Я вижу смысл взаимодействия историков и писателей не только в поисках конкретных форм сотрудничества, но и в обмене идейными установками, в подходах и к историческому, и к литературному процессу. Есть, конечно, специфика и существенная разница в профессиональном восприятии мира и в его отображении у литераторов и у историков. Для историков этот процесс может быть более длительный, поскольку он связан с созданием более фундаментальных трудов. Он отличен и тем, что у нас, к сожалению, очень мало привит вкус к публицистике, которая сейчас так широко распространена среди литераторов. Но есть и такой момент, что догматизм, ликвидация которого составляет сегодня едва ли не самую главную задачу обществоведения, более глубоко вошел, скажем, в сознание историков, чем литераторов, и поэтому вытравление этого догматического мышления связано с большим временем и большими усилиями.

В последнее время наше внимание, естественно, обращено прежде всего к истории нашей страны, к ликвидации "белых пятен", к острым спорам вокруг того, как трактовать нашу собственную историю. Однако это не должно закрывать, как мне кажется, того, как видят окружающий нас мир историки и какое он получает отражение в литературе. Я далек от того, чтобы говорить какие-то критические слова в адрес наших коллег-литераторов, но в последнее время естественный интерес к жизни нашей страны отодвинул на второй план и в публицистике и особенно в художественной литературе интерес к тому, как жил и живет окружающий нас мир.

Между тем историки в большом долгу в освещении этого мира, того, что сегодня справедливо называется его целостностью. Историки оказа-

стр. 48

лись не готовыми к тому, чтобы ответить на призыв руководства партии - подойти к миру как целостной системе. Мы слишком долго находились в плену одной стороны справедливой марксистской формулы о мире как единстве и борьбе противоположностей. Мы слишком долго занимались только борьбой, не замечая те компоненты и элементы единства мира, которые формировались на протяжении многовековой истории человечества. Мы слишком мало занимались теорией исторического процесса, проблемами альтернатив и многовариантности.

Мы мало занимались и проблемой прогресса и его цены. Это то, о чем сегодня так много стали говорить, особенно публицисты, литераторы да и историки. Я думаю, что у нас есть большой долг перед обществом в целом в подходе к оценке гуманизма. Мы слишком мало занимались гуманистическими элементами в истории, а часто апеллировали к понятиям абстрактного гуманизма. Как сильно мы бичевали, например, пацифизм, объявляя его несовместимым с воззрениями, которые мы развивали!

Правильная теоретическая разработка этих вопросов была бы полезной не только для историков и обществоведов, но и для формирования исторических представлений нашего народа. Картина мира целостного, противоречивого и взаимосвязанного гораздо более сложна, чем мы изображаем ее в своих книгах. Посмотрите работы о положении многих стран и народов: если речь идет о положении трудящихся масс - оно всегда и постоянно ухудшалось, если речь идет о капитализме XX в. - постоянный поиск кризисных явлений. Мы нуждаемся в новом подходе к периодизации и оценке общего кризиса капитализма, его этапов. Экономисты уже подошли к этому, а вклад историков тут остается явно недостаточным.

До недавнего времени такое понятие, как "европеизм", рассматривалось нами со знаком минус. В журнале "Звезда" несколько лет назад появилась статья, в которой говорилось, что это вообще буржуазное понятие. Между тем мы сейчас не просто говорим о концепции "общеевропейского дома", но и имеем исторические корни и предпосылки этой концепции.

Надо менять наши представления и наше отношение к мировой исторической науке. Вчера я был на совещании историков по всеобщей истории в Киеве. Во время дискуссии встал вопрос, является ли марксистская историческая наука в современных условиях частью мировой исторической науки и не ведет ли это к "размыванию" марксизма и принижению его роли? Это серьезный вопрос, и необходимо иметь ясное представление о нашей исторической науке именно как о части мировой исторической науки.

В последнее время у нас явно утрачен вкус к историческому роману, посвященному жизни других стран и народов. Школьник не имеет хороших книг для чтения по истории Франции, Англии, об античности или средневековье. Здесь может возникнуть еще одна форма сотрудничества между литераторами и историками.

И последнее. Сегодня писатели говорили здесь, что историки подходят так-то, что историки дают такие-то оценки и т. п.

Между тем в обществе существует широкая гамма взглядов и представлений. И среди историков есть люди разных взглядов и позиций. Тот плюрализм, который не должен принципиально разделять нас и писателей, существует и среди историков. Поэтому нужно искать единство в многообразии. В этом смысле мы часто обедняли исторический процесс в прошлом тем, что понятие типологии сводили к однотипности, понятие закономерности - к унификации. Именно сопоставление взглядов, разных точек зрения историков и писателей приведет к успеху в их профессиональном творчестве и их единстве.

А. О. ЧУБАРЬЯН (директор Института всеобщей истории АН СССР).

Permanent link to this publication: