С 21 по 23 сентября 2010 г. отделом истории культуры славянских народов была проведена Международная научная конференция "Концепт вещи в славянской культуре". Конференция состоялась в рамках проекта "Повседневные практики и их отражение в аксиологической системе славянских текстов" (Грант РФФИ N 08 - 06 - 00246а, рук. - д-р искусств., зав. отделом истории культуры славянских народов ИСл Н. В. Злыднева). Настоящая конференция стала третьей в серии "Концепт еды" - "Концепт одежды" - "Концепт вещи" и продолжила исследования по изучению кодов повседневности в славянской культуре. Эти исследования, в свою очередь, ведутся в контексте изучения ценностных категорий славянской культуры, составляющих ядро научных интересов Отдела на протяжении двух десятилетий. В конференции приняли участие 24 докладчика, из них 9 иностранных славистов из Сербии, Хорватии, Венгрии, Германии.

Первый докладчик Й. Ужаревич (Загреб, Хорватия) выступил с сообщением "Порождение вещи", в котором представил свою концепцию соотношения вещи и вещества, вещи и знака, вещи и художественного произведения. По определению Й. Ужаревича,

вещь представляет собой свернутую культуру, а художественное произведение - свернутый мир. М. В. Лескинен (ИСл) посвятила свой доклад материальным атрибутам этнической идентификации. О. В. Белова (ИСл) в докладе "Предметы иудейского культа в поверьях и магических практиках славян" (по материалам экспедиций в Подолию, Северную Бессарабию, Буковину и Галицию 2004 - 2010 гг.) показала взаимопроникновение славянских и еврейских представлений о культовых артефактах (мезуза, тфилин, талес и др.) и выявила преемственность культурной традиции, связанной с восприятием "мифологии" сакральных предметов в условиях, когда этническое соседство евреев и славян стало фактом истории. О предметности обрядового акта лечения "испуга" сообщил В. Л. Кляус (ИМЛИ им. М. Горького, Москва), сопроводив свой рассказ видеопрезентацией, снятой во время экспедиций в различных районах славянского мира; были продемонстрированы совпадения в использовании материалов (свинец, воск) и в ходе проведения обряда, что свидетельствует о его древности и происхождении из общего источника.

Дневное заседание открыл И. Кукуй (Мюнхен, Германия) докладом "Вещь как объект словаря и субъект творчества". Опираясь на материал словарей XIX-XX вв., докладчик проанализировал бытование лексемы "вещь" во всем многообразии ее языковых манифестаций, подтверждающих факт энантиосемии. Процесс языкового сдвига от "вещественного" к "идеальному" не только находит свое выражение в русском искусстве времени, близкого к созданию словаря Д. Ушакова, но и непосредственно стимулирует его, таким образом вещь из предмета или участника изображения превращается в объективную двигательную силу творчества. В своем докладе "Полезные, лишние и ложные вещи. Концепция вещи у Л. Н. Толстого" Х. Гюнтер (Мюнхен, Германия) показал, что Толстой признает собственностью в узком смысле только человеческое тело. Чем дальше вещь отдалена от элементарных потребностей телесного антропологического центра, тем большей оказывается степень отчуждения. Таким образом, с точки зрения Толстого, выделяются вещи простые (полезные), лишние и ложные. Т. В. Цивьян (ИСл) обратилась к поэме А. Егунова "Беспредметная юность", впервые отметив, что в этом произведении вещь уводит читателя в область несказанного, но сказанного словом, коренящегося в метафизике языка.

В вечернем заседании приняли участие четыре докладчика. Н. М. Филатова (ИСл) показала, как реалии и художественный вымысел переплетались в восприятии образа короны в историческом сознании поляков. Л. А. Чёрная (МГАХИ им. В. И. Сурикова, Москва) в своем докладе продемонстрировала, как вещь воспринималась в пространстве придворной русской культуры XVII в., когда европеизация развивалась, нарастая, однако касалась прежде всего самого царя Алексея Михайловича. В частности, придворный театр в период царствования первого монарха из династии Романовых воспринимался как исключительно царская забава, а бояре, присутствовавшие на спектаклях, играли роль неодушевленных вещей - кулис, маркёров границ сцены. С. Бриски (Загреб-Риека, Хорватия) обратилась к исследованию семиотического концепта предмета в массовой культуре, рассмотрев иерархические системы культурных оппозиций и показав, что они более неприменимы для описания современной культуры и искусства. Современные реалии таковы, что люди хотят обладать вещью не по причине присущих ей свойств и функций, а потому, что она функционирует как бренд, как фиктивный семиотический текст, открыто и независимо существующий в системе коммуникации, эффектов, клише, жанров и кодов массовой культуры. Завершила первый день работы конференции Ж. Бенчич (Загреб, Хорватия) докладом "Концепт вещь (мелкие вещи) в прозе Татьяны Толстой". Проанализировав произведения писательницы, Ж. Бенчич выделила вещь как физический предмет, представляющий собой бесполезные и дорогие мелочи, которыми человек окружает себя не ради практической ценности, а скорее ради ценности сентиментальной, и пришла к выводу о том, что мотивный комплекс "мелких вещей", не играя важной фабульной роли, обладает большим символическим потенциалом и ассоциативными возможностями.

Второй день работы конференции открыл своим докладом о предметном мире русской рукописной пародии XVII-XVIII вв. Л. А. Трахтенберг (МГУ им. М. В. Ломоносова, Москва), сопоставивший такие тексты, как "Лечебник для иноземцев", "Роспись о приданом" и "юмористические авизии", показав, что основная особенность предметного мира этих произведений состоит в том, что никаких предметов в них по существу нет. Во всех источниках вещи теряют свой привычный вид; самый принцип предметности расшатывается и разрушается на глазах у читателя. А. В. Семенова (ИСл) в докладе "Метафоризация повседневности в современных кашубских проповедях" продемонстрировала, как предметы-символы актуализируются в дискурсе современной проповеди, будучи соположенными другим - современным - предметам, бытовым знакам повседневности. В час-

тности, Библия как Книга может символизировать как конкретного человека, являющего своей жизнью евангельскую истину, так и свод общих для всех христиан нравственных правил. Н. М. Куренная (ИСл) изложила свой взгляд на проблему концепта вещи в советской драматургии, в которой отражена повседневная жизнь отдельных социальных страт советского общества в различные периоды его истории. Вещь в этих произведениях выступает в роли социального знака, раскрывает характер героев, репрезентирует историческое время, расширяет, детализирует представление о нем, выступает в роли своеобразных символов соцреалистической эпохи.

Во время дневного заседания Ч. Шарняи (Сегед, Венгрия) представил доклад, где исследовал культурные реалии в контексте материальных и духовных метаморфоз в рассказе Е. Замятина "Пещера". Трансформация традиционного культурного топоса Петербурга или перевоплощение самого человека осмысляются в зависимости от многослойных метаморфоз предметного мира и изменения вещественного и духовного статуса культурных реалий. И. Баги (Сегед, Венгрия) представила доклад об "овеществленной" мысли в ранних рассказах А. Платонова. Автор доклада приходит к выводу о том, что конкретные "открытия" и "изобретения" героев подтверждают художественно-философскую концепцию писателя, по которой "делающаяся и сделанная вещь" является манифестацией материальных и спиритуальных стремлений творческого человека, проецированием "овеществленной" мысли в еще неизвестные сферы природного макрокосмоса и человеческого "микрокосма". В докладе Л. А. Софроновой (ИСл) был проанализирован вещный мир войны, отраженный в записках Яна Хризостома Пасека, для которого, как оказалось, не важны утилитарные или символические свойства вещи, а важно ее перемещение: оно может быть "правильным" и "неправильным" и имеет разную семантическую нагрузку - от символической (замена) до бытовой (оловянная посуда).

На вечернем заседании К. Ичин (Белград, Сербия) обратилась к супрематическим размышлениям Малевича о предметном мире. Поскольку К. Малевич полагал, что творческий акт сближается с ремеслом, а не с настоящим актом творения, то для него в творчестве могла идти речь только о раскрытии сущности в ее бытии. В своей борьбе с "предметниками" Малевич противопоставляет умножению сущностей чистое возбуждение, "ничего", являющееся действием без цели. Н. В. Злыднева (ИСл) представила доклад на тему: "Антропология вещи в живописи Георгия Рублева".

Заседание 23 сентября открылось докладом Т. И. Чепелевской (ИСл) о вещи из мира массовой культуры, а именно о "магнитах". Автор анализирует ставшее массовым явление - коллекционирование сувенирных "магнитов". Наряду с утилитарной функцией "магниты" начинают играть рекламную, культурно-просветительскую, национально-идентифицирующую, обучающую, игровую и другие роли в обыденной культуре. Н. А. Фатеева (ИРЯ, Москва) обратилась к функции вещественных деталей в прозе В. Набокова, в частности, порождению вещью зоны семантических преобразований, в которой предмет становится пародией на самого себя. Однако для Набокова существует и драгоценная вещь - книга, которая сама по себе является сокровищем. Тем не менее, книга становится все "бескнижнее", говоря с автором своим голосом. Таким образом, автор доклада подтверждает тезис самого В. Набокова от том, что в искусстве происходит уменьшение значимости крупных вещей и увеличение весомости малых. Д. К. Поляков (РГГУ, Москва) показал в своем докладе структуру культа вещи в чешской литературе 1960 - 1970-х годов. На материале творчества В. Парела докладчик рассмотрел мир предметов, окружающих героя, и пришел к выводу о том, что вещи, в том числе средства информации, внедряются в сознание героя и формируют его, а текст при этом становится "материальным". П. В. Королькова (ИСл) обратилась к творчеству Момо Капора, проанализировав концепт вещи в книге "Путеводитель по национальному менталитету", в которой автором отведено особое место вещи. Вещи способны выполнять социальные функции, становиться символами эпохи, метафорой памяти и внутреннего состояния человека и обретать черты сакральных предметов. Заседание было завершено докладом Н. Друбек-Майер (Берлин, Германия) о вещи в немом кино. Докладчик привлек уникальный материал - фильмы 1913 - 1940-х годов (Кулешов, Бауэр), где были заново "открыты" приемы, забытые и "изобретенные" вновь после войны. В частности, речь идет о "кино глубинной резкости", позволяющем визуально наделить определенные предметы в кадре большей или меньшей значимостью.

В ходе обсуждения были рассмотрены содержание и функция предметов в различных социальных, национальных и ментальных областях культуры славянского ареала, а также место вещного кода в художественной литературе славян XIX-XX вв. Некоторые материалы помещены в рубрике "Сообщения" этого номера журнала.

Permanent link to this publication: