Мы собрались здесь, чтобы найти пути, как воздействовать на перестройку, на настроение людей, на настроение народа.

В октябре мне пришлось быть в Куйбышеве, я выступал перед комсомольским активом, присутствовали первые секретари райкомов Куйбышевской области. Мы сделали такую вещь: взяли самые известные произведения, которые делают перевороты в общественном сознании. Это не только "Дети Арбата", или "Белые одежды", пли астафьевские произведения, это самые интересные произведения, о которых сегодня было сказано столько интересных слов. Во время лекции спрашиваю: вы же секретари райкомов, вожаки, лидеры, за вами должна идти молодежь, кто читал эти произведения? Поднимается одна-две руки. И так по каждому произведению.

Нам кажется, что мы уже вулканизировали общество, все перевернули, об этом говорил здесь Ф. Ф. Кузнецов. Мне кажется, нам не следует обольщаться. "Новый мир", читаемый интеллигенцией, достиг миллионных тиражей, но те идеи, о которых здесь говорится, еще пока не доходят до миллионов людей. Нам говорят, что перестройка уже стала делом народа. Но я беру постановление бюро Московского горкома партии (они слушали какой-то из районов столицы), и там написано, что перестройка не пришла в трудовые коллективы, не пришла в цехи и т. д. Это пока задача, а мы утверждаем, что вопрос решен.

Сегодня здесь кто-то говорил: что изменилось за три года? Мол, ничего не произошло. Это неправильно. Изменился стиль мышления, тон наших разговоров, наше отношение к жизни, пробуждается интеллигенция, уходит в прошлое заговор ее молчания. Если это отрицать, значит вообще быть слепым и ничего не видеть.

Я сегодня проводил семинар с секретарями и зав. отделами обкомов партии. Тема - "Ленинское идейное наследие и перестройка". Обсуждение шло очень бурно. В группе был секретарь ВЦСПС Л. Д. Казаков, бывший два года тому назад бригадиром бетонщиков. Без родителей парень вырос, получил звание Героя Социалистического Труда на БАМе.

стр. 109

Мы спорили о перестройке, когда профсоюз станет подлинной организацией масс. Товарищи на семинаре говорили: у вас, Леонид Давидович, существует прямая опасность превратиться из рабочего в профсоюзного бюрократа.

Людей волнует не только и не столько история. Это тоже было бы заблуждением. Людей волнует другое - чтобы ничто негативное не повторялось, чтобы жизнь стала лучше.

Давайте чаще ходить в рабочие аудитории. Я знаю многих профессоров, которые этого боятся, разучились разговаривать с рабочим классом. Когда я выступал в Тольятти на автомобильном заводе, один рабочий задал мне вопрос: скажите, а если что-то случится с М. С. Горбачевым, что, нам опять какого- нибудь охламона поставят? В этом вопросе двойной смысл. Первый - это то, что в Горбачева верят и с ним связывают надежды. Второй - вызванный большой тревогой. Мы говорим о социалистическом самоуправлении народа и т. д., а в ответ получаем тревожный вопрос - "нам поставят".

Как нам влиять на ход перестройки? Одни влияют - угля больше, нефти больше дают. А как влиять историкам, литераторам? Есть инструмент, с помощью которого мы можем это делать. Главная задача, поставленная перед нами партией, заключается в том, чтобы крепить дух народа. Это наша главная задача.

Коллеги из Академии общественных наук знают, что слово "дух" у нас потерялось, мы порой не знаем, что это такое. У нас нет ни одного труда на эту тему, кроме гегелевской "Феноменологии духа". Я больше скажу: если вы обратитесь к этой работе Гегеля, то увидите, что вся она построена на истории, на том, как его абсолютная идея, абсолютный дух будут воплощаться в реальной действительности. В наших словарях указано: дух - это общественное сознание. Но ведь Ленин не писал, что общественным сознанием "Манифеста Коммунистической партии" борется пролетариат, а писал: духом "Манифеста Коммунистической партии" живет и борется пролетариат всего цивилизованного мира. Что же такое дух? Я не знаю, согласитесь вы или нет, но все-таки, наверное, та сфера общественного сознания, которая связана с человеческими надеждами, планами, верой.

Когда Ленин начинал свою революционную деятельность, Л. Н. Толстой, к которому мы часто обращаемся сегодня, написал очень сильно и правильно о вере. Он писал, что если в России рухнет вера, то Россия на долгие годы превратится в царство денег, водки и разврата. Мне часто говорят: Толстой писал о религии. Но ведь он относился к ней несколько по-иному, чем мы представляем. Церковь предала его анафеме. Он церковь не принял, он глубоко верил в силу народа, и у него была своя система понятий о вере и о нашей истории.

Чего не хватает сегодня нам, историкам, поэтам, писателям, ученым? Умения полемизировать, вести научный диалог. Я сомневаюсь, что сейчас, уже утвердился равноправный диалог. Вот говорят о плюрализме, но какой плюрализм, какое множество идей? Ведь идей действительно может быть множество, но истина всегда одна. Плюрализма истин нет и быть не может. Если он есть, значит нет истины, ее тогда не существует. Задача заключается не в том, чтобы ругать друг друга, а искать то, что действительно называется истиной.

В полемике должно присутствовать многотрудное терпение. Но вот смотрите, и сегодня его нет, хотя здесь интеллигентные люди собрались. Не сдержался даже главный редактор "Литературной газеты"! Ну когда мы научимся вежливо разговаривать друг с другом? Разве это полемика? Е. А. Амбарцумов (интереснейший человек, я с удовольствием читаю его статьи) выступает: все виноваты. Вспомнили Голика из Академии общественных наук, уже не помню, когда он работал у нас, да и в те ушедшие времена в силу обстоятельств мы все писали несколько иначе.

стр. 110

Возьмите даже С. П. Трапезникова, я от него столько натерпелся и все-таки считаю, что это для нас сегодня не главный предмет спора, не принципиальный.

И, конечно, без сомнения не может быть поиска истины. Сейчас мы должны научить людей сомневаться, иначе истина будет побеждена эмоциями.

К. И. ВАРЛАМОВ (АОН при ЦК КПСС).

Permanent link to this publication: