинов, с ним всегда лишь "маленький отряд красавиц".

Генерал был готов на все, соглашался служить кому угодно, лишь бы сохранить свою жизнь и имущество. Услышав о приближении маньчжурских войск, он сразу же оставил Хуайань, погрузив свое добро в повозки и захватив с собой жен и детей. Поначалу он укрылся в храме, планируя впоследствии уйти морем. Но уплыть на корабле ему не удалось, так как на море разыгрался шторм, и он вынужден был вернуться в порт, заблаговременно вывесив белый флаг и сразу же согласившись перейти на службу к маньчжурам. Однако и это не помогло ему сохранить жизнь: в 1648 г. его казнили, обвинив в причастности к заговору против властей.

Продажному генералу противопоставлена в поэме его подруга, гетера Лю Дунпин, не только сохранившая верность минской династии, но и согласившаяся, рискуя жизнью, перейти линию фронта с мятежниками и пробраться во дворец, чтобы получить достоверные сведения о судьбе императорской семьи. Само собой разумеется, что и генерал, и гетера, несмотря на подлинные имена, являются лишь художественными образами, созданными воображением поэта и не претендующими на историческую достоверность, равно как и романтическое описание полной опасностей ночной поездки через линию фронта. И тем не менее эти образы и эпизоды, имеющие под собой документальную основу и воплощенные художником в его творениях, более зримо воссоздают атмосферу эпохи, чем скупые строки летописей.

Свою интерпретацию дает поэт и известному в истории завоевания Китая эпизоду, связанному с "предательством" генерала У Саньгуя, заключившего союз с маньчжурами и пропустившего маньчжурскую конницу через заставу Шаньхайгуань. Этот эпизод

стр. 9

упоминается во всех исследованиях по истории Китая данного периода, в книгах "Лики Срединного царства", "Жены и наложницы Поднебесной". Историки выдвигают множество версий, объясняющих поведение У Саньгуя в тот момент, однако поэт отдает предпочтение самой романтической из них.

В Китае издревле считалось, что судьба целого государства могла зависеть от одной красивой женщины: она могла его погубить или спасти. Так, хорошо известна история красавицы Ван Чжаоцзюнь, отданной ханьским императором Юаньди (48 - 33 гг. до н. э.) предводителю гуннских племен, чтобы прекратить их набеги; история красавицы Си Ши (эпоха Чуньцю), которую правитель Юэ отдал правителю У, чтобы отвлечь его от ратных дел и одержать над ним впоследствии победу. Такую же судьбоносную роль в истории страны отводит У Вэйе красавице-гетере Чэнь Юаньюань, в которую, согласно романтическому сюжету поэмы "Песнь о Юаньюань", без памяти влюбился генерал У Саньгуй. Вместо того, чтобы ехать на границу, он проводил с ней время на пирах в доме родственника императора, покровителя певичек Тянь Ваня, не в силах оторваться от прекрасной девушки. Затем, отправив девушку в дом своего отца, он поспешил на границу и там получил весть, что дом отца захвачен "разбойниками", а любимая девушка находится в руках их предводителя Ли Цзычэна.

Собираясь вначале договориться с Ли Цзычэном о совместном походе против маньчжур, он внезапно изменил свое решение, отказался от всех прежних договоренностей (при этом известии разгневанный Ли Цзычэн казнил отца и всю родню У Саньгуя) и пошел на союз с маньчжурами. Он был ослеплен своей ревностью:



"Шапка поднялась на его волосах, вставших дыбом от гнева
При известии о возможной потере возлюбленной".

После ухода Ли Цзычэна из столицы У Саньгуй бросил сотни людей на поиски любимой по всей стране. Найдя ее, он оказал ей необычайно пышный прием: вся дорога на многие километры ночью освещалась сотнями тысяч восковых свечей, днем воины шли по ней под звуки барабанов и флейт. Встретившись, влюбленные больше не расставались: Юаньюань всюду сопровождала своего героя.

И хотя в результате этих событий погибло множество невинных людей, имя У Саньгуя стало для многих символом предательства, имя певички Чэнь Юаньюань навсегда вошло в историю как имя женщины, изменившей судьбу страны, - несмотря на все это, в поэме отстаивается право человека на чувства, основным ее лейтмотивом является любовь, которая все оправдывает. Любопытно, что в одной из статей, посвященных этой поэме, китайский литературовед сравнивает Юаньюань с греческой красавицей Еленой, из-за которой разразилась Троянская война [Чэнь Цзюйюань, 1992, с. 76].

После установления в стране новой династии положение начинает стабилизироваться. Несмотря на вводимые маньчжурами жесткие порядки и законы, ограничивающие права китайского населения и регламентирующие все стороны жизни (начиная от предписания всем мужчинам носить косу и запрета носить одежду прежней династии и кончая суровой расправой за всякое выражения инакомыслия при помощи так называемых письменных судилищ - вэньцзыюй), бурное экономическое и культурное развитие Китая, начавшееся еще в конце XVI в. и немного замедлившееся в период "смуты", продолжается. По-прежнему растут города, развивается городская культура. "Важным обстоятельством, способствующим развитию культуры, и городской культуры - в частности, является необычайный расцвет письменного слова, как результат стремительного роста печатного дела" [Воскресенский, 1969, с. 331].

Столь важные явления в общественной жизни, естественно, не могли пройти мимо автора, составляющего "поэтическую летопись" эпохи. В стихотворении "Кабинет, где черпают древность" ("Цзигу гэ") он пишет, что "многие бросились искать утерянные тома, покупают их, не торгуясь, переписывают, не жалея сил, изготовляют дощечки для печатания". Многие купцы, предчувствуя большие прибыли, вкладывают деньги в

стр. 10

строительство типографий: "Цзилинь, богатый торговец, бросился срочно печатать книги". Тогда же начинают печататься книги карманного формата для небогатой городской публики.

В это же время появляется и интерес к собиранию книг, к составлению частных библиотек с редкими изданиями и раритетными рукописями. Среди самых известных книжных коллекционеров того времени У Вэйе называет Тан Шуньчжи и Ван Шичжэня, Мао Цзыц-зиня и и Цянь Цяньи.

Новая правящая династия, стремясь контролировать все стороны жизни, не оставляет без внимания и "книжное дело":



"Ученые чиновники новой династии ведают систематизацией наследия,
Ценные книги всех эпох свозятся в сокровенные хранилища".

"Из всех областей потребовали свезти книги
В хранилище на известной горе.
Их сводный каталог составляют в строгой тайне
Во внутреннем храме".

Как известно, при императоре Канси было составлено "Высочайше утвержденное собрание книг по четырем разделам" ("Сыку цюаныиу"). Только как можно подвергнуть цензуре произведения, написанные сотни лет назад? Ведь многие книги, ставшие классическими, содержат вольности, в других же восхваляются прежние, исконно китайские, правители. Для этого подходит еще издавна практиковавшийся в Китае метод "сличения текстов". Существовал даже определенный ритуал, при котором два чтеца становились друг против друга - один читал текст вслух, а другой проверял правильность копии. Под видом такой проверки можно было убрать из текстов неугодные строки, исправить имена и изменить ход событий. Поэт пишет об этом так:



"Был получен указ вновь выправлять книги
С золотыми печатями на фиолетовых шнурах.
Факты из прошлого можно изменить,
Если писать на желтой бумаге".

И ученые стараются изо всех сил:



"Историки в подборке фактов превзошли Шэньшао,
В рассуждениях о нормах и правилах догнали самого Лошэня".

В своей поэме У Вэйе рассматривает и оценивает с разных сторон процессы распространения грамотности и печатного дела, коллекционирование книг и внимание властей к культурному наследию. Кроме того, он прослеживает, как относились люди к книгам в прошлом: некогда из книжных мешков бедняки шили себе штаны, а деревянные книги пускали на растопку; правда, всегда существовали люди, готовые пожертвовать жизнью ради книг (например, Фушэн, прятавший драгоценные тома в стене, когда жгли книги по приказу Цинь Шихуана). Теперь, по наблюдениям поэта, отношение к книгам иное, "коммерческое": одни, даря книги, делают карьеру ("преподносить книгу - все равно что просить повышения"), другие, издавая популярные сочинения, наживают целые состояния.

Даже немногие приведенные в этой статье цитаты из творческого наследия У Вэйе показывают, что оно охватывает самые разные стороны современной ему действительности, его героями становились и императоры, и крестьяне. Подлинные события и образы людей из различных социальных слоев, черточки и приметы живой истории - все это нашло отражение в его "поэтической летописи", посвященной драматическому и не поддающемуся однозначной оценке периоду истории, который постоянно находится в центре внимания как отечественной, так и зарубежной синологии.

стр. 11

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Березный Л. А. Китай XVI - XVII веков: предвестие модернизации? // Китай. Китайская цивилизация и мир. (История, современность, перспективы). М., 1995.

Сб. докладов участников V международной научной конференции. Ч. II. М., 1994.

Бокщанин А. А., Непомнин О. Е. Лики Срединного царства. М., 2002.

Воскресенский Д. Н. Особенности культуры Китая в XVII веке и некоторые новые тенденции в литературе IIXVII век в мировом литературном развитии. М., 1969.

Доронин Б. Г. У Вэйе - историк // Историография и источниковедение стран Азии и Африки. Вып. VI. Л., 1982.

Доронин Б. Г. Год "цзя-шэнь" (1644 - 1645): некоторые проблемы истории и историографии// Общество и государство в Китае / Материалы 22-й научной конференции. Ч. 2. М, 1991.

Книга дворцовых интриг. Евнухи у кормила власти / Под общей ред. Д. Н. Воскресенского. М., 2002.

Крюков М. В., Малявин В. В., Софронов М. В. Этническая история китайцев на рубеже средневековья и нового времени. М., 1987.

Лихачев Д. С. Предисловие к роману Б. Л. Пастернака "Доктор Живаго" // Новый мир. 1988. N 1.

Малявин В. В. Китай в XVI - XVII веках. М., 1995.

Малявин В. В. Сумерки Дао. М., 2000.

Малиновская Т. А. Китайская драма цзацзюй XVII века //Литература и культура Китая. М., 1972.

Непомнин О. Е. История Китая. Эпоха Цин. XVII - начало XX в. М., 2005.

Мин Цин шиляо. (Материалы по истории династий Мин и Цин). Шанхай, 1951.

Новая история Китая / Под ред. С. Л. Тихвинского. М., 1972.

Сидихменов В. Я. Маньчжурские правители Китая. М., 1985.

Симоновская Л. В. Китай под властью маньчжурской династии // Всемирная история. Т. 5. М., 1958.

Тихвинский С. Л. Маньчжурское владычество в Китае. М., 1966.

Тойнби А. Дж. Цивилизация перед судом истории. СПб., 1996.

У Мэйцунь цюаньцзи (Полное собрание сочинений У Мэйцуня). Шанхай, 1936.

У Мэйцунь няньпу. Ма Даоюань бянь (Биография У Мэйцуня) / Сост. Ма Даоюанем. Шанхай, 1935.

Усов В. Н. Жены и наложницы Поднебесной. М., 2006.

Фицджеральд Ч. П. История Китая. М., 2004.

Фомина Н. И. Борьба против Цинов на Юго-Востоке Китая. Середина XVII е. М., 1974.

Чернышев А. И. Империя Цин и переход У Саньгуя на ее сторону // Общество и государство в Китае / Материалы 22-й научной конференции. Ч. 2. М., 1991.

Чжунго вэньсюз ши (История китайской литературы) / Под ред. Юань Синпэя. Пекин, 2003.

Чэнь Цзюйюань. Циндай шигэ юй вансюэ (Поэзия эпохи Цин и изучение правления). Пекин, 1992.

Eminent Chinese of the Ching Period (1644 - 1912) / Ed. by A. W. Hummel. Washington, 1943 - 1944.


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/МЯТЕЖНАЯ-ЭПОХА-В-ЗЕРКАЛЕ-ПОЭТИЧЕСКОЙ-ЛЕТОПИСИ-КИТАЙ-XVII-ВЕК

Similar publications: LBelarus LWorld Y G


Publisher:

Елена ФедороваContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Fedorova

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Е. В. БЕРВЕРС, МЯТЕЖНАЯ ЭПОХА В ЗЕРКАЛЕ "ПОЭТИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ": КИТАЙ, XVII ВЕК // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 06.07.2024. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/МЯТЕЖНАЯ-ЭПОХА-В-ЗЕРКАЛЕ-ПОЭТИЧЕСКОЙ-ЛЕТОПИСИ-КИТАЙ-XVII-ВЕК (date of access: 14.07.2024).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Е. В. БЕРВЕРС:

Е. В. БЕРВЕРС → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Rating
0 votes
Related Articles
БОРЬБА НАРОДА ЗАПАДНОЙ САХАРЫ ПРОТИВ ИСПАНСКОГО КОЛОНИАЛИЗМА
Yesterday · From Елена Федорова
В.И. МАКАРОВ, "Такого не бысть на Руси преже..."
2 days ago · From Ales Teodorovich
ПОМОЩЬ ИЛИ МЕДВЕЖЬЯ УСЛУГА?
Catalog: Разное 
2 days ago · From Ales Teodorovich
РЕЛИГИОЗНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ СИСТЕМ В АНТИЧНОЙ И КОНФУЦИАНСКОЙ ТРАДИЦИЯХ. КОМПАРАТИВИСТСКИЙ РАКУРС
3 days ago · From Елена Федорова

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

BIBLIOTEKA.BY - Belarusian digital library, repository, and archive

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

МЯТЕЖНАЯ ЭПОХА В ЗЕРКАЛЕ "ПОЭТИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ": КИТАЙ, XVII ВЕК
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: BY LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Biblioteka.by - Belarusian digital library, repository, and archive ® All rights reserved.
2006-2024, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android