BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Illustrations:

Libmonster ID: BY-984

Share with friends in SM

22 июля 1957 года Военный Трибунал Белорусского Военного Округа в открытом судебном заседании рассмотрел дело бывшего командира партизанской бригады «Штурмовая» Героя Советского Союза Лунина Бориса Николаевича и начальника особого отдела НКВД бригады Белика Ивана Никитовича. Они обвинялись в незаконных расстрелах советских людей, проведенных в бригаде в годы войны.

Для оправдания и сокрытия убийств они фальсифицировали (создавали «задним числом») следственные материалы о причастности расстрелянных лиц к вражеской агентуре.

Это дело могло и не дойти до суда. По подсчетам белорусского историка Кузьмы Ивановича Козака за годы оккупации белорусскими партизанами было расстреляно, убито при проведении специальных операций и проч. около 22 тысяч предателей, агентов гестапо и их пособников (интересно, что количество погибших от рук партизан членов местной вспомогательной полиции составило 21 тысячу человек) [1, с. 285]. Ни тогда, ни в первые послевоенные годы никто особо не озадачивался вопросом, все ли казненные партизанами лица являлись шпионами и провокаторами.

В этом отношении Лунину и Белику не повезло.

В январе 1943 года начальник ОО НКВД бригады «Штурмовая» Иван Белик по приказу комбрига Бориса Лунина расстрелял разведгруппу ГРУ Генштаба СССР капитана Вишневского – четырех разведчиков и четырех их помощников из числа жителей Минска, бежавших из города от ставшего неизбежным ареста и нашедших укрытие в бригаде.

Во второй половине 1950-х годов судьбой разведгруппы заинтересовалась Военная прокуратура. Основная заслуга в том, что «дело Вишневского» дошло до рассмотрения в судебных инстанциях принадлежит одному из участников событий минскому подпольщику Павлу Романовичу Ляховскому. Начиная с 1945 года, он трижды писал в Разведотдел Генштаба Советской Армии о необходимости восстановления справедливости в отношении десантников [2, Лист 137], которые все эти годы считались немецкими агентами и провокаторами. В 1957 году началось расследование дела о расстреле разведчиков, в ходе которого был выявлен ряд других убийств, совершенных в бригаде «Штурмовая» – всего трибунал рассматривал 36 фактов незаконных расстрелов партизан и мирных гражданах, правда, не все случаи были квалифицированы как незаконные убийства. Тем не менее, Лунин и Беликов были арестованы, осуждены и приговорены к лишению свободы на семь лет каждый – учитывая давность содеянного, молодость обвиняемых в те времена и их героическое прошлое приговор получился не слишком суровым [3, Л. 165].

Почти год спустя после суда, в апреле 1958 года из Генштаба СССР в Минск был командирован полковник Шивцов И.  М., который 8 дней занимался проверкой и уточнением деталей деятельности разведгруппы Вишневского в городе. Как позднее рассказал Павел Ляховский, полковник Шивцов посетил все конспиративно-явочные квартиры группы, побеседовал с оставшимися в живых свидетелями. 23 июля 1958 года сам Павел Ляховский побывал на приеме у начальника управления Генерального Штаба СА генерал-майора Смоликова И.М., который ознакомил его с выводами полковника Шивцова. Как полагал Ляховский, факты героической деятельности по группе Вишневского были полностью подтверждены и ожидалось, что все ее участники будут представлены к правительственным наградам; в отношении же самого Вишневского якобы был составлен даже проект Указа о присвоении ему посмертно звания Героя Советского Союза [4, Л. 136].

15 марта 1961 года, однако, в Главном Разведывательном Управлении Генерального Штаба Министерства Обороны СССР была составлена справка «О деятельности разведгруппы С. К. Вишневского в Минске в 1942 году» – довольно неожиданная по содержанию. В справке деятельность разведгруппы Вишневского оценивалась откровенно негативно. «Ваша работа неудовлетворительна. С 28.5.42 г. Центр не получал от вас ни одной информационной телеграммы. За это время вами передано 23 телеграммы с просьбами о помощи и хныканием. … У вас есть 17 тысяч марок, 15 тысяч рублей и три комплекта батарей. Этого достаточно на три месяца работы. Прекратить хныканье. Немедленно начать [высылать] регулярную информацию не реже 2 раз в неделю. Ни одной телеграммы без информации» [5, Л. 4 - 5]. Эта цитата из радиограммы Центра Вишневскому от 25 октября 1942 года была приведена в Справке в качестве иллюстрации сложившегося в Центре отношения к этой группе.

Дело с награждением разведчиков в связи с открывшимися обстоятельствами застопорилось. Понято, что несправедливый расстрел в бригаде Лунина еще не делал их героями. Процитированная выше справка, однако, свидетельствовала, что в ГРУ ГШ РККА их шестимесячную работу в немецком тылу также не сочли героической.

***

        Вишневский Сергей Казимирович родился в 1903 году в Полоцке. В юности увлекался лыжными гонками и велоспортом, в 1931 году окончил Минский техникум физкультуры и два года проработал ответственным секретарем Полоцкого городского совета физкультуры. В 1933 был призван в РККА (служил на погранзаставе), в том же году вступил в партию (вернее, получил кандидатскую карточку). После демобилизации в 1936 году в Полоцк не вернулся, до 1941 года работал в спортивных обществах “Динамо” и “Спартак” в Минске. С началом войны эвакуировался с семьей в Куйбышев, работал слесарем на заводе №1 имени Сталина. В декабре 1941 года был отозван ЦК ЛКСМ Белоруссии, и рекомендован для работы в ГРУ РККА.  Это ведомство направило Вишневского на подготовку в Высшую спецшколу Красной Армии (ту самую, в которой проходили обучение майор Вихрь и другие герои романа Юлиана Семенова). По итогам учебы в ВСШ Вишневский получил положительную характеристику и был рекомендован для работы в качестве резидента. В немецком тылу работал под псевдонимом «Смелый» и имел документы на фамилию Владимиров.

Второй член группы Вишневского, разведчик Павлович Валентин Александрович (кличка «Мотор»), родился в 1917 году в Одессе, но был белорусом. Его родители во время войны проживали в Минске (ул. Новая, д. 24), а жена – как и он, в Куйбышеве. В том же декабре 1941 года Павлович был привлечен на работу в ГРУ КА и зачислен слушателем Высшей Спецшколы Красной Армии.

        И, наконец, радист группы Мельников Ефрем Федорович («Таран») был самым молодым по возрасту – 1921 года рождения. До войны он не имел отношения к Белоруссии, был родом из Старо-Татарского района Новосибирской области. В РККА был призван в 1940 году, а в ноябре 1941 года ГРУ КА направило его на подготовку в Высшую Спецшколу Красной Армии.

Обучение в Спецшколе было недолгим. Уже 31 марта 1942 года группа Вишневского парашютным десантом была выброшена в немецком тылу с задачей разведки войск противника в городе Минске и его окрестностях [5, Л. 1 - 2]. Вместе с разведчиками десантировался Уполномоченный ЦК КП(б)Б – бывший секретарь Вороновского райкома Гапеев Е. Д. Ему поручалось отыскать в тылу врага Минский обком партии, который еще осенью 1941 года был отправлен в немецкий тыл [27, Л. 48; 28, Л. 27], а также установить связь с минским городским подпольем [17, с. 63], слухи о котором начали доходить до Пантелеймона Пономаренко и Петра Калинина (первый и второй секретари ЦК КП(б)Б).

После приземления группа собралась в лесу в районе деревни Крупица (недалеко от Минска в Слуцком направлении) [6, с. 185]. После этого пути Вишневского и Гапеева разошлись.  Гапеев в своей докладной записке Калинину сообщал, что разведчики ушли от него с рацией, через которую и он должен был держать связь. По конспиративным соображениям Уполномоченный ЦК не знал даже их кличек, так что разыскать Вишневского ему впоследствии так и не удалось [27, Л. 49].

Разведчики же, спрятав рацию и другой груз, 1 апреля 1942 года вошли в Минск и укрылись в доме у родителей Павловича (ул. Новая, 24) [7, Л. 188]. Спустя короткое время отец Павловича Александр Степанович вызвал на встречу с сыном его школьного друга Денскевича Николая. Тот проживал с матерью Марией Иосифовной в Авиационном переулке. Денскевич согласился помочь разведчикам в их обустройстве в городе. В тот же день вечером Павлович привел к нему Вишневского и Мельникова. У них были настоящие советские паспорта, действительные в оккупированном городе. Ефрема Мельникова Николай с матерью прописали в своем доме под видом знакомого, прибывшего из Витебска после смерти родителей. Сергея Вишневского Мария Денскевич отвела к его довоенной знакомой Марии Лисецкой (улица Торговая, 22) [8, Л. 214].

Вот как об этом поведала сама Лисецкая на допросе 26 июля 1953 года. С Сергеем Вишневским она была знакома с 1923 года, знала его еще по Полоцку. В первый день Пасхи (в 1942 году и по Юлианскому и по Григорианскому календарям первый день Пасхи приходился на 5 апреля) Мария Денскевич привела к ней Вишневского и тот остался у нее на квартире. Ночью он рассказал ей, что несколько дней тому назад прибыл из Москвы для выполнения заданий в тылу врага. Он показал ей паспорт, выписанный на фамилию Владимиров и предупредил женщину, чтобы она называла его по этой фамилии. Через три дня Лисецкая прописала его по этому паспорту как своего брата, соседям же объясняла, что тот приехал из Полоцка [9, Л. 211].

Третий член группы Вишневского, Валентин Павлович, остался проживать у своего отца.

Определение на жительство к Денскевичам радиста группы Мельникова имело серьезные последствия для Николая и его матери, так как в конечном итоге у них в доме была установлена радиостанция, по которой разведчики поддерживали связь с Москвой.  В 1953 году Денскевичи также были допрошены в качестве свидетелей (1 июля Мария Денскевич, а на следующий день – Николай). В своих показаниях они достаточно подробно рассказали о первых днях нахождения группы Вишневского в Минске.

20 апреля Николай Денскевич принял участие в важной и опасной операции разведчиков. Вместе с Вишневским и Мельниковым он отправился за рацией, спрятанной на месте приземления группы (была зарыта в стоящем на отшибе деревни Вишневка колхозном гумне). Отыскав тайник, они разложили рацию и питание к ней в три мешка и перенесли в деревню Александрово, где их с подводой поджидал Валентин Павлович с отцом. Радиостанцию с батареями они передали ему, а сами пешком возвратились в Минск. В тот же день Павлович привез этот опасный груз к себе на квартиру (Новая, 24).

Сначала группа Вишневского пыталась оттуда связаться с Москвой, но безуспешно. Тогда рацию перенесли к Денскевичам и установили в одной из комнат их дома. С трудом, но Мельникову удалось установить связь с Центром; для сеансов радиосвязи ему отвели строго определенное время – ежедневно днем с 12 до 14. В промежутках между сеансами связи радиостанцию прятали в специально сделанной нише под печкой. От Денскевичей Мельников работал до осени 1942 года, правда, с несколькими перерывами, когда радиостанцию приходилось устанавливать по другим адресам в городе [10. Л. 217 - 218].

Месяц спустя после размещения у нее разведчиков Мария Денскевич по просьбе Мельникова перенесла рацию в условленное место за железнодорожным переездом на улице Толстого и передала ее Вишневскому; с какой целью и куда тот ее отнес ей не было известно. (Павел Ляховский полагает, что в целях конспирации на некоторое время радиостанцию перенесли к довоенному приятелю Вишневского Даниилу Александровичу Максимову [11, с. 25 - 26]). Впрочем, две недели спустя ее вновь вернули на квартиру к Денскевичам [8, с. 214 – 215.].

О разведывательной работе группы Вишневского известно не много. Их минские помощники практически ничего не смогли рассказать об этом на состоявшихся в 1953 году допросах. В общих чертах о стоящих перед группой Вишневсого задачах упоминает Валерий Надтачаев в опубликованной на сайте Союзного государства статье. Разведчики должны были фиксировать железнодорожные перевозки на Бобруйск, Борисов, Барановичи, установить дислокацию частей противника в Минске и установить их нумерацию, определить характер оборонительных сооружений в районе Минска, составить схему противовоздушной обороны Минска, а также информировать Центр об изменениях оперативной обстановки в районе Минска [12].

Николай Денскевич упоминает, что в первые месяцы нахождения группы в городе, пока она действовала малыми силами, ему приходилось ежедневно следить за движением поездов в Гомельском направлении, а также за их погрузкой и разгрузкой на станции. В итоге он научился не только безошибочно определять род войск перевозимых через Минск немецких подразделений, но и различать форму союзников Вермахта – например, солдат испанской «Голубой дивизии» от румын [12, Л. 67].

27 апреля Центр получил от разведчиков первую радиограмму с данными о переброске частей противника в район Бобруйска; до 7 июня 1942 года группа передавала разведданные о переброске и действиях немецких войск в районе Минска. Кроме этого, сообщалось о возможном применении газовых гранат во время летнего наступления на центральном участке фронта. Как представляется, Центру недоставало этих сведений для того, чтобы счесть работу Вишневского удовлетворительной. Об этом свидетельствует становившаяся все более раздражительной реакция Москвы на шифротелеграммы Вишневского. Как отмечалось в Справке ГРУ ГШ МО СССР, летом и ближе к осени деятельность группы постепенно свелась решению вопросов обустройства и проживания ее членов в оккупированном городе. С 8 июня по 24 декабря 1942 года радиопереписка Центра с группой “Смелого” велась, в основном, по организационным вопросам: он запрашивал деньги, питание для рации,  просил выбросить к нему курьера с указанным грузом и денежными средствами и установить сроки его прибытия.

Удивляет, что ответные телеграммы Центра тоже не носили ценных указаний своему резиденту: они касались уточнения района и времени выброски курьера; помимо этого, Москву интересовали сведения о привлеченных в группу лицах из числа местных жителей и о связях “Смелого” с Минским подпольным горкомом [5, Л. 3].

Помимо хозяев конспиративных квартир, на которых проживали разведчики, группе Вишневского удалось привлечь к выполнению задания  несколько человек из числа жителей Минска.

 8 декабря 1942 года Вишневский сообщил в Центр, что его группой были завербованы бывший работник НКВД Павел Ляховский, Даниил Максимов (коммунист, работал в Белшвейтресте), его жена Вера Васильевна, бывший работник НКВД Александр Каренков (Кореньков), а также студент института физкультуры Садовский Владислав и преподаватель техникума физкультуры Павлов. Все они были довоенными знакомыми Вишневсого. Впрочем, эти люди не занимали  особо видного места ни в довоенных органах власти, ни в оккупационных структурах, что несколько ограничивало их возможности в добыче разведывательной информации. Их деятельность сводилась, в основном, все к тем же наблюдениям за железной дорогой, что несколько освободило от этой рутины Николая Денскевича [13, Л. 68]. Контакты с этими людьми, однако, таили в себе и немалую опасность для разведчиков, поскольку возможный провал задействованных в городе добровольных помощников неизбежно ставил под удар и разведгруппу. Такой провал едва не случился ближе к осени. Даниил Максимов, работавший директором швейного ателье на углу Комсомольской и Интернациональной улиц (там же были оформлены и Вишневский со своим радистом), почувствовал опасность, исходящую от его заместителя – тот стал проявлять любопытство к взаимоотношениям Максимова с Вишневским и Мельниковым. Решили его убрать. Как вспоминала уже в 1980-е годы жена Максимова Вера Васильевна, Максимов пригласил своего заместителя как бы в гости. Когда они зашли в дом, все было уже приготовлено к его убийству В ночь перед этим Сергей Вишневский выкопал в сарае яму, жену с детьми Максимов выпроводил на это время из дому. Заканчивается рассказ Веры Васильевны довольно жуткой подробностью: «Когда я с детьми вернулась домой, все было уже прибрано. А он закопан в сарае, где лежит до сегодняшнего» [14, Л. 78] (воспоминания датированы 7 августа 1981 года).

Что касается контактов разведчиков с местным подпольем и близлежащими к городу партизанскими отрядами, отметим, что они были в целом случайными, поскольку Центр далеко не приветствовал такие связи. Однако, как упоминал в своей книге Павел Ляховский, к моменту его знакомства с Вишневским он уже был знаком с некоторыми участниками подпольного Комитета и выполнял их задания (через Будаева и Шугаева) [11, с. 13 - 15]. Это делало неизбежными определенные взаимоотношения разведчиков с городским подпольем. Подробнее о таких контактах будет рассказано ниже.

18 апреля 1942 года в район Минска была десантирована еще одна разведгруппа, обеспечение условий для ее обоснования в городе в некоторой степени легла на Вишневского. Во главе группы стоял резидент-радист Барсуковский Леонид Александрович (кличка «Варес»). 1919 года рождения, имея среднее образование, Барсуковский в 1939 году был призван в РККА и служил в Среднеазиатском Военном округе радистом - оператором радиоузла. В ноябре 1941 года был привлечен для работы в ГРУ РККА и зачислен слушателем Высшей Спецшколы. В тылу противника работал под фамилией Барсуков Леонид Александрович [5, Л. 2 - 3].

Группа Барсуковского состояла из трех человек, помимо него в ее состав входили Беляев Сергей Николаевич (кличка «Вилли») и Зуевский Виктор Викторович («Марк») – оба уроженцы и жители Минска, пришли в группу все из той же Высшей Спецшколы.

Барсуковский работал в городе самостоятельно, но, согласно показаниям Марии Лисецкой, Вишневский обеспечивал его деньгами и питанием для рации [8, Л. 211]. Барсуковский устроился на жительство к одному из своих довоенных знакомых Берестеневичу Станиславу (Быховская, 20). Там же хранилась и его радиостанция, по которой он выходил на связь с Москвой [15, Л. 123].

27 июля 1942 года для этих групп в район Минска был выброшен с парашютом курьер Бортник (“Пуля”).

Бортник Николай Максимович родился в 1901 году недалеко от Минска, в деревне Закружка. Его семья (жена и две дочери), а также отец с матерью проживали в этой деревне, сам Бортник с началом войны был на фронте. В июне 1942 года его привлекли к разведработе и, как и других героев нашего рассказа, зачислили слушателем Высшей Спецшколы КА.

Он должен был передать для руководителей групп деньги, продукты питания и батареи для радиостанций. Кроме того,  Бортник имел письменное указание командования для “Смелого” и “Вареса” по улучшению их работы.

Бортник явился к Вишневскому через две недели после приземления и сообщил, что радиопитание и продукты упали в болото и испортились; деньги и шифровку из Центра он передал Вишневскому [5, Л. 2, Л. 4].

Неудачу с курьером подтвердил и Барсуковский: в своей радиограмме от 1 сентября 1942 года он сообщал, что груз, сброшенный с Бортником, упал в болото и просил выслать новые батареи, оружие и медикаменты [5, Л. 7].

Впоследствии Вишневский усмотрел умысел в его поведении. В одной из последних своих радиограмм он сообщал в Центр: «…меня обманул Бортник. Подтвердят 110 человек, что он, сволочь, присвоил вещи [5, Л. 6] …»

В Минске Бортник первое время проживал вместе с Вишневским у Марии Лисовской, а через месяц переселился к Ляховскому Павлу Романовичу по Старовиленской улице, дом № 26, кв. 3, где и проживал вплоть до ухода в партизанский отряд [9, Л. 211]. 

***

У современных исследователей сложилось особое отношение к взаимоотношениям разведгруппы Вишневского с минским подпольем. Как отмечал Константин Доморад, в мае 1942 года подпольный горком через радиостанцию Вишневского пытался установить связь с партийным белорусским руководством, но то, в лице Пантелеймона Пономаренко, не пошло на этот контакт. По мнению историка, связь группы Вишневского с горкомом, который в ЦК КП(б)Б и в партизанских штабах у Пономаренко сочли подставным, инспирированным немецкими спецслужбами, и послужила позднее основанием для расстрела разведчиков в бригаде «Штурмовая» [22, с. 135].

Павел Ляховский, у которого длительное время проживал Николай      Бортник и с которым тот, несомненно, беседовал, лишь частично подтверждает эту версию. Ляховский полагал, что миссия Николая Бортника в тылу врага не ограничивалась ролью курьера для групп Вишневского и Барсуковского. В изданных после войны воспоминаниях он утверждает, что Бортник был послан в Минск секретарем ЦК КП(б)Б Петром Калининым (с сентября 1942 года – начальник БШПД) со специальной миссией: для уточнения сведений о деятельности Минского городского подпольного комитета, о существовании которого информировал Москву Вишневский. «Как далеко распространяется влияние подпольной организации? Кто ею руководит – товарищи, которых мы оставили в тылу, или новые, неизвестные нам люди? Наконец, чем занимается подполье: активная помощь фронту, сколачивание боевых сил или просто пропагандистская работа?» [11, с. 32 - 33] - так сформулировал Ляховский задание, полученное Бортником от Калинина.

Из сказанного видно, что Москва не так однозначно отрицательно, как это показывает Доморад, отнеслась к сообщению Вишневского о деятельности в Минске подпольного Комитета. Как полагает Валерий Надтачаев, Вишневский действительно радировал в Москву об установлении контактов с Минским горкомом и партизанским отрядом № 208 под командованием Владимира Ничипоровича. Из Центра, однако, последовало категорическое запрещение на самовольную работу с какими бы то ни было нелегальными организациями в Минске [12]. На этом участие Вишневского в диалоге минского подполья с белорусским партийным руководством, похоже, и закончилось.

Анализируя сказанное, следует принимать во внимание тот очевидный факт, что запрет на контакты с подпольем Вишневскому поступил не от ЦК КП(б)Б, а от ГРУ. Отождествлять интересы военного (СССР) и партийного (БССР) руководства в этом отношении было бы неправильным. Генштаб лишь в незначитепльной степени интересовало наличие подпольной организации в Минске. У ЦК КП(б)Б, напротив, в этом отношении имелся немалый интерес. Не обладая достоверной информацией о происходящем в городе, Белорусский ЦК, похоже, не мог определиться с оценкой возникшего “ниоткуда” партийого городскогого комитета. Первые сведения о деятельности подпольного горкома там получили еще до поступления шифровок от Вишневского. (Его в этом отношении, надо полагать, опередил резидент 4-го Управления НКВД в Минске капитан Гвоздев, еще в марте 1942 года сообщавший о наличии в оккупированном Минске двух подпольных организаций – подпольного партийного Комитета и Военного Совета партизанского движения [16, с. 11 -13]).

Как утверждал позднее секретарь ЦК КП(б)Б военной поры Николай Ефремович Авхимович, ЦК КП(б)Б не оставил без внимания подобного рода сведения. В своих послевоенных воспоминаниях он подтверждает «миссию» упомянутого выше Гапеева, отправленного из ЦК в составе группы С. К. Вишневского для проверки поступающей из Минска информации. Но, несмотря на неоднократные попытки, разыскать подпольный горком не удалось ни Гапееву, ни Вишневскому. Как утверждал Авхимович, Вишневский сумел связаться только с некоторыми отдельными подпольщиками, о чем и сообщил в августе 1942 года по рации в ЦК. [17, с. 63]

Гапеев, после того, как как Вишневский покинул его под Самохваловичами, некоторое время проскитался в одиночестве неподалеку от места высадки, а затем попал в партизанскую бригаду Никитина, где едва не был расстрелян по подозрению в шпионаже, но постепенно вошел в доверие и даже временно исполнял обязанности командира взвода. В апреле и мае 1942 г. он несколько раз побывал в Минске, но упоминал в своих отчетах лишь о второстепенных деталях этих посещений – сообщал, в частности, что вход в город в этот период был свободным, документов у него ни разу не проверили, на улицах города производился подрыв разрушенных и сожженных каменных зданий, а щебенка вывозилась за пределы Минска.

Выйти на связь с Минским подпольным обкомом (Василий Козлов) и Минским горкомом ему, похоже, так и не удалось. Позднее партизаны отправили его обратно за линию фронта [27, Л. 49].

***

О начавшихся в сентябре 1942 года массовых арестах среди минских подпольщиков Вишневский сообщал в Центр радиограммами от 19 и 23 октября, и, приходится отметить, его радиограммы отнюдь  не способствовали формированию там объективной картины происходящего в Минске. Осенний провал подполья многие его участники связывали с очередным предательством, одним из подозреваемых неожиданно стал секретарь подпольного горкома Иван Ковалев («Невский»). О его «предательстве» в октябре 1942 года «знали» все – на уровне слухов. Вишневский поспешил донести эту не проверенную информацию до Москвы: «…восемь человек Минского горкома арестованы. Предал член горкома под кличкой «Невский». Идут большие аресты…»; «… Невский предал горком. Идут аресты», - сообщал он в Центр [5, Л. 4]. Еще раз повторим, что процитированные шифровки датированы 19 и 23 октября 1942 года. Главное разведывательное управление Генерального штаба Красной Армии 20 и 27 октября 1942 г. переслало в ЦК КП(б)Б выписки из этих донесений Вишневского [18, Л. 3]. В эти дни Ивана Ковалева пытали в минском СД, более-менее весомые доводы о начале его сотрудничества с немецкими спецслужбами появятся у сторонников этой версии лишь к концу декабря 1942 – началу января 1943 года.

Осенние аресты коснулись и группы Вишневского, но они были лишь косвенно связаны с общегородскими событиями. В конце месяца был задержан завербованный незадолго до описываемых событий довоенный сотрудник минского НКВД Александр Кореньков. Он был связан с группой через Валентина Павловича. Из предосторожности Павлович после его ареста перестал ночевать дома, а позже, и вовсе ушел от родителей и две недели скрывался на нелегальном положении, ночуя по разным адресам (в том числе и у Лисецкой). Позже Павлович просил Вишневского отпустить его из города. Как сообщал Николай Денскевич, Вишневский запрашивал по этому поводу разрешение Центра и, с его слов, Москва дала согласие на выход Павловича в партизанский отряд. Так он оказался в отряде «Боевой», в котором занял должность начальника хозяйства [10, Л. 218].

3 октября был все же был арестован и Даниил Максимов. Трудно судить, было ли это вязано с арестом Коренькова. В этот день из их квартиры Мельников должен был выходить на связь с Москвой, но жена Максимова успела подать знак опасности (передвинула горшок с цветами на подоконнике) и они с Вишневским прошли мимо.

В ночь с 5 на 6 октября 1942 года группе на парашютах был выброшен очередной груз с питанием для рации и экипировкой. Однако, неудачи продолжали преследовать Вишневского. Телеграммой от 19 октября он сообщил в Центр, что во время выброски не раскрылись парашюты, вследствие чего разбилось радиопитание и пришло в негодность другое имущество. 20 октября Вишневский просил отправить в его адрес новый груз с батареями для радиостанции [5, Л. 4].

***

Принять новый груз, однако, они уже не успели. 28 октября Вишневский случайно встретил на улице некоего Трифонова Романа. В свое время Трифонов также проходил обучение в Высшей Спецшколе ГРУ, летел с группой «Смелого» в одном самолете до Витебска, в районе которого был десантирован для выполнения спецзадания. Вишневский не знал, каким образом Трифонов оказался в Минске, но заподозрил его спутника – тот имел вид человека, прибывшего с курорта: «…мытый, полный, пьяный». Позже (2 ноября) в своем отчете Вишневский сообщал, что сумел точно установить факт провала витебской группы, все члены которой были арестованы, а Трифонов перешел на сторону врага и работает на немцев. «… прошу командование, дайте срочно ответ – что делать. За нами следят. Работать нельзя и сам Трифонов интересуется нами. Дайте ответ, куда идти, какими путями можно возвратиться назад. Давайте малыми телеграммами. Много предателей, на которых я составил списки. В Минске идут аресты. Жду ответа. Помогите» [5, Л. 5].

Похоже, «Смелый» запаниковал. Вот как рассказывала позже Мария Лисецкая о его встрече с Трифоновым. Однажды, поздней осенью (уже был мороз и санный путь) прибежал Мельников и сказал Вишневскому, что на Суражском базаре он встретил одного участника Витебской группы с работником гестапо. Он узнал Мельникова и заговорил с ним, спрашивал о Вишневском, но Мельников ответил, что с ним не встречается. На следующий день Вишневский вместе с дочерью Марии Лисецкой Еленой пошел в город и на улице Ленинской тоже встретил Трифонова, недалеко от него находился немец.  Вишневский с девушкой вынуждены были бежать в развалины. После возвращения он отправил женщин из дому на улицу, а сам остался сидеть в квартире, вооружившись топором (чтобы бесшумно убить преследователей, если те его обнаружат). На улице Лисецкая увидела двух незнакомцев, но те прошли мимо ее дома [9, Л 212].

В общих чертах подтверждала произошедшее и Мария Денскевич. Недели за две до описываемых событий радист группы Мельников перестал ночевать у нее на квартире. Обеспокоившись, она пошла к Вишневскому. Неподалеку от дома Лисецкой по улице Торговой она увидела троих мужчин, одетых в кожаные пальто желтого цвета. Войдя к Лисецкой, она рассказала Вишневскому о незнакомых мужчинах и о том, как услышала слова одного из них: «где-то здесь скрылись». Тот, в свою очередь, рассказал ей историю с его преследованием в развалинах [7, Л. 215].

После этого Вишневский покинул свою явочную квартиру у Лисецкой. 2 декабря 1942 года он радировали в Центр: «В настоящее время я и «Таран» (Мельников) укрываемся в сараях за разрушенными домами. За нами следят, особенно тайная полиция, где работает предатель Епифанов (?) из группы Витебска. Источники Максимов и Яковлев арестованы. Наш арест неминуем. Меняли квартиры, это не спасает. Теперь работаем в разрушенных домах в еврейском районе. У меня много материала и списки предателей» [5, Л. 5].

Оставаться в городе в этих условиях было невозможно. Вишневский попросил хозяйку своей квартиры, чтобы она помогла ему выйти из Минска в какой-нибудь партизанский отряд. Лисецкая пошла с его просьбой к Прасковье Ляховской, и та заверила, что сможет организовать вывод разведчиков [9, Л. 212].  

Незадолго до этого, радиограммой от 20 декабря 1942 года Вишневский просил Центр о разрешении установить связь с командиром группы «Варес» (Барсуковским). Возможно, деятельность этой группы была более успешной, так как от Барсуковского в Центр поступило 40 радиограмм с информацией о передвижении немецких войск через Минск. Достоверных сведений о реакции Москвы на этот запрос мы не имеем, однако точно известно, что Барсуковский присоединился к Вишневскому в его стремлении покинуть город и укрыться в партизанском отряде. Последняя радиограмма в Центр поступила 24 декабря 1942 года уже за совместной подписью Вишневского и Барсуковского [5, Л. 6].

Решение об эвакуации в отряд было твердым. В последние несколько дней до выхода разведчики уничтожали следы своего пребывания в городе. В частности, Вишневский встретился с Денскевич Марией, дал ей домовую книгу и 300 рублей денег и поручил посетить Загорского Александра, у которого был прописан Барсуковский, и попросить того срочно выписать разведчика задним числом.

В эту ночь Мельников ночевал у нее. Утром разведчики перенесли к ней рацию, позже Мельников с дочерью Лисецкой Леной забрали ее и ушли. Больше Денскевич их не видела [8, с. 215].

О выходе разведгруппы из города больше других знала Прасковья Ляховская – она, собственно, и организовывала эту операцию. Когда Мария Лисовская попросила ее о содействии, та взялась устроить вывод разведчиков в партизанский отряд «Штурм», так как была лично знакома с Одинцовым Василием Николаевичем, который много раз приходил по заданию командования этого отряда в Минск и останавливался у нее в доме (позднее Одинцов займет должность начальника штаба отряда «Штурм»). Сама Прасковья Ляховская тоже несколько раз побывала в партизанской зоне и была знакома со связным отряда Володей (Огнев Владимир Иванович [15, 126]). Учитывая сказанное, Вишневский попросил Ляховскую пойти в отряд и договориться с его командованием об эвакуации группы со всем ее имуществом из Минска.  

На следующее утро Ляховская с женой Одинцова Анной Петровной отправились в Заславльский район. В деревне Латыговке они отыскали связного Володю и рассказали ему о стоящей перед ними задаче: вывезти из Минска десантников, две радиостанции, оружие и другое имущество. Вскоре приехали на верховых лошадях дозорные из отряда и обещали передать их просьбу командованию.

В полночь они получили ответ. Им дали двух запряженных в сани лошадей и отправили вместе со связным Володей в Минск. Они должны были доставить разведчиков до Латыговки, из которой партизаны заберут их в отряд.

Утром обе женщины с Володей выехали в Минск и благополучно прибыли в город. Одну повозку Володя оставил у своих знакомых на Сторожовке (Даумана, 24), а на другой они отправились к Лисецкой (Торговая, 22), где их ожидали Вишневский с Мельниковым. Здесь они разработали простенький план, согласно которому Ляховская должна была вывести за город проживавшего у нее курьера Бортника Николая, а Вишневский с Мельниковым на условленное место должны были прибыть самостоятельно. Встреча была назначена на 6 часов утра за городом.

Накануне вечером Ляховская с Володей отправились на Быховскую, 20, к Берестеневичу Станиславу (Стасику), откуда Барсуковский выходил на связь с Москвой и где хранилась его радиостанция (прописан Барсуковский был у Загорских [19, Л. 147]). Они перевезли рацию на Сторожовку, после чего Ляховская вернулась домой.

Утром следующего дня они с Николаем Бортником вышли из города и без приключений добрались до места встречи (на Сторожовском кладбище), где уже находился Володя с лошадьми, а с ним Алексей (Барсуковский) и его подруга Ольга (Люся) Кухто. Их Ляховская не знала, увидела в первый раз.

Вишневский с Мельниковым не явились в условленное время на условленное место. Ляховская вернулась к Лисецкой и выяснила, что командир группы со своим радистом заблудились и не нашли их. Они были сильно напуганы этой неудачей и вынуждены были вернуться в город. Чуть позже к Лисецкой приехал Володя. Забрав Вишневского и Мельникова, они выехали из Минска [20, Л. 209 – 210].

Павел Ляховский утверждал, что эти события происходили 13 – 14 декабря 1942 года. Как это видно из его письма в институт истории партии, всего в партизанский отряд было отправлено 8 человек: помимо четырех разведчиков (Вишневский, Мельников, Барсуковский и Бортник) с ними ушли четверо связных: дочь Лисецкой Елена (по другим данным – как и мать, тоже Мария, но Николаевна, 1923 г.р.; Лисецкая Елена – ее сестра, 1925 г.р., не уходила в «Штурм», оставалась в городе [21, с. 80]), Кухто Ольга и супруги Загорские – Александр Демьянович и Мария Терентьевна – у них в последнее время скрывался Барсуковский (Добромысленский переулок, 3) [4, Л. 132].

Если Ляховский не ошибается в датировке, то последние радиограммы Вишневского (от 20 и 24 декабря) были отправлены в Центр уже из партизанского отряда. В последней шифровке еще раз подтверждалось, что “…членов Минского горкома предал секретарь под кличкой «Ковалев», он же «Невский», … в Минске из не арестованных остались лица под кличками «Жан» и «Батя»" (Иван Кабушкин и Василий Сайчик) [5, Л. 6].

Мария Лисецкая в своих показаниях добавляет несколько штрихов в складывающуюся картину. Уезжая из Минска, Вишневский забрал из ее квартиры все свои вещи: деньги, патроны, аккордеон (приобретен уже в Минске в комиссионном магазине) и одежду. Через неделю к ней пришел связной Володя и сообщил, что разведчики благополучно добрались до отряда. От Вишневского он передал Лисецкой коробку папирос и заявил, что комбриг Лунин остался очень хорошего мнения о Сергее и полюбил его [9, с. 213]. Со связным приходила Кухто Люся. По заданию Вишневского Мария Лисецкая вместе с ними ходила за город, где с самолета в поле были сброшены вещи, боеприпасы и электрические батареи для рации. Все, что им удалось найти, связной и Кухто Люся забрали и унесли в группу Вишневского [19, Л. 160].

В скором времени отношения между разведчиками и командованием бригады испортились. В ночь на 1 января 1943 года по приказу Лунина начальник ОО НКВД бригады Белик арестовал и без какого-либо допроса и предъявления обвинений расстрелял Вишневского, Мельникова, Бортникова и супругов Загорских. На следующий день Лунин приказал начальнику штаба Фогелю расстрелять и остальных: Барсуковского, Кухто Ольгу и Лисецкую Елену. Иосиф Лазаревич Фогель, вероятно, отказался выполнить это распоряжение, поскольку, как это видно из материалов следствия, Барсуковского и Лисецкую расстрелял Белик; прибывший к месту расстрела Лунин, лично застрелил Кухто Ольгу.

Позже некоторые белорусские историки пытались установить взаимосвязь между расстрелом разведчиков и гонениями на минское подполье, начавшимися как раз осенью 1942 года. Так, например, Константин Доморад полагал, что расправа над разведгруппой Вишневского была осуществлена в рамках общего указания Пономаренко задерживать прибывших из города лиц, имевших отношение к «инспирированному» немецкими спецслужбами подпольному горкому [22, с. 134 - 135]. Подобные умозаключения, однако, не имеют удовлетворительного документального подтверждения. Составленное в бригаде обвинительное заключение, в котором группа Вишневского обвинялась в принадлежности к немецкой агентуре, Трибунал БВО посчитал фиктивным, составленным для сокрытия незаконного расстрела – как и составленный в бригаде приказ, в котором указывалось, что Вишневский готовил покушение на Лунина [3, Л. 164].

Проведенное в 1956 – 1957 годах следствие не рассматривало в качестве причины незаконного расстрела контакты разведчиков с якобы «ложным» подпольным горкомом (да и связей с минским подпольем как таковых они практически не имели – в отличие, например, от той же группы Гвоздева).

Вероятно, все было намного прозаичнее. После очередного столкновения с Вишневским в ночь на 1 января, встречая на хуторе Юшки (Радошковичский район) Новый год, Лунин будучи возбужденным и нетрезвым, несмотря на возражения комиссара бригады Федорова, приказал Белику арестовать и расстрелять находившихся на вечере разведчиков. Как утверждал (со слов связного Огнева Владимира) допрошенный на процессе Павел Ляховский, Лунин «взбеленился» после того, как Вишневский упрекнул его в пьянстве, разврате и обозвал комбрига «сопляком» [19, Л. 158].

Потом, протрезвев, Лунин с Беликом попытались скрыть факт незаконного расстрела. По указанию Лунина Белик задним числом составил обвинительное заключение о том, что возглавляемая Вишневским группа явилась в отряд по указанию немецких спецслужб и что Вишневский пытался совершить покушение на Лунина  [3, Л. 164].

В ходе заседания Трибунала были допрошены многие из выживших участников тех событий (выше мы процитировали показания некоторых из них). В основном их свидетельства не содержат ничего нового – все допрошенные очевидцы событий пересказывали данные еще в 1953 году показания. Лишь Мария Лисецкая, отвечая на вопрос прокурора, упомянула о некоторых деталях, которые подтверждают рассказы о царящих в бригаде у Лунина порядках.

В начале 1943 года к ней на квартиру заходила некая гражданка по имени Вера. Как позже ей сообщила Мария Денскевич, это была связная партизанского отряда Лунина. Вера ей рассказала, что Сергей Вишневский и его группа были расстреляны. На ней была надета кофточка ее дочери. Вера просила Лисецкую (якобы от имени ее дочери Марии), чтобы та передала ей одеяло и платья убитой к тому времени девушки. Лисецкая ей ничего не передала. Во дворе ее ожидал незнакомый мужчина в черной шинели, с которым Вера и ушла [19, Л. 161].

Расстрел группы Вишневского был не первой и не последней подобной акцией Лунина и Белика. Всего за ними числилось 36 убитых без суда и следствия человек [15, Л. 127]. Как сообщает Николай Курский в книге Памяти Заславля, на совести Лунина и Белика были еще как минимум два командира отрядов из бригады «Штурмовая»: Иван Данилович Чугуй (отряд «Грозный») и Григорий Тихонович Гурко (отряд им. Фрунзе»).

Отряд «Грозный» был образован в сентябре 1942 года на базе инициативной группы, выделенной Луниным из своего отряда («Штурм»). Иван Чугуй с января 1943 года занимал в отряде должность начальника штаба, а после гибели в мае 1943 года командира отряда Бречко Василия Терентьевича, пошел на повышение. В книге Памяти значится, что в августе того же года он погиб, Курский, ссылаясь на состоявшиеся у него после войны беседы с бывшими партизанами, уточняет, что его незаконно расстреляли Лунин и Белик [23, с. 243 – 244, 246].

 Чуть подробнее о произошедшем можно узнать из того же приговора Военного трибунала: Чугуя арестовал лично Белик, спустя короткое время после этого он вывел Чугуя из шалаша, где тот находился под арестом, и выстрелил ему из револьвера в голову, после чего снял с убитого сапоги и брюки и забрал их себе. Как и в других случаях, уже после убийства, «задним числом» Белик составил два приказа по бригаде: об аресте командира отряда «Грозный» и о его расстреле. Лунин своей подписью утвердил обвинительное заключение, составленное Беликом опять-таки «задним числом».

 О расстреле Гурко имеется не намного больше информации. Уже после соединения с Красной Армией, 31 июля 1944 года, заместитель комиссара одного из входящих в бригаду отрядов Давид Копелевич писал начальнику БШПД Петру Калинину:

«За время существования отряда Лунина, а затем бригады, со стороны командования наблюдалось ряд ужасных безобразий и незаконных действий, к которым хочу привлечь Ваше внимание.

Для создания себе бесконкурентного положения, для создания себе высшей карьеры, командиром Луниным и начальником ОО НКВД бригады Беликом были приняты самые бесцеремонные меры против тех лиц, которые стояли … на дороге и мешали им проводить антисоветские действия, пьянки и дебош» [24, Л. 99].

В заявлении рассказывалось о незаконном расстреле командира отряда имени Фрунзе старшего лейтенанта тов. Гурко Григория Тихоновича прибывшего по распоряжению ЦК КП(б)Б 13 июля 1942 года в Заславльский район для организации партизанского движения. Группа Гурко выросла до отряда и в декабре 1942 года вошла в состав бригады Лунина. Гурко пытался воспрепятствовать творимым Луниным безобразиям. Видя в его лице опасность, Лунин с Беликом приняли решение убрать Гурко. Для этого в сентябре 1943 года на основе вымышленных данных они приготовили приказ об аресте Гурко, вызвали его из отряда в штаб бригады и после короткой, не имевшей отношения к делу беседы, Белик приказал ему сдать оружие. Во время разоружения Лунин приказал Белику: «бей без промаха» и начальник ОО тремя выстрелами в упор застрелил Гурко. После убийства его раздели, как это делают с предателями, и голого зарыли.

После этого командование бригады объявило, что Гурко, якобы, пытался перестрелять всех присутствовавших при сдаче оружия. Об этом поведал Копелевичу ставший свидетелем конфликта боец, которого силой оружия вынудили подписать ложный акт об убийстве [24, Л. 99 -100].

Отдельного разбирательства по этим эпизодам не было. В рамках судебного процесса над Луниным и Беликом в 1957 году мотивы расстрела Чугуя и Гурко квалифицированы как результат ненормальных личных взаимоотношений.  Как констатировалось в приговоре трибунала БВО, приведенные Беликом в составленных им документах факты, по большей части не соответствовали действительности, а имевшие место отдельные недостатки командиров, не могли явиться основанием для их расстрела [25, Л. 85]. В еще большей степени это относится к расстрелам рядовых партизан в бригаде Лунина и гражданского населения из деревень в партизанской зоне. В основном это было сведение счетов с неугодными командованию лицами (например, с бывшими сожительницами Лунина и с имевшими неосторожность поссориться с родственниками жены Белика соседями).

Лунин проявил себя смелым в боях партизаном, 1 января 1944 года в ходе первого массового награждения белорусских партизан, он в числе немногих получил звание Героя Советского Союза, на наш взгляд – по делу, вопреки восторжествовавшему после его ареста мнению о незаслуженной награде. Увы, одно другому не помеха. Обвинительный приговор содержит весьма убедительное подтверждение сказанному: став командиром, Лунин окружил себя людьми, выслуживавшимися перед ним. Он не терпел возражений и советов, не желал разделить с кем-либо свою славу и положение командира. Первое время он противился организации партийно-политической работы в своем отряде, без чего, на наш взгляд, деятельность партизанского отряда неизбежно приобретала черты обычной банды. Отличаясь властолюбием, Лунин жестоко расправлялся с неугодными ему лицами, особенно с присланными из-за линии фронта [3, Л. 163].

В Книге Памяти Минского района Николай Курский рассказал о состоявшейся у него встрече с Луниным. Встреча состоялась в 1986 году в Минске. Откровенной и искренней беседы с Луниным у него не получилось. Тот был молчалив, на вопросы отвечал однотипно: «в то время так было нужно». Припомнил радиограмму из Центра с сообщением о засылках в отряды групп из числа перевербованых разведчиков-чекистов для шпионажа и убийства командования отрядов и бригад [6, с. 187], но ничего конкретного о причинах расправы с разведчиками не сообщил.

Другие участники групп Вишневского – Барсуковского избежали расправы в бригаде Лунина, но не все сумели дожить до победы. Валентин Павлович, вышедший из Минска в партизанский отряд еще в сентябре 1942 года, был убит в бою во время немецкой блокады и похоронен 10 января 1943 года в числе 5 партизан в Станьковском лесу между деревнями Литовец и Зеньковцы. Об этом сообщает Николай Денскевич, который также вступил в этот отряд и одно время даже жил в одной землянке с Павловичем [10, с. 218].

Участники группы Барсуковского, Беляев и Зуевский, не ушли с командиром в лес, а остались в Минске. Они устроились на работу и проживали в городе вплоть до его освобождения войсками Красной Армии. Беляев дважды за это время подвергался аресту, оба раза без серьезных последствий [5. Л. 7]. Какой-либо информации о Зуевском не имеется.

Ляховский Павел Романович после войны вызвал некоторое подозрение у органов. В справке о деятельности Минского патриотического подполья, составленной в 1947 году для МГБ СССР, заместитель министра ГБ БССР генерал-майор Ручкин уделил некоторое внимание одному из героев нашего рассказа. Подозрение вызывал тот факт, что в период немецкой оккупации он работал в качестве домоуправляющего жилотделом городской управы, поддерживал связь с Минским подпольным комитетом, выполнял отдельные поручения последнего; брат жены Ляховского служил в полиции, а сестра работала в жандармерии. В сентябре 1943 года Ляховский был арестован немцами, но через три месяца из-под стражи освобожден [26, Л. 236].

 

 

 

Список источников и использованной литературы

1. К. И. Козак. Германские и коллаборационистские потери на территории Беларуси в годы Великой Отечественной воны (1941 -1944): анализ и итоги - Минск, 2012

2. Национальный архив Республики Беларусь (далее – НАРБ), Фонд 1346, Опись 1, Дело 240. Из воспоминаний … Ляховского Павла Романовича от 27 октября 1959 г.

3. НАРБ, Ф. 1346, Оп.1, Д. 240. Выписка из приговора Военного Трибунала Белорусского Военного округа от 22 июля 1957 года по обвинению Лунина Б.Н. и Белика И. Н.

4. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1. Д. 129. Заявление участника разведгруппы Вишневского С.К. Ляховского Павла Романовича директору института истории партии при ЦК КПБ тов. Мешкову Н.М.

5. НАРБ, Ф. 1346, Оп.1, Д. 138. Справка ГРУ ГШ МО СССР о деятельности разведгруппы С. К. Вишневского – «Смелого», «С.К. Владимирова» в Минске в 1942 году от 15 марта 1961 г.

6. Памяць. Гісторыка-дакументальныя хронікі гарадоў і раенаў Беларусі. Мінскі раен – Мінск, “Беларуская энцыклапедыя”, 1998

7. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 240. Справка «О результатах рассмотрения материалов о признании подпольной группы Вишневского М.К. – Барсуковского Л.А., действовавшей в г. Минске в период с апреля по декабрь 1942 г.»

8. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 106. Выписка из протокола допроса гр. Денскевич Марии Иосифовны от 1 июля 1953 г.

9. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 106. Выписка из протокола допроса гр. Лисецкой Марии Павловны. от 26 июня 1953 г.

10. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 106. Выписка из протокола допроса гр. Денскевич Николая Александровича от 2 июля 1953 г.

11. Ляховский П. Посланцы большой земли –  Мн.: «Беларусь», 1973. 112 с.

12. Надтачаев В. Люди из великой войны/режим доступа:  https://www.postkomsg.com/history/215558/ Дата доступа: 09.06.2019.

12. НАРБ, Ф. 1346, Оп.1. Д. 240. Письмо Денскевича Николая в Партархив Института истории партии при ЦК КПБ

13.  НАРБ, Ф. 1346, Оп.1. Д. 240. Письмо Денскевича Николая в Партархив Института истории партии при ЦК КПБ

14. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1, Д. 240. Воспоминания Максимовой Веры Васильевны

15. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 240. Письмо бывших связных группы Вишневского секретарю ЦК КПБ Мазурову

16. Иоников Е. Капитан Гвоздев/Режим доступа: https://ridero.ru/books/kapitan_gvozdev/ Дата доступа: 09.06.2019

17. Авхимович Н. Е. Кадры оправдали доверие // Партийное подполье в Белоруссии. 1941 – 1944. Страницы воспоминаний. Минская область и Минск – Мн.: «Беларусь», 1984

18. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1, Д. 206 Копия справки партийного архива Института марксихма-ленинизма при ЦК КПСС о Минком подпольном горкоме партии

19. НАРБ, Ф. 1346, Оп.1. Д. 240. Выписки из протокола судебного заседания Военного Трибунала БВО от 3 июля 1957 г. по делу Лунина Б.Н. и Белика И.Н (показания свидетелей о патриотической … деятельности группы Вишневского…)

20. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 106. Выписка из протокола допроса гр. Ляховской Прасковьи Александровны от 27 июня 1953 г.

21. Мінскае антыфашысцкае падполле – Мн.: Беларусь, 1995 – 254 с.

22. Доморад К.И. Партийное подполье и партизанское движение в Минской области. 1941-1944 –  Мн.: Наука и техника, 1992, 412 с.

23. Памяць. Гісторыка-дакументальныя хронікі гарадоў і раёнаў Беларусі. Заслаўе.– Мн.:, “БелТА”, 2000

24. НАРБ, Ф, 1450. Оп. 4, Д.12. Заявление заместителя комиссара партизанского отряда им. Фрунзе партизанской бригады «Штурмовая» (Лунин) Копелевича Давида Лазаревича Секретарю ЦК КП(б)Б П.З. Калинину.

25. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1. Д. 207. Справка «О результатах сверки по документам и материалам партархива Института истории партии при ЦК КПБ сведений, содержащихся в записке председателя комиссии по делам бывших партизан и подпольщиков при Президиуме ВС БССР тов. Климова И.Ф “Вопросы Минского патриотического подполья 1941 – 1942 гг.”»

26. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 106. Докладная записка заместителя Министра госбезопасности БССР генерал-майора Ручкина на имя заместителя Министра ГБ СССР генерал-лейтенанта Огольцова о деятельности минского подполья.

27. НАРБ, Ф 1450, Оп. 4, Д. 237. Докладная записка Гапеева Е.Д., выполнявшего задание ЦК в тылу.

28. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 80. Стенограмма заседаний Бюро ЦК КПБ по вопросу деятельности партийного подполья в Минске в годы Великой Отечественной воны 7 сентября 1959 года. Выступление П.З. Калинина.

 

 

 

Orphus

© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/Капитан-Вишневский

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Евгений ИониковContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/e_ionikov

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Евгений Иоников, Капитан Вишневский // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 02.03.2020. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/Капитан-Вишневский (date of access: 02.12.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Евгений Иоников:

Евгений Иоников → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Евгений Иоников
Минск, Belarus
367 views rating
02.03.2020 (275 days ago)
0 subscribers
Rating
1 votes

Related Articles
Игровой ноутбук Lenovo — микс мощности и портативности
21 hours ago · From Беларусь Анлайн
ВИДЕОЛЕКЦИЯ. СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ [Беларуси], лекция, часть 1
ВИДЕОЛЕКЦИЯ. СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ [Беларуси], лекция, часть 2
Русские контакты Д. Дидро: эволюция исследования проблемы
4 days ago · From Беларусь Анлайн
Российско-прусский договор 1743 г.
Catalog: История 
15 days ago · From Беларусь Анлайн
Р. А. ГОГОЛЕВ. "Ангельский доктор" русской истории. Философия истории К. Н. Леонтьева: опыт реконструкции
Catalog: Философия 
15 days ago · From Беларусь Анлайн
Организация репетиторского агентства
17 days ago · From Беларусь Анлайн
Русско-американские разногласия по вопросу о полосе отчуждения КВЖД. 1906 - 1917 гг.
Catalog: История 
18 days ago · From Беларусь Анлайн
Кадровый состав и внутриармейские отношения в вооруженных формированиях в годы гражданской войны
Catalog: История 
18 days ago · From Беларусь Анлайн
Генрих VIII Тюдор
Catalog: История 
35 days ago · From Беларусь Анлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
latest · Top
 

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Капитан Вишневский
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2020, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones