Джойс Г.

Индиго

Спб.: Азбука-классика, 2010

Название романа Грэма Джойса способно заинтересовать каждого, кто имеет представление о модной сейчас теории "детей индиго". Такой читатель книгу раскроет - и будет разочарован, потому что "это - не об этом".

Здесь индиго используется в своем прямом значении - как лиловато-синий цвет, самый неуловимый во всем спектре. Своего рода символ, олицетворение недостижимой мечты, синяя птица, искать которую можно всю жизнь. А еще - диагноз отца главного героя, одержимого манией увидеть этот цвет, который, по его мнению, способен даровать человеку невидимость.

Вокруг всего этого и строится фабула романа. Главный герой - англичанин Джек Чемберс приезжает в Штаты, чтобы исполнить завещание умершего отца. Пусть отец бросил Джека, когда тому было пять лет, пусть Джек всю жизнь его ненавидел, наследство - это наследство, тем более, что Джек далеко не богат. Деньги он получит, если выполнит некоторые условия завещания: издаст двухсоттысячным тиражом бредовую рукопись покойного, продаст недвижимость в Чикаго и Риме и отдаст определенную долю наследства некоей Натали Ширер. Выполняя эти условия, герой окунается в мир тайн и загадок, окружавших отца и тех, кто был с ним связан. Джек Чемберс знакомится с собственной сестрой, переживает опустошающую страсть, сталкивается с непознанным, но главное - раскрывает для себя загадку личности отца - искусного манипулятора чужими судьбами, оставлявшего после себя эмоциональную пустыню, смерть и безумие.

Роман очень атмосферный (особенно хороши эпизоды, происходящие в Риме), акварельно-текучий - весь в сине-лиловых тонах, тонкий и многозначный, поддающийся различным трактовкам - как элементарным, так и эзотерическим.

Автор - Грэм Джойс - известен отечественному читателю по опубликованным ранее романам "Зубная фея" и "Правда жизни".

Вера Бокова

Луиза шагала по улицам, мощенным булыжником, раздумывая об откровениях Дори. На пьяцца Навона она села у Мавританского фонтана, запахнула поплотней пальто. Розово-лиловые сумерки, как пряная приправа, сыпались на площадь, заполнившуюся влюбленными парочками, которые медленно прохаживались среди фонтанов. Белый мрамор фонтанных чаш отсвечивал необыкновенным оттенком, сквозь воду, старательно фильтрующую сумерки, а шпили Великомученицы Агнессы прокалывали небосвод, чтобы щедрей сыпался контрабандный розовато-лиловатый пряный порошок.

В его положении виновен был Рим. Проблема заключалась в том, что здесь ты был словно на театральных подмостках. И не важно, в каком месте города ты находился, фоном всегда были ослепительные оперные декорации. Римские руины, средневековые мощеные улочки, ренессансные храмы, барочные фонтаны - все взаимозаменяемые и незаменимые. В каждой сцене приходилось говорить в гулкий зрительный зал, так что ты боялся произнести что-то банальное. И каждый раз ты ощущал это посмертие, словно великие события, рождение и крушение империй, расцвет и закат золотых веков прошли мимо тебя, а ты все еще - чудесным образом - жив. Но что уберегло тебя от истории? Любовь и состояние

влюбленности: она была единственной ходовой монетой в Риме в эти дни. Она глушила вопль смертной плоти. Была единственным противоядием бегу времени, проверенным этими пышными декорациями.

Вот почему римлян не волновали древние камни, среди которых и по которым они каждое утро спешили на работу. Те римляне, что не обрели невесомость любви, носились со своими мобильными телефонами по городу, платя агентам за получасовые новости в безумном желании находиться в курсе всего, все решать на ходу и тем не менее зная, что это их отчаянное усилие обречено. Потому что в Риме только одно состояние допустимо, только одна повесть освобождает вас от долга перед историей. Если можешь страстно любить и вызывать столь же страстную ответную любовь, тогда тебе дано парить над ускоряющимся распадом. Если же не можешь, тогда ретиарии (гладиаторы с сетью) смерти волокут тебя по грязной арене под вопли и улюлюканье толпы.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Вера Бокова:

Comments: