В N 6 за 2001 год редакция опубликовала часть из магистерской диссертации протоиерея A.M. Державина, посвященную работе Святителя Димитрия Ростовского над 1-й книгой Четиих-Миней. В этом номере предлагаем вашему вниманию фрагмент из диссертации об окончании труда над последними книгами Четиих-Миней Святителя Димитрия.

* * *

Работа над второю книгою начата была и долгое время шла только с теми источниками, какие можно было найти в Лавре и на юго-западе. Далеко ли она продвинулась до осени 1689 года - неизвестно, но неимение руководящего источника, с одной стороны, а с другой, - пережитые волнения и тревоги, наверное, оказывали сильное и неблагоприятное влияние на ее успешность и часто принуждали Святителя откладывать в сторону свой труд. Сознавая, что и теперь, после возвращения из Москвы, работа без Макарьевских Четиих- Миней не может идти успешно. Святитель старается получить их из Москвы (...)

Между тем, в церковной жизни Киева произошли важные и знаменательные события. В апреле (1690 года) в пятую неделю святого Великого поста преставился преосвященный митрополит Киевский Гедеон Святополк, и на его место собором украинского духовенства избран был архимандрит Киево-Печерской Лавры Варлаам Ясинский. В конце июля Варлаам отправился в Москву и здесь 31 августа принял посвящение от вновь избранного и поставленного на Московское патриаршество митрополита Казанского Адриана. Святитель Димитрий

стр. 63

отметил эти события в своем Диарии, и они, действительно, имели важное значение как для него самого, так и для его дела. Новый патриарх не был ярым противником латинской партии. Вследствие этого можно было ожидать, что он примет более живое участие в труде Святителя Димитрия и, насколько возможно, поможет ему довести составление житий святых до конца. Что касается Варлаама Ясинского, то он и в сане архимандрита много заботился о написании и издании Четиих-Миней, а теперь мог, конечно, еще более помочь успешному окончанию этого дела (...)

Патриарх Андриан исполнил просьбу Святителя Димитрия и вскоре выслал ему Макарьевские Четии-Минеи. Между тем, у Святителя работа над составлением житий продолжалась, и его слова в письме к патриарху, что он готов трудиться "нощеденственно", не были простой фразой. Чтобы оградить себя от всяких помех, он еще 10 февраля того же, 1690 года оставил настоятельские покои в монастыре и "начал жить в скиту пустыни, возле церкви свят. Николая Крупицкого". В скиту он трудился более года, но, очевидно, и это место не давало ему полного покоя. Поэтому в октябре следующего, 1691 года Святитель Димитрий приказывает соорудить для себя в пустыни особую келью "для спокойнейшего", как сам говорит, "списания житий святых". Келья была окончена постройкою 15 октября, а 18-го освящена. Святитель тогда же "начал жить в ней во имя Господне", а в феврале 1692 года снова оставил игуменство в Батуринском монастыре, чтобы, не отвлекаясь ничем, продолжать взятое на себя дело.

Проработав с таким тщанием весь 1691 и 1692 годы, Святитель к началу 1693 года успел закончить вторую книгу Четиих-Миней. Оставалось сделать в ней некоторые поправки и затем печатать, но в начале 1693 года случилось событие, которое помешало этому и на долгое время задержало выход в свет второй части Четиих-Миней. "В Великом посту, - пишет Святитель Димитрий в Диарии, - привезены ко мне из Гданска книги Болланда о житиях святых". Это было знаменитое Антверпенское издание [Acta Sanctorum] ученых иезуитов, высланное в Киев в количестве 18 томов за первые, начиная с января, пять месяцев года. Богатство заключающегося в Актах агиологического материала, основательные к житиям святых введения и комментарии, широкая начитанность издателей и их свобода от узкой вероисповедной точки зрения не могли не привлечь внимания Святителя Димитрия. Хотя вторая книга житий святых, как мы уже сказали, была совсем готова к печати, однако Святитель не захотел теперь выпускать ее и решил сначала дополнить новым материалом из только что присланного источника...

"В том же году (т.е. в 1693-м), - пишет Святитель в Диарии, - по воскресении Христовом выбираюсь из пустыни в Киев, в типогра-

стр. 64

фию. Боже, помози!" Заметка написана 1 мая. Очевидно, как ни хотелось Святителю Димитрию подольше поработать над второю книгою с новым, только что полученным источником, долг перед Лаврой и обществом, которое давно уже ждало выхода из печати второй книги, заставил его покинуть свою тихую келью и ехать в Киев. 9 мая Святитель прибыл туда и представил лаврским властям свою работу. Вероятно, тогда же он объяснил, что ему необходимо дополнить ее по новому источнику, и просил на это время. В Лавре решили так: печатать пока жития за месяц декабрь, которые не могли быть исправлены по Acta Sanctorum, а остальные два месяца - январь и февраль - сдать Святителю Димитрию для дополнения и исправления. Святитель остался в Лавре и здесь продолжал работу, а месяц декабрь отправлен был на просмотр Варлааму Ясинскому, которому это дело поручено было патриархом Адрианом...

Чтение Варлаамом Ясинским декабрьских житий святых и составление для второй книги предварительных статей заняло более месяца, так что Лаврская типография только с 10 июля могла приступить к ее набору и печатанию. "Июля 10-го, - отмечает Святитель в Диарии, - в день памяти Антония Печерского, начал печатать месяц декабрь". Два другие месяца, очевидно, еще были у него на исправлении. Святитель не торопился отдавать их в типографию и, оставаясь в Лавре, продолжал дополнять и исправлять их по Acta Sanctorum. В этой работе прошел весь 1693 год (...)

Окончательное исправление января и февраля завершено было им, вероятно, не ранее июня 1694 года. В этом месяце, именно "в Петров пост", он назначен был игуменом в Глуховский святых апостолов Петра и Павла монастырь и оставил Лавру. Таким образом, исправление и дополнение второй книги по Acta Sanctorum задержало окончание печатания книги почти на целый год. Оно началось, вероятно, вскоре после отъезда Святителя Димитрия в Глухов, а закончилось в начале 1695 года. Итак, эта книга составлялась и печаталась в продолжение семи лет, на два года более первой книги. Причина этого лежала, однако, не в Святителе Димитрии; он и теперь работал с прежним усердием и самозабвением. Переселение в скит, затем в особую уединенную келью и, наконец, удаление от игуменства наглядно доказывают это. Задержали выход книги те неблагоприятные внешние обстоятельства, которые Святитель Димитрий пережил в начале работы над ней, да желание исправить и дополнить ее по новому источнику.

Тотчас же после выхода из типографии вторая книга Четиих- Миней послана была в Москву с нарочито отправленными туда печерскими иноками для подношения царям и патриарху Адриану. Кроме книги, лаврские иноки привезли патриарху письма от митрополита Варлаама Ясинского, от гетмана Ивана Мазепы и от архимандрита Лавры

стр. 65

Мелетия Вуяховича с братиею. Все они, извещая о выходе книги, просили патриарха "милостивые, любовне и неотвратно" принять ее, "трудолюбивым исправлением и писанием пречестнаго отца Димитрия" составленную, благословить Лавру продавать ее, а "трудолюбивому отцу игумену Димитрию" преподать архипастырское благословение на продолжение труда и выслать ему "для вящшаго исправления" своих житий "на время три следующие книги Четиих-Миней блаженнаго митрополита Макария".

Святитель Димитрий как только получил вторую книгу Четиих- Миней из печати, тоже немедленно отправил ее, даже не переплетенную "за скорость времени", патриарху через "особыя свои посланники". В письме, которое приложено было к книге, замечательна просьба Святителя Димитрия о том, чтобы патриарх особой грамотой поручил Варлааму Ясинскому прочитывать и исправлять составленные Димитрием Четии-Минеи. Видно, это участие митрополита Варлаама было ценно и необходимо для скромного и неуверенного в себе списателя житий святых. Как человек прекрасно образованный и побывавший за границей, Варлаам Ясинский был необходимым дополнением к трудолюбивому, но, конечно, не так начитанному и знакомому с иностранной литературой Димитрию (...)

После выхода из печати третья книга Четиих-Миней, подобно первой и второй, была отправлена в Москву для подношения царю и патриарху (...)

Окончив третью книгу Четиих-Миней и сдав ее в печать. Святитель Димитрий не сразу принялся за продолжение своего труда. Несмотря на то глубокое уважение, каким пользовались его Четиих-Миней среди ученых людей на юго- западе, Святитель понимал, что "послушание свое, врученное ему Малороссийской церковью", он выполняет только отчасти. По его разумению, написанные им книги должны были быть народными книгами, т.е. их должен был ежедневно читать всякий желающий, не только свободный от тяжелого труда, но и занятый им, а этого-то как раз и не было. По своей обширности и дороговизне изданные Лаврой Четии-Минеи недоступны были для бедных поселян и неудобны для чтения людям, обремененным работою. Скорбя об этом и желая приблизить свой труд к простому народу, Святитель после окончания третьей части Четиих-Миней и задумал составить особую "книжицу, да и убогий удобнее может ю себе стяжати и житийскими попечениями объятый без труда может коегождо дне настоящих святых прочести". На эту мысль, вероятно, навело Святителя существование подобных кратких сборников житий святых у католиков. Один из них был и в библиотеке Святителя Димитрия (...)

По указу царя Петра I Святитель Димитрий в 1701 году вызван был в Москву и 23 марта, в неделю Крестопоклонную, поставлен во архиереи в Сибирь...

стр. 66

Посвященный в Сибирские митрополиты 23 марта 1701 года, Святитель Димитрий не мог тотчас же отправиться к месту своего нового служения. Стояла ранняя весна, дороги для поездки были трудны, и добраться по ним до далекой Сибири не было никакой возможности. Приходилось дожидаться более удобного времени, и Святитель Димитрий остался в Москве. Он жил в Чудовом монастыре, где находилось Сибирское подворье, и, совершая очередное служение, неутомимо поучал народ. В конце апреля дороги просохли, и можно бы было отправиться в путь, но царь Петр не дал разрешения на выезд и приказал Святителю дожидаться, пока он, царь, находившийся тогда в Воронеже, возвратится в Москву. Отъезд в Сибирь опять был отложен, а летом Святитель Димитрий захворал (...)

Болезнь затянулась до осени. О ней доведено было до сведения царя, и, по одним источникам, Петр сам посетил недомогающего архимандрита и в беседе с ним узнал главную причину болезни, по другим, Святитель представил царю письменное объяснение, что по слабости здоровья едва ли он пригоден для Тобольской епархии, да и встретит там затруднения к окончанию своих Четиих-Миней. В результате этих сношений с царем Святителю дозволено было остаться в Москве, и он освобожден был от Сибирской епархии. Туда послали другого воспитанника Киевской коллегии - Филофея Лещинского, а Святителя Димитрия перевели в Ростов, на место умершего Ростовского митрополита Иоасафа Лазаревича. Постановление об этом сделано было 4 января 1702 года, а 1 марта того же года, в воскресенье третьей недели Великого поста, митрополит Димитрий уже прибыл в Ростов на свою епархию.

Итак, в этот раз Святитель прожил в Москве с 9 февраля 1701 года до марта 1702 года, т.е. больше года. ...Он особенно близко сошелся со старым своим знакомым, иеромонахом Чудова монастыря Феологом, с Карионом Истоминым и с Феодором Поликарповым. Живя в Ростове, Святитель поддерживал с Феологом оживленную переписку и при каждом удобном случае посылал своим новым знакомым самые дружеские приветствия. Все они были искренними приверженцами просвещения, все горячо любили книжное дело и хорошо знали его положение в тогдашней Москве. Феодор Поликарпов состоял директором Московского печатного двора, Феолог и Карион Истомин исполняли там же обязанности справщиков. Образование все трое получили греческое, у братьев Лихудов, и в свое время считались знатоками не только греческого, но и латинского языка (...)

Изменилось у Святителя Димитрия под влиянием новых знакомых и отношение к Москве, к ее историческому прошлому и святыням Московского края (...). Совершая богослужение в московских храмах и участвуя в религиозных торжествах. Святитель узнавал святыни

стр. 67

Москвы, знакомился с ее церковной жизнью и понемногу усваивал взгляды, привычки и убеждения московского народа (...). В результате всех этих влияний у последнего и образовался новый взгляд на цель и задачи своего труда.

Живя на юге. Святитель смотрел на составление Четиих- Миней как на "послушание, вверенное ему Малороссийскою Церковью", поэтому в первых книгах старался прежде всего удовлетворить нужды и запросы этой церкви... О малоизвестных святых - а к таковым принадлежали почти все подвижники северо-восточного края - он делал лишь краткое упоминание в месяцеслове...

В Москве рано заметили эту особенность труда Святителя Димитрия и (...) старались ознакомить Святителя Димитрия с житиями великороссийских святых. Теперь, когда Святитель переехал на север, воздействие на него новых знакомых в этом направлении, без сомнения, увеличилось, да он и сам, ближе познакомившись с Москвой, ясно увидел, как далеки его Четии-Минеи от полноты, как много пропущено им житий святых, дорогих и близких сердцу великоросса. Как только этот недостаток был осознан. Святитель начал старательно собирать и списывать жития великороссийских святых, чтобы впоследствии дополнить ими свои Четии-Минеи.

Работа в этом направлении начата была, вероятно, в Москве, но с особенной энергией продолжалась в Ростове. Второй после Москвы по обилию святых город северо-восточного края, Ростов глубоко заинтересовал Святителя своей стариной и своими священно-историческими преданиями. Почивающие в нем, святители Леонтий и Исаия, пришельцы с юга, должны были роднить Святителя Димитрия с новым местом его службы и указывать ему, что в древности не было деления России на великую и малую. Вследствие этого московские впечатления в Ростове должны были еще более углубиться, и новое направление в работе приобрело большую прочность и сознательность. Из переписки Святителя Димитрия видно, как живо интересовался он ростовской стариной и как старательно собирал те памятники письменности, которые могли осветить для него минувшие судьбы северовосточного края и в особенности труды и подвиги его духовных просветителей и подвижников (...)

Первоначальная работа над последней частью Четиих-Миней началась, вероятно, еще в Москве, но здесь сделано было немного. Можно думать, что к составлению житий Святитель здесь и не приступал. В Москве поэтому, может быть, выработан был только план и собраны необходимые материалы. Вся остальная работа выполнена была в Ростове среди многосложных и разнообразных дел по управлению обширною епархией...

стр. 68

Святитель болел душой, видя разорение прежде богатого архиерейского дома, сострадал бедствиям духовенства и народа и, сам терпя крайнюю скудость, должен был ограничивать себя во всем. Нельзя без глубокого волнения читать его письма, в которых он просит своих благодетелей прислать ему "чаю невеликое", потому что "в Ростове несть где взять, а надобно временем", когда приглашает их в свою "келию на грибы", когда сообщает: "Чуть не пешком брожу, - ни коня, ни всадника. Оскудеша овцы от пищи и лошадей нет". Но если бедность и огорчения угнетали душу, то сырой, нездоровый климат Ростова быстро разрушал тело. Он начал часто прихварывать и в письмах к друзьям жаловался на свое "нездравое здравие". Наконец, немало дорогого времени отнимали и поездки в Москву по вызову, на чреду служения. За семь лет жизни в Ростове Святитель Димитрий был в Москве три раза: в 1705,1706 и 1707 годах, причем первое пребывание продолжалось более года.

В таких неблагоприятных, тяжелых условиях приходилось Святителю работать над последнею четвертью Четиих-Миней. Надо только удивляться, когда он находил время для этой работы. Но любовь и сознание долга превозмогли все. Отрываясь от дел по управлению епархией и от приема разных должностных лиц, Святитель отдавал своему заветному труду каждый свободный день, каждый незанятый час. "Днем у тусклаго слюдоваго окна, а ночью при слабом свете сальной свечи" писал он последние месяцы Четии- Минеи, забывая о собственном отдыхе и покое. Что-то как- будто побуждало его скорее окончить эту работу. Словно он сознавал, что жить ему осталось уже немного, а дел сделать нужно было еще порядочно. Нужно было собрать материал и дать достаточные чтения на каждый день месяца... Встречались затруднения и другого характера, происходившие от спутанности и неясности Пролога, этого главного пособия при установлении памяти святых. Но дело было уже близко к окончанию, - и 9 февраля 1705 года Святитель завершил свой бессмертный труд.

Он спешит поделиться своей радостью с любимым другом и вскоре после 9 февраля пишет Феологу: "Срадуйтеся мне духовне, яко споспешеством ваших молитв сподобил мне Господь августу месяцу написати аминь и совершити четвертую житий святых книгу, юже послал в Киев, в печать"...

Не одни друзья интересовались книгой. Можно сказать, что вся грамотная Россия с нетерпением ждала окончания Четиих-Миней, и Святитель начал получать просьбы о высылке четвертой книги тотчас же после выхода ее из печати. В 1707 году Святитель удостоился и более торжественного чествования за свой труд. В конце этого года в Ростов был послан из Московской академии префект и учитель философии Стефан Прибылович, который от лица Академии 26 декабря

стр. 69

в Крестовой палате поднес Святителю "дедикованную конклюзию" и говорил похвальную речь. Эта конклюзия, весьма искусно написанная на куске атласа, сохранялась в ризнице Спасо-Иаковлевского Ростовского монастыря. Она написана на латинском языке и украшена рисунками и фигурами, изображением Святого Духа в виде голубя, окруженного по сторонам ангелами и ликом святых угодников. Из этих рисунков и надписей видно, что конклюзия была выражением признательности за составление житий святых. Святитель называется здесь отцом, патроном и особенно благодетелем; четыре его книги житий уподобляются четырем Евангелиям...

Книги Четиих-Миней настолько быстро разошлись, что Киево-Печерская лавра почти сразу же начала хлопоты о втором их издании. После окончания Миней Димитрий, в 1707-1709 годах написал небольшую книгу о раскольниках. Он работал над ней до тех пор, пока не почувствовал себя совершенно больным. Недуг быстро подточил его силы и 27 октября 1709 года Святитель Димитрий Ростовский закончил свой жизненный путь.

Публикация подготовлена Е.И. Державиной

Permanent link to this publication: