Libmonster ID: BY-1694

Категории жизни и смерти связаны между собой и образуют устойчивую смысловую оппозицию. Они определяют картину мира, в том числе в пространственных измерениях. Смыслы этой оппозиции проецируются на образ человека, конструирующего картину мира, которую А. Байбурин называет функцией самосознания. Неразрывные и одновременно противопоставленные категории жизни и смерти всегда присутствуют в культуре, они различаются в разные историко-культурные эпохи, но всегда сохраняют свое смысловое ядро. Их изменения зависят от характеристик картины мира. Ее мифологический, религиозный и светский варианты, сменяющие друг друга в историческом времени и сосуществующие в разных культурных контекстах, очевидным образом влияют на смысловую наполненность оппозиции жизнь/смерть.


Коллектив отдела истории культуры на протяжении 15 лет занимается исследованием семиотических оппозиций славянской культуры. В 2006 - 2008 гг. в рамках проекта "Ценностные категории русской культуры в типологическом контексте" (Программа фундаментальных исследований ОИФН РАН "Русская культура в мировой истории") участники обратились к изучению оппозиции: жизнь/смерть, средств ее выражения и динамики значений. Она рассматривается в тех контекстах, которые позволяют проследить ее изменения в культурно-историческом аспекте и существенно дополнить представления о славянской картине мира. Методы и подходы, предлагаемые участниками проекта, отличаются новизной - они позволяют представить славянскую картину мира в четко выделенном аспекте, который до сих пор исследовался частично, применительно к отдельным текстам прежде всего народной культуры.

Публикация представляет собой материалы семинара "Культурная оппозиция жизнь/смерть в славянском мире", проводившегося в отделе истории культуры 2006 г. Работа подготовлена при финансовой поддержке ОИФН РАН (проект "Ценностные категории русской культуры в типологическом контексте").

Софронова Людмила Александровна - д-р филол. наук, зав. отделом истории культ Института славяноведения РАН.

стр. 3


В народной мифологической картине мира выделяются пространства жизни и смерти, между которыми проведена четкая граница. Эта граница определяет отношения двух связанных между собой пространств. Она "принимает на себя множество противоположных значений: ограничивает зону "своего" и обозначает соседство с "чужим"; обеспечивает непроницаемость оградительной лини: и в то же время предусматривает возможности ее преодоления; обозначает качественно разные ("хорошие" и "плохие") пространственные участки; сигнализирует об опасности "перехода" из одной сферы в другую" [1. С. 20].

Через границу совершается переход в "иной" мир. "Не случайно в снотолкованиях переход по мосту часто воспринимается как знак смерти, болезни" [1 С. 25]. Она перегружена смысловыми противопоставлениями, несет в себе значения переходности и пороговости. Переход через границу и есть смерть, которая, "по народным представлениям, не является концом жизни, а лишь переходом ее в другое состояние" [2. С. 306]. Этот переход труден - на пути человек возникают преграды (лес, вода). Категория границы тесно связана с идеей движения, с возможностью выхода за пределы ограниченного пространства.

Итак, по народным мифологическим представлениям жизнь и смерть - это пространства, отграниченные одно от другого. Переход в пространство смерти совершается по-разному, как "правильная" смерть и "неправильная". Неправильна неожиданная смерть, смерть в младенческом или очень пожилом возрасте. В зависимости от вида смерти совершаются "выходы" мертвеца в пространство жизни. Возможны частные пересечения границы демонологическим: персонажами с другой стороны, но при соблюдении особых условий.

Можно предположить, что образ человека в народной культуре, рассматриваемый сквозь призму оппозиции жизнь/смерть, как бы "затмевает" образ пространства, в котором он находится при жизни и после смерти. Так, пространство смерти, четко не прописанное, остается размытым. Зато граница между "тем" и этим миром всегда маркирована. В религиозной картине мира на первый план выходит пространство, определяющее основные параметры личности человека.

Это пространство ориентировано по вертикали, в то время как в мифологи ческой картине мира его определяет горизонталь; для нее в первую очередь значима удаленность одного мира от другого. Оппозиция верх/низ здесь не работает. Например, в народных представлениях вырисовывался земной рай [3] впрочем, о земном рае вели споры и деятели церкви. Противопоставление ада: неба, зафиксированное во многих языках [4], не мешало в ранние века христианства помещать души праведников и грешников в преисподней, где между ни ми зияла пропасть. Здесь они, отдаленные друг от друга, ожидали своей дальнейшей посмертной судьбы. Располагались ад и рай на небесах, членившихся на несколько ярусов. Рай занимал третий ярус, но в северной его части отводилось место для ада [5. С. 40,59]. Переходы из одного пространства в другое в религиозной картине мира предполагаются. Они считаются возможными не только после смерти, но и при жизни человека, о чем свидетельствуют многочисленные видения, exempla.

Нельзя сказать, что рай и ад детализируются; зачастую они бывают лишь названы, а их очертания остаются неясными, хотя тенденция к конкретизации невидимого пространства присутствует во многих памятниках. Раю и аду в них придаются определенные черты, зачастую не относящиеся к визуальному ряду. В описании рая и ада участвует оппозиция свет/тьма, особенно развит код обоняния. Но все же рай принимает очертания сада огороженного, где растет крас-

стр. 4


ный виноград, благоухают цветы, а древеса райские дают "снедь злату". Может быть рай чертогом, в который Христос призывает праведников насладиться многим веселием. Иногда чертог разрастается и становится градом, столицей. Ад выглядит как пропасть, бездна, но также и он принимает архитектурный облик, становится городом со многими дворцами. Пространственные характеристики ада и рая, как видим, нечетки и способны меняться. Главными в описании этих ярусов, как и во всей картине мира, являются этические измерения.

Рай и ад являют собой не просто "тот" мир. Пространству земной кратковременной жизни противостоит пространство жизни вечной, разделенное на два противопоставленных по значениям подпространства - в рай или ад человек попадает в зависимости от того, праведную или грешную жизнь он вел. Смерть в этой картине мира перестает быть особым пространством и окончательно становится границей, переходом от жизни временной к жизни вечной. Поэтому она может именоваться преддверием. Понятие "правильной" смерти в этой картине мира также существует, так как к смерти нужно готовиться, примеряться, читать и говорить о ней, привыкать к мысли о ее неизбежности. Вот одна из многочисленных рекомендаций XVII в.: "Можешь иногда лечь так, как словно бы умирать собрался и прикинь, что в такой ситуации делать необходимо" (цит. по [6. С. 91]). Человек, готовящийся к смерти, должен окружать себя вещественными знаками и символами смерти. Иоанникий Галятовский советовал при жизни готовить себе гроб, ставить на стол череп. Глядя на эти образы смерти, человек преисполнится набожности [6. С. 93]. Так, по Арьесу, приручалась смерть.

В светской картине мира представлено единое пространство жизни, нет ни пространства жизни вечной, ни пространства смерти. Она здесь лишь биологический факт и не является границей между двумя мирами, не имеет этических смыслов. Пространство жизни в этой картине мира становится единственным, смерть лишается мифологических и религиозных значений. Она - послединий момент жизни, ее непреодолимый конец. Представления о смерти сужаются, и процесс умирания становится более значимым, чем она сама. Конец жизни воспринимается в медицинских, а не в этических терминах. Э. Фромм видит в этом особую форму отрицания смерти и подавления страха перед ней [7. С. 133].

Через категории жизни и смерти возможно описать человека в разных картинах мира, выявить его позиции не только в универсуме, но и в социуме. Следовательно, в оппозиции жизнь/смерть записаны не только экзистенциональные, но и социальные измерения образа человека. Отношение к смерти формирует многие его поведенческие принципы, определяет самые различные сферы жизни человека. На основе данной оппозиции организуется устойчивый комплекс его существенных характеристик. Например, в религиозной картине мира "отношение к "последним вещам" - смерти, посмертному суду, воздаянию - накладывает свой отпечаток и на отношение людей к жизни, основным ее ценностям" [6. С. 83]. Смерть в религиозной картине мира зависит от того, как жил человек, готовился ли он к самому значимому переходу в своей жизни или нет. Этот переход сопровождается борением добрых и злых сил - дьявол находится в этот момент рядом с человеком и искушает его. Смерть праведника отличается от смерти грешника, который не знает правил "доброго умирания". Яркий пример этой антитезы содержат многие школьные пьесы, например моралите Георгия Конисского "Воскресение мертвых". Его персонажи, Гипомен и Диоктит, прямо противоположно живут, умирают, ведут загробную жизнь. Сущностные характеристики человека в светской картине мира на основе оппозиции

стр. 5


жизнь/смерть присутствуют прежде всего в сфере межличностных отношений и отношений человека с обществом. Это не значит, что они полностью отсутствуют в двух других картинах мира, но в светской картине мира они доминируют.

Очевидно, что народные мифологические представления, религиозные, а также светские способны синтезироваться, что порождает самые различные варианты видения мира и места человека в нем. Разведенные во времени или сосуществующие, они смешиваются, их значения перераспределяются и дополняют друг друга. Народные мифологические представления, проявляющие способность синтезироваться с религиозными, не остаются в пределах архаической картины мира. В светских представлениях о жизни и смерти присутствуют элементы религиозной картины мира, проступает тема бессмертия, подменяющая собой религиозные представления о жизни вечной - ведь человек стремится не ввысь, к небесам, а желает продлить свою жизнь на земле. По наблюдениям Э. Фромма, это стремление в современном мире трансформировалось в культ молодости и красоты. Человек при этом не просто не желает стареть - он не желает умирать, взирая на грядущую кончину только как на катастрофу и не замечая в ней глубинных смыслов. Он хочет преодолеть смерть, чтобы снова вернуться к жизни. Благодаря медицинскому вмешательству в момент смерти, он должен молодым и здоровым вернуться в жизнь [8. S. 142 - 150]. Возникает утопическая концепция преодоления смерти на научной основе. Может она базироваться и на вере в чудо воскрешения. Так вырастает новая мифология смерти, вновь на какое-то время приобретающая функцию границы, только разделяющей движение жизни в линейном, а не циклическом времени.

Народные мифологические представления, как и религиозные, проникают в светскую культуру. Утрачивая целостность, распадаясь на отдельные элементы, они оказываются востребованными культурой срединного и высокого уровней ("Песни восточных славян", Л. Петрушевская), продолжают жить в массовом сознании. Религиозные представления о жизни и смерти пронизывают литературу и различные виды искусства, придавая им высокое звучание. Прикрытые пластом светских значений, они проступают и в массовой литературе (Ю. Вознесенская).

В мифологической картине образ смерти расплывчат и не прописан. Она дает о себе знать рядом знаков и символов. Существует множество кодов, через которые проводится этот образ, например растительный. "Именно хвойное дерево - ель и сосна - выступает как "древо смерти", или "древо того света", в то время как лиственные деревья ... относятся к "древам живота", деревьям, знаменующим жизнь" [9. С. 453]. Напомним о еловой ветви Отшельника в IV части "Дзядов" Мицкевича. Также образ смерти реализуется в смысловых оппозициях: чет/нечет, левый/правый. "Движение справа налево, равно как и взгляд справа налево, является также "обратным", символизирующим смерть, а не жизнь" [9. С. 452]. В религиозной картине мира образ смерти всегда отталкивающий, отвлекающий человека от грехов и обращающий его к жизни праведной. В католической культуре он антропоморфизируется и аллегоризируется и в таком виде поступает и в православный круг культуры, где на самом деле он не был особенно популярен. В светской картине мира образ смерти неустойчив, он не имеет ни конкретных, ни символических очертаний. Его вообще избегают или конкретизируют в каждом частном случае. Тема смерти при этом исключается, как, например, в социалистическом реализме, где позволено умирать только герою, отдающему свою жизнь за идею. Тема эта может вестись в светской

стр. 6


культуре в терминах, по значению близких к религиозным (Достоевский, Толстой), что еще раз показывает возможность синтеза представлений о смерти и жизни. В мифологической картине мира тема смерти чрезвычайно развита, не ведется она зачастую косвенно. Непосредственно и подробно эта тема разрабатывается в религиозной картине мира. Здесь смерть выступает не только опасной и неизбежной, но и освобождающей от тленной плоти и ведущей в жизнь вечную.

Страх смерти становится устойчивым мотивом, особенно в католической культуре, разрабатывающей ars moriendi. При этом он перекрывается верой в бессмертие души человеческой - не следует застывать от ужаса при мысли о смерти, считали польские проповедники XVII-XVIII вв.; смерти можно радоваться, в ней может заключаться "вся сладость жизни". В католическом мире смертью чаще, конечно, пугали верующих. В православном круге культуры, по наблюдениям М. Корзо, драматизм агонии не привлекал особого внимания - ведь Бог есть прежде всего человеколюбец. В светской картине мира, где смерть видится лишь биологическим фактом, присутствует высокая тема героической смерти, смерти во имя жизни на земле. Фромм полагал, что "исчезновение страха смерти начинается не с подготовки к смерти, а с постоянных усилий уменьшить начало обладания и увеличить начало бытия" [7. С. 134]. В мифологической картине мира на первый план выступает предопределенность и естественность смерти.

Оппозиция жизнь/смерть во всех трех картинах мира выступает неразрывной. Смерть всегда сопутствует жизни, она - спутница ее, как считали польские проповедники XVII в. Как человек живет, так он и умирает, жизнь и смерть определяют его загробное существование. Для светской картины мира очевидна биологическая связанность жизни и смерти, мифологической свойственны неразделимость и проницаемость "того" и этого мира.

Данная оппозиция поддерживается оппозициями сакральное/светское, время/вечность, конец/начало, тело/душа. Последняя выпадает из этого ряда в атеистические эпохи. Может он достраиваться оппозицией любовь/смерть: "Не есть других два близнеца -/И в мире нет четы прекрасней, / И обаянья нет ужасней / Ей предающего сердца .../ Союз их кровный, не случайный, / И только в роковые дни / Своей неразрешимой тайной / Обворожают нас они. / И кто в избытке ощущений, / Когда кипит и стынет кровь, / Не ведал ваших искушений -/ Самоубийство и Любовь!" [10. С. 156]. В свете всех этих оппозиций жизнь или смерть сакрализуются или, напротив, приобретают светские смыслы. То смерть, то жизнь тяготеют к бесконечности, по-разному распределяя между собой время и вечность. На основе этих оппозиций выстраиваются эсхатологические концепции, отличающиеся в разные историко-культурные эпохи.

Оппозиция жизнь/смерть привлекает множество дополнительных смысловых коннотаций, среди которых присутствуют тайна, случай, неожиданность, страх, надежда. Восприятие смерти окрашивается то оптимистически, то трагически, но никогда не бывает нейтральным. Может смерть также осмеиваться, что подтверждает торжество жизни. В XVI в. в Испании, например, ставился "Фарс о смерти", где аллегория смерти выходила в маске и в платье, рисунок которого повторял очертания скелета [11. С. 96]. В украинских "Виршах на Воскресение Христово" Отроки стараются задобрить Смерть, но потом готовы поколотить ее палками и оттаскать за волосы. При Елизавете Петровне труппа П. Гильфердинга ставила пьесу "Влюбленный Домовой, или Женская невер-

стр. 7


ность", действие которой происходит в царстве мертвых. Здесь жизнь и смерть инверсированы - перед нами комедия в загробном мире [12. С. 73 - 175]. Жизнь также воспринимается то трагически, ибо она заканчивается, то оптимистически - когда человек мыслит не о конце земной жизни, а о жизни, длящейся по еле смерти. Подобные воззрения оживают и в современном мире.

Оппозиция жизнь/смерть определяет многие устойчивые мотивы, присутствующие в разных сферах культуры. Таковы пляски смерти, натюрморты, в которых присутствуют знаки смерти и тления, изображения или описания мертвого тела, выступающего знаком бренности бытия и неумолимости смерти. По наблюдениям Н. В. Злыдневой, у А. Платонова "живое и мертвое тела встречаются на своей экзистенциальной границе, обозначая характерное для мирочувствования А. Платонова истоньшение существования инверсивным образом: в романе Чевенгур живое чаще всего выступает как дальнее, а мертвое как близкое" [13. С. 33]. Не менее важно определение смерти как сна: "Сон как смерть. Сон равносилен смерти. Как смерть, по народным представлениям, не является концом жизни, а лишь переходом в иное состояние, так и сон есть временный переход в другое состояние, в "параллельную жизнь"; сон - своего рода "обмирание"" [2. С. 306]. Смерть есть сон для праведника. Эта дефиниция приобретает художественные очертания в поэзии: "Есть близнецы - для земнородных / Два божества - то Смерть и Сон, / Как брат с сестрою дивно сходных - / Она угрюмей, кротче он..." [10. С. 156]. Также жизнь бывает сном, топос "жизнь есть сон" как бы переворачивает представления о жизни и смерти, всегда связанные с категорией времени.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Виноградова Л. Н. Граница как особая пространственная категория в народной культуре // Культура и пространство. Славянский мир. М., 2004.

2. Толстой Н. И. Народные толкования снов и их мифологическая основа // Очерки славянского язычества. М., 2003.

3. Чистов К. В. Русская народная утопия (генезис и функции социально-утопических легенд) СПб., 2003.

4. Бартминьский Е., Небжеговская Ст. Языковая картина польского рая и ада // Славянские древности. Сборник к юбилею С. М. Толстой. М., 1999.

5. Дергачева И. В. Посмертная судьба и "иной" мир в древнерусской книжности. М., 2004.

6. Корзо М. А. Образ человека в проповедях XVII века. М., 1999.

7. Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990.

8. Thomas L. -V. Maski smierci - mumifikacja i kriogenizacja// Maski. Gdansk, 1986. T. 2.

9. Толстой Н. И. Между двумя соснами (елями) // Очерки славянского язычества. М., 2003.

10. Тютчев Ф. И. Близнецы // Тютчев Ф. И. Стихотворения. Письма. М., 1957.

11. Силюнас В. Испанский театр XVI-XVII веков. М., 1995.

12. Всеволодский-Гернгросс В. Н. Театр в России при императрице Елизавете Петровне. СПб. 2003.

13. Злыднева Н. В. Пространство парадоксов: "Близкое - далекое" у Андрея Платонова и Александра Тышлера // Культура и пространство. Славянский мир. М., 2004.


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/КАТЕГОРИИ-ЖИЗНИ-И-СМЕРТИ-В-СЛАВЯНСКОЙ-КУЛЬТУРЕ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Беларусь АнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Л. А. СОФРОНОВА, КАТЕГОРИИ ЖИЗНИ И СМЕРТИ В СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРЕ // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 24.04.2022. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/КАТЕГОРИИ-ЖИЗНИ-И-СМЕРТИ-В-СЛАВЯНСКОЙ-КУЛЬТУРЕ (date of access: 22.05.2022).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Л. А. СОФРОНОВА:

Л. А. СОФРОНОВА → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex


Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Rating
0 votes
Related Articles
ОБ ОДНОЙ СИМВОЛИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ В СЛАВЯНСКОЙ НАРОДНОЙ ЭНТОМОЛОГИИ
Catalog: История 
10 days ago · From Беларусь Анлайн
Аннотация статьи: одной из наиболее дискуссионных проблем в отечественной и европейской исторической науке древней истории и раннего средневековья Западной Европы является тема великого переселения народов, поскольку по его истории, как уникальному феномену, в истории человечества написано немало исторических исследований, однако детальный, ретроспективный и исторический анализ не строился по всем трём основным этническим компонентам, - германскому, славянскому и тюркскому во-просу.
Catalog: История 
11 days ago · From Сергей Бувакин
ТОЛСТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ В ИНСТИТУТЕ СЛАВЯНОВЕДЕНИЯ
13 days ago · From Беларусь Анлайн
"ПОЛЬСКИЙ ВОПРОС" В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ВАСИЛИЯ АКСЕНОВА
13 days ago · From Беларусь Анлайн
МЕТАФОРА УГОЩЕНИЯ В ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦАХ СО ЗНАЧЕНИЕМ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ: КОГНИТИВНЫЙ И КУЛЬТУРНЫЙ АСПЕКТЫ
17 days ago · From Беларусь Анлайн
ГРЕЧЕСКИЙ ОРИГИНАЛ "НАПИСАНИЯ О ПРАВОЙ ВЕРЕ" КОНСТАНТИНА ФИЛОСОФА: СТРУКТУРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ И ПОЛЕМИЧЕСКИЕ ЗАДАЧИ
Catalog: Философия 
17 days ago · From Беларусь Анлайн
25 ЛЕТ КОНФЕРЕНЦИИ "СЛАВЯНЕ И ИХ СОСЕДИ"
Catalog: История 
17 days ago · From Беларусь Анлайн
РАЗВИТИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ В БОЛГАРИИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ
Catalog: История 
17 days ago · From Беларусь Анлайн
К ЮБИЛЕЮ ИННЕСЫ ИЛЬИНИЧНЫ СВИРИДЫ
Catalog: История 
17 days ago · From Беларусь Анлайн
СЛАВЯНОВЕДЕНИЕ В ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ СТРАНАХ ПЕРЕД ВЫЗОВАМИ СОВРЕМЕННОСТИ. ИНФОРМАЦИЯ О НАУЧНОМ ПРОЕКТЕ
Catalog: История 
20 days ago · From Беларусь Анлайн

Actual publications:

Latest ARTICLES:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
КАТЕГОРИИ ЖИЗНИ И СМЕРТИ В СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРЕ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2022, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones