"В операциях по блокировке и уничтожению 33-й советской армии особенно отличилась баварская дивизия... Войска дивизии захватили в плен 135 советских командиров, большинство из которых командиры полков. В плен взят командующий 33-й советской армией генерал Ефремов". Это выдержка из перехвата гитлеровского радиосообщения за 25 апреля 1942 года, который был доложен командующему Западным фронтом генералу армии Г. К. Жукову.

Тогда, в сорок втором, никто не знал обстоятельств произошедшего с Михаилом Григорьевичем. Несмотря на свидетельства очевидцев, утверждавших, что генерал погиб, официально он считался "пропавшим без вести". Немецкая пропаганда сделала свое черное дело. На имя боевого генерала легло тяжкое пятно подозрения...

Правду о судьбе Ефремова узнали случайно, только в конце апреля 1943 года. Жительница деревни Слободка Темкинского района Смоленской области сообщила, что видела, как солдаты за околицей "закапывали генерала". После проведенного расследования командующий Западным фронтом В. Д. Соколовский и член военного совета фронта Н. А. Булганин 30 апреля доложили И. В. Сталину следующее: "Генерал-лейтенант Ефремов М. Г. организовал группу бойцов и командиров для выхода из окружения. Во время одного из боев с противником в районе дер. Малое Устье генерал-лейтенант Ефремов М. Г. был тяжело ранен в бок; не имея возможности самостоятельно передвигаться, застрелился и был похоронен в дер. Слободка Темкинского р-на Смоленской области. Путем раскопки могилы и опознания трупа установлено..., что Ефремов получил тяжелое ранение и, не имея уверенности на спасение от пленения, застрелился". Боевой генерал был реабилитирован.

К началу Великой Отечественной войны генерал-лейтенант М. Г. Ефремов занимал пост 1-го заместителя генерального инспектора пехоты РККА. После нападения вермахта на Советский Союз Михаил Григорьевич добился направления его на фронт. Он командует 21-й армией, в августе - Центральным фронтом, в октябре подряд занимает три поста - командующего 10-й армией, заместителя командующего Брянским фронтом и командующего 33-й армией. Армию он принял в один из самых тяжелых периодов битвы под Москвой, 25 октября 1941 года, когда враг рвался к столице нашей Родины. Солдаты и командиры армии, возглавляемые волевым, хладнокровным и мужественным командармом, сумели преградить противнику путь к Москве. Через два месяца они освободили Наро-Фоминск, а 4 января 1942 года - Боровск. С 8 января соединения армии в составе Западного фронта приняли участие в Ржевско- Вяземской наступательной операции, целью которой был разгром главных сил группы армий "Центр" противника.

С именем Ефремова связаны первые успехи советских войск в этой операции. Он, в частности, стал "виновником" позора возглавлявшего 4-ю немецкую танковую армию генерала Э. Гепнера. В первый же день операции левофланговые

стр. 60

соединения 33-й армии перерезали коммуникации 20-го армейского корпуса, и генерал Гепнер, чтобы избежать окружения, приказал частям 7-го и 20-го армейских корпусов начать отход на отсечную позицию. Это привело в ярость Гитлера, который распорядился отстранить генерала от должности и навсегда уволить из армии.

2 февраля передовые части 33-й армии завязали бои за Вязьму, к которой с запада прорвались части 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерала П. А. Белова. Однако немецкое командование, подтянув свежие силы, нанесло несколько контрударов и перерезало коммуникации 33-й армии и кавкорпуса, а также частей 4-го воздушно-десантного корпуса севернее и южнее Юхнова. Командующий Западным фронтом генерал армии Г. К. Жуков явно недооценил сложившуюся обстановку, указывая, что под Вязьмой находятся в основном немецкие обозы и тыловые подразделения (это не соответствовало истине). Он упрекал Ефремова в том, что "его части ведут себя преступно плохо, поддаваясь панике и беспорядку", требовал "всех трусов, паникеров, провокаторов судить и расстреливать перед строем". Вместо помощи Жуков сообщал Ефремову: "Продовольствие искать на месте, подавать его не будем, нет самолетов, искать снаряды также на месте".

В своих "Воспоминаниях и размышлениях" Георгий Константинович, однако, пишет, что командование фронта наладило снабжение окруженных войск "по воздуху боеприпасами, медикаментами и продовольствием"! Между тем Ефремов 10 марта сообщал Жукову: "Находясь под Вязьмой по Вашему приказу, я тыл никак не мог прикрыть, что Вы прекрасно понимаете; состав дивизий Вам был до выхода под Вязьму известен, известна и растяжка коммуникаций 33-й армии. Поймите, мы каждые сутки ведем бои, вот уже полтора месяца почти без боеприпасов и уничтожили несколько тысяч немцев. Сами имеем три тысячи раненых. Воюем... Спешите дать боеприпасы, нет у нас боеприпасов". Но это было гласом вопиющего в пустыне. Все попытки войск Калининского и Западного фронтов восстановить связь с окруженными успеха не имели, и они вынуждены были перейти к обороне.

Что же происходило с советскими войсками, оказавшимися в окружении? 2 апреля германское командование предъявило им ультиматум и, не получив ответа, возобновило 4 апреля наступление. Командование Западного фронта в ответ на просьбу генералов Ефремова и Белова разрешило им 12 апреля выводить войска на соединение с главными силами. При этом Ставка Верховного Главнокомандования по распоряжению Сталина даже послала за Ефремовым самолет. Однако Михаил Григорьевич сесть в него отказался: "Я с солдатами сюда пришел, с солдатами и уйду".

Окруженным войскам предписывалось выходить из района Вязьмы через партизанские районы, лесами, в направлении на Киров, где оборона противника была слабее. Генерал Ефремов, считая, что путь на Киров слишком длинен для его утомленной группы, обратился по радио в Генеральный штаб с просьбой разрешить осуществить прорыв по кратчайшему пути - через реку Угру. Г. К. Жуков был категорически против такого решения. "Но Верховный сказал, - вспоминал Георгий Константинович, - что Ефремов опытный командарм и что надо согласиться с ним. И. В. Сталин приказал организовать встречный удар силами фронта".

Прорыв кольца окружения начался в ночь с 13 на 14 апреля в условиях полного превосходства противника в танках, артиллерии и авиации. М. Г. Ефремов лично возглавил двигавшуюся колонну, на которую противник с рассвета обрушил мощный огонь из всех видов оружия. Избиение советских воинов продолжалось несколько дней, что вынудило их рассредоточиться на отдельные группы, которые пробивались самостоятельно. Тяжело раненный командарм, попав в безвыходную ситуацию, 19 апреля застрелился.

Впоследствии Г. К. Жуков никак не хотел признавать свою ответственность за неудачу под Вязьмой. В одном из документов, подписанном им, но не отправленном генералу Ефремову, говорится: "...Как показало следствие, никто кроме командующего 33-й армией не виновен в том, что его коммуникации противник перехватил". Конечно, командарм несет определенную вину, но ведь командующий фронтом настойчиво толкал его армию вперед, ставя иногда нереальные задачи - за один-два дня пройти в условиях бездорожья и снежной зимы с боями до 30 и более километров.

Ржевско-Вяземская операция явилась одной из кровопролитнейших операций Великой Отечественной войны, в ходе которой только безвозвратные потери Красной Армии составили 272,3 тысячи человек. Среди причин неудач наших войск можно отметить и недостаток сил, вооружения, боеприпасов, отсутствие должного опыта у командного состава. Не обошлось и без просчетов командования Западного фронта. Но несмотря на это, большинство командиров и красноармейцев сражалось мужественно и самоотверженно, не жалея себя. Среди них достойное место занимает командарм-33 генерал Михаил Григорьевич Ефремов. Он предпочел смерть немецкому плену.

Подготовил полковник Владимир ДАЙНЕС, кандидат исторических наук, член-корреспондент РАЕН

стр. 61

Permanent link to this publication: