Ю. ГАЛЕНОВИЧ

Доктор исторических наук

Иной раз, читая наши газеты или журналы, видя и слушая наших людей, выступающих по радио и телевидению, невозможно отделаться от мысли о том, что они рассказывают о Китае, будучи в полной уверенности в том, что это, прежде всего и главным образом, "конфуцианская страна", что в Китае все его жители сегодня по своим убеждениям - конфуцианцы, и даже сами руководители правящей там КПК - конфуцианцы. Если же обратиться к чтению китайских книг, газет и журналов или слушать радио и смотреть передачи по телевидению, обращенные китайцами к самим себе, то может создаться впечатление, что современный Китай - это марксистская страна, что все ее жители по своим убеждениям - марксисты, и, конечно же, сами руководители компартии - несомненно, марксисты.

Каждый видит и слышит то, что он хотел бы видеть и слышать. Вероятно, именно так и обстоит дело. Попробуем понять, чем все это можно объяснить. Для этого обратимся к рассмотрению вопроса о некоторых сторонах толкования и использования понятия "конфуцианство" в настоящее время в Китае, или о содержании термина "теория конфуцианства", с которым приходится сталкиваться в научной среде в нашей стране.

Прежде всего, что же такое конфуцианство? В Советском энциклопедическом словаре понятие "конфуцианство" определялось следующим образом: "Конфуцианство - этико-политическое учение в Китае. Основы конфуцианства были заложены в VI в. до н.э. Конфуцием. Выражало интересы наследственной аристократии. Конфуцианство объявляло власть правителя (государя) священной, дарованной небом, а разделение людей на высших и низших ("благородных мужей" и "мелких людишек") - всеобщим законом справедливости. С II в. н.э. и до Синьхайской революции 1911 - 1913 гг. конфуцианство являлось официальной государственной идеологией".

В Большом энциклопедическом словаре (БЭС), изданном уже в РФ в 2001 г., к этому определению добавлено следующее: "В основу социального устройства конфуцианство ставило нравственное самоусовершенствование и соблюдение норм этикета (ли)".

В научном издании "Китайская философия. Энциклопедический словарь" (М., 1994 г.) конфуцианство определяется как "древнейшая философская система и одно из трех главных этико-религиозных учений (наряду с даосизмом и буддизмом) Дальнего Востока". Там же говорится, что "конфуцианство обрело социальные функции религии. Во II в. до н. э. конфуцианство обрело статус официальной идеологии. В Китае ... конфуцианство было официальной идеологией до 1912 г. и духовно доминировало до 1949 г., ныне подобное положение сохранилось на Тайване и в Сингапуре".

Сегодня в КНР конфуцианство рассматривается как часть культурного наследия. Идеологи и пропагандисты КПК толкуют конфуцианство, а точнее, некоторые высказывания древних китайских мудрецов, как часть традиционной китайской нравственности, положительно относятся к ряду конфуцианских норм и правил.

В связи с употреблением в нашей научной литературе, в том числе в защищенных в последние годы диссертациях, термина "теория конфуцианства" возникают некоторые сомнения. В БЭС теория (от греческого theoria - рассмотрение, исследование) толкуется как система основных идей в той или иной отрасли знания; форма научного знания, дающая целостное представление о закономерностях и существенных связях действительности.

Представляется, что обычно принято говорить о теории применительно к той или иной науке. Вряд ли этот термин приложим к религии или этико-религиозному учению с социальными функциями религии.

Ныне, как представляется, предпринимаются попытки придать конфуцианству статус духовно доминирующего этико-философского учения и части официальной идеологии в Китае.

В нашей научной жизни при защите некоторых диссертаций встречаются утверждения о том, что Дэн Сяопин обратился к "первой социальной утопии" Конфуция в качестве "идеологического мотора модернизации Китая"¹.

Утверждается также, что Ху Цзиньтао развивает "конфуцианскую составляющую" в идеологии КПК². Из этого, в частности, следует, что, в каком-то смысле, допустимо ставить знак равенства между "модернизацией" Китая в настоящее время и "социальной утопией" Конфуция, а также о том, что в идеологии КПК сегодня присутствует и развивается нынешними руководителями партии и государства некая "конфуцианская составляющая".

Таким образом, это, очевидно, предполагает своего рода попытку заменить конфуцианством марксизм, социализм, коммунизм в качестве руководящей партийной и государственной идеологии, или ее якобы "основы" в современном Китае, то есть для КПК и для КНР. Вероятно, речь может идти о неком соединении марксизма и конфуцианства, о "конфуцианском марксизме" или о "марксистском конфуцианстве".

С таким взглядом на соотношение положения конфуцианства и марксизма в современном Китае трудно согласиться, если исходить, прежде всего, из того, что об этом говорят сами китайцы, особенно члены Коммунистической партии Китая.

Если взять, например, основные задачи, которые КПК ставит сегодня перед собой в деревне, применительно к составляющему большинство населения в стране китайскому крестьянству, то окажется, что там китайские коммунисты в настоящее время стараются бороться за глубокое последовательное проведение в жизнь научного взгляда на развитие, за разработку и создание гармоничного социалистического общества,

за построение новой социалистической деревни, за стремительное продвижение к уровню средней зажиточности. При этом ни одним словом не упоминается о конфуцианстве.

Сама КПК продолжает твердо стоять на такой идеологической основе своей деятельности, как марксизм. В том числе руководствуется марксистской теорией познания, диалектическим и историческим материализмом.

Конечно же, может возникать вопрос о том, как предполагается толковать соотношение марксизма и конфуцианства, марксизма как науки и конфуцианства как этико-религиозного учения, марксистской теории познания и конфуцианства, социализма и конфуцианства и т.д. Эти вопросы заслуживают того, чтобы их исследовать и рассматривать в научных трудах.

Современная КПК включает в понятие той нравственности, которой она руководствуется и предлагает руководствоваться населению страны, в частности, в предлагаемое ныне понятие "социальной гармонии" или "гармоничного общества", часть традиционных для Китая нравственно-философских понятий, в том числе и некоторые мысли древних китайских мудрецов³. В то же время это лишь использование компартией в своей политической практике некоторых понятий из области конфуцианства. В КПК и в КНР речь никоим образом не идет о подчинении марксизма конфуцианству, о замене конфуцианством марксизма в качестве идеологии партии и государства. Использовать - да. Заменить - нет. Такой представляется позиция современного руководства КПК.

Если говорить о диссертациях российских ученых по специальностям "история", "история нового и новейшего времени", "современная история", то речь может идти, как нам представляется, об отношении КПК к конфуцианству и о применении некоторых мыслей китайских мудрецов древности. Кроме того, интерес представляет сопоставление конфуцианства как официальной государственной идеологии монархического Китая до 1912 г. с отношением к конфуцианству после Синьхайской революции в республиканском Китае, а затем и в Китайской Народной Республике. Речь может также, очевидно, идти и об отношении к конфуцианству таких политических партий, как партия Гоминьдан Китая и партия Гунчаньдан Китая (КПК) в различные периоды их деятельности, об отношении к конфуцианству лидеров Китая: Сунь Ятсена, Чан Кайши, Мао Цзэдуна, Лю Шаоци, Дэн Сяопина (при жизни Мао Цзэдуна и после его смерти), Ху Яобана, Чжао Цзыяна, Цзян Цзэминя, Ху Цзиньтао.

Иной раз, размышляя о конфуцианстве, вспоминают о политической кампании в Китае в период мао-цзэдуновской "культурной революции" (1960-е -1970-е гг.), проводившейся под лозунгом "Критиковать Линь Бяо, критиковать Конфуция". Представляется, что здесь речь шла о политической практике, о борьбе в лагере политических приверженцев Мао Цзэдуна. Выдвиженцы "культурной революции" стремились утвердиться у власти, отодвинув в сторону тех, кого они считали своими соперниками.

Одновременно здесь затрагивался некоторым образом и вопрос о самовластии в Китае, о связи этого понятия с реальной политической борьбой в современном Китае. В 1990-х гг. мне довелось услышать, как старый и известный китайский коммунист Ли Иман, представлявший КНР во Всемирном совете мира, говорил своим молодым однопартийцам, протестуя против выдвижения на первый план в области идеологии конфуцианских норм: "За что же мы, китайские коммунисты старшего поколения, пролили столько своей крови, за что боролись с 1920-х годов?".

В свое время, в 1980-х гг., вице-президент Академии общественных наук Китая Ли Шэньчжи пришел к выводу о том, что традиционный китайский абсолютизм или самовластие, то есть сердцевина традиционной китайской идеологии и культуры, неразрывно связан с тоталитаризмом; что такая часть традиционной китайской культуры, как самовластие, несовместима с наукой.

Председатель КНР, генеральный секретарь ЦК КПК Ху Цзиньтао, выступая в 2005 г. на заседании Генеральной Ассамблеи ООН по случаю 60-й годовщины ООН, высказал мысль о построении "гармоничного мира"⁴. В откликах на это выступление в западной печати появились предположения о том, что Пекин уже отбросил марксистскую философию классовой борьбы и вернулся к традиционной цивилизации Китая, особенно к присущей конфуцианству философии мягкого и доброго отношения к людям.

Постановка вопроса Ху Цзиньтао, который также на XVII съезде в 2007 г. говорил и о социальной гармонии в Китае, и о гармонии на планете в целом, в том числе в Азии⁵, действительно, заслуживает внимательного рассмотрения. Она может свидетельствовать о том, что руководство КНР ищет пути примирения между различными социальными слоями общества, пути согласования интересов. В то же время Пекин хочет предстать на мировой арене в качестве сторонника гармонизации международных отношений, а не приверженца классовой борьбы в мировых масштабах, во всяком случае, в обозримом будущем. Мир, развитие, сотрудничество - вот те главные идеи, которые сегодня китайские руководители, прежде всего, Ху Цзиньтао, предлагают мировому сообществу.

Некоторые китайские ученые высказывают мысль о том, что человечеству в будущем предстоит пройти две стадии: первую - согласование и гармонизацию интересов разнообразных наций, и вторую - достижение великого единения. Последнее, по мнению тех же ученых, и будет представлять собой коммунизм.

В целом, думается, что необходимо проявлять крайнюю осторожность, прежде чем употреблять такие понятия, как "конфуцианский капитализм", "конфуцианский социализм". Когда же речь идет о "конфуцианском ареале" или о "культурном конфуцианском ареале", то имеются в виду, очевидно, страны, где распространены конфуцианские понятия о нравственности и о культуре. Однако эти формулы не заменяют идеологию правящей в КНР Коммунистической партии Китая.

Не стоит упускать из виду, что компартия Китая - это правящая партия, основу идеологии которой составляют такие понятия, как марксизм, социализм и коммунизм. Подмена или замена этих основополагающих для членов КПК понятий такими терминами, как "конфуцианский социализм" может уводить в сторону от понимания реалий современного Китая.

¹ Хуан Лилян. История теории конфуцианской цивилизации в Китае. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 2007, с. 18.

² Там же.

³ Учебное пособие в помощь изучающим работу Ху Цзиньтао "Прочно утверждать социалистические взгляды на славу и позор". Пекин, 2006, с. 2 - 3, 117 (на китайском языке).

⁴ Бэйцзин жибао, 3.09.2005.

⁵ XVII съезд КПК. Официальные документы: Политический доклад ЦК и Устав партии // Экспресс-информация. М, ИДВ РАН. 2007, N 11, с. 53 - 54.

Permanent link to this publication: