Libmonster ID: BY-1221
Author(s) of the publication: Н. А. ТЮКАЧЕВ

Share this article with friends

В. А. ТВАРДОВСКАЯ. Б. П. Козьмин. Историк и современность. М. Институт российской истории РАН. 2003. 248 с.

История пореформенной России всегда привлекала внимание и историков-профессионалов, и широких кругов общественности. Оценка народнического движения в советской историографии складывалась под сильнейшим и определяющим влиянием марксисткой публицистики конца XIX - начала XX вв., прежде всего, взглядов В. И. Ленина, исходившего вовсе не из потребности понять и объяснить народничество, а из собственной политической цели - создания революционной марксистской партии. Ленин был твердо уверен, что необходимо показать устарелость, несостоятельность, реакционность, вредность народничества для борьбы за власть и социализм.

Новый, постсоветский этап в отечественной историографии народничества, наметившийся в конце 1980-х годов, стал реальностью с начала 1990-х годов, точнее с 1991 года. Самой характерной, принципиальной особенностью современного периода является все более уверенное преодоление догматических, односторонних, классовых марксистских представлений об историческом процессе, в том числе и выход за рамки ленинской концепции народничества и освободительного движения в России1 .

Большую помощь в преодолении устарелых стереотипов окажет новая книга доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника Института российской истории РАН В. А. Твардовской о крупнейшем историке общественного движения в России Борисе Павловиче Козьмине. Валентина Александровна заинтересовалась научным творчеством этого замечательного ученого еще в конце 1950-х годов, когда начинала работать в Институте истории АН СССР, участвовала в подготовке к изданию трудов Козьмина, скончавшегося в 1958 году2 . На рубеже 1980 - 1990-х годов Твардовская в соавторстве с Б. С. Итенбергом опубликовала две статьи, посвященные столетию со дня рождения Б. П. Козьмина3 . Рецензируемая монография восстанавливает историческую справедливость, показывая значимость вклада Козьмина в отечественную историографию. Такая книга не могла быть опубликована в годы коммунистического режима в СССР, поскольку противоречила государственной идеологии.

Работа Твардовской - заметное явление в постсоветской историографии народничества. Проблемы, поставленные автором, ясно обозначены: "Говоря высоким слогом, Козьмин служил науке - самой науке, а не себе в науке, как многие его коллеги. Служил преданно, честно, с полной отдачей сил и способностей, и потому все, что происходило в советской исторической науке, напрямую касалось его, все в той или иной мере отразилось в его судьбе. Многое в ней - как и в его трудах - дает пищу для размышлений о взаимодействии науки и политики, науки и

стр. 169


нравственности" (с. 4). Твардовская щедро делится с читателем своими размышлениями не только об исторических трудах Козьмина, но и о пределах свободы историка от официальной идеологии и политики, о соотношении нравственности и политики, нравственности и науки.

Монография написана на основе широкого круга разнообразных, в том числе архивных, источников. Впервые использован архив Козьмина, содержащий письма к нему многих старых народовольцев. Книга освещает все стороны разнообразной деятельности Козьмина: исследовательскую, редакторскую, журналистскую, организаторскую.

Характеризуя проблематику научного творчества Козьмина, Твардовская пишет: "При всем разнообразии привлекавших его тем можно выделить одну, к которой Козьмин сохраняет устойчивый интерес с начала и до конца своей исследовательской работы: "заговорщическое" или, как его еще называют, "якобинское", "бланкистское" течение в русском революционном движении" (с. 32). В книге о П. Н. Ткачеве, выпущенной в 1922 г., Козьмин увидел сходство представлений Ткачева о будущем социалистическом обществе с идеями героев романа Достоевского "Бесы". Как отметила Твардовская, анализ "политической доктрины Ткачева приводит Козьмина к не менее любопытным аналогиям". По мысли Козьмина, рассуждения Ткачева о роли государства - "яркий образец того, насколько идеи Ткачева близки к нашей современности". Козьмин полагал: "Не называя диктатуру пролетариата своим именем, Ткачев все время говорит о ней". И сами формы диктатуры пролетариата, намеченные Ткачевым, "дают поразительное совпадение с практикой русской революции, разразившейся почти через полстолетия" (с. 35, 36).

Современному читателю трудно представить, что в 1922 г. такие идеи можно было проводить в советской легальной печати. Твардовская обоснованно предполагает, что Козьмин, "в ту пору не осознал, к какому странному идейно-политическому эффекту подводил его сравнительный анализ". Хотя "рискованные параллели между Ткачевым и большевиками и "бесами" в книге не пересекались", тем не менее "проницательный читатель вряд ли не обратит внимания на то опосредованное сходство между большевиками и героями романа Достоевского" (с. 36). В то время "опасные параллели", проведенные Козьминым при изучении взглядов Ткачева, по словам Твардовской, "сошли ему с рук". Но "страшно подумать, что было бы, если бы о книжечке Козьмина вспомнили хотя, бы несколькими годами спустя", во время дискуссии рубежа 1920 - 1930-х годов о "Народной воле" (с. 37, 38).

Рассказывая о книге Козьмина "Революционное подполье в эпоху "белого террора", выпущенной в 1929 г. и посвященной периоду "между каракозовцами и нечаевцами", Твардовская, как бы мимоходом, в одном абзаце, делает очень важное сопоставление двух поворотных рубежей в истории Отечества. "Думается, советский читатель 30-х годов не был потрясен жестокостью репрессий самодержавия, о которых повествовала книга: счет арестованным велся на десятки, а казненным (в 1866 г.) оставался один Дмитрий Владимирович Каракозов... Всего же с апреля 1879 г.... до декабря 1879 г. было вынесено 16 смертных приговоров - как правило за террор и вооруженное сопротивление властям. В стране, пережившей братоубийственную войну, а в год выхода книги переживавшей "сплошную коллективизацию", уничтожившую огромный слой крестьянства, подобная картина "белого террора" не могла произвести особого впечатления" (с. 46).

В начале 1930-х годов Козьмин "становится если не единственным в ту пору, то, во всяком случае, самым крупным специалистом по истории русского бланкизма в советской литературе". Собирая материал для новой книги о Ткачеве, он "упустил благоприятный момент для издания замысленной книги". Исследования не только "русского бланкизма", но и народничества в целом, в середине 1930-х годов были, как известно, надолго прерваны. Отметив "особый интерес к бланкистским традициям в русском революционном движении" среди историков Запада, Твардовская с горечью констатирует: "Как ни парадоксально, Б. П. Козьмин в разработке темы бланкизма, не по своей воле, больше послужил зарубежной науке, нежели отечественной" (с. 57 - 59).

Весьма значительная часть книги посвящена редакторской и журналистской работе Козьмина в журнале "Каторга и ссылка". Автор подробно пишет о деятельности Б. П. Козьмина в его редакции еще и потому, что сам "этот неповторимый журнал - и его основание, и издание, и гибель - чрезвычайно показательны для всего происходившего в советской исторической науке в 20 - 30-е годы" (с. 87). В монографии показана "совершенно особая" роль Козьмина во Всесоюзном обществе политкаторжан и ссыльно-поселенцев (ВОПС), органом которого и являлся журнал "Каторга и ссылка". Борис Павлович "был для старых революционеров, уже сходивших с исторической сцены, своеобразным посредником между ними и новым строем, оказавшимся столь непохожим на послереволюционное общество, которое они создали в своем воображении" (с. 89). Изучение деятельности Козьмина в редакции "Каторги и ссылки" и в издательстве ВОПС приводит автора к обоснованному выводу, что "он был подлинным лидером в исторической науке тех лет, ее организатором, пропагандистом исторической книги" (с. 91).

Козьмин был в редакции журнала "Каторга и ссылка" единственным историком-професси-

стр. 170


оналом, "единственным специалистом в области освободительного движения среди бывших подпольщиков, партийных работников и журналистов". С годами незаменимость Козьмина на посту заведующего редакцией "становилась все ясней и для членов редколлегии, и для редакторов, которые неоднократно менялись. Он стал подлинным хранителем опыта, наработанного журналом, его авторитета, традиций, своеобразным гарантом качества этого издания" (с. 98, 99).

В том, что были написаны и изданы воспоминания революционеров-народников, заслуга Козьмина огромна. Он "знал непревзойденную цену живых свидетельств и спешил, торопился сохранить их" (с. 109). Рассказывая о творческом сотрудничестве Козьмина и В. Н. Фигнер, автор показывает переосмысление бывшими народниками такого способа борьбы как террор. "Пережившие три русских революции и гражданскую войну, народовольцы во многом по-новому воспринимали революционное насилие и оценивали общественный эффект террора. ...Народовольческий террор осмысливался теперь не без влияния террора красного и белого" (с. 115).

Твардовской удалось показать переход правящей партии в решительное наступление "на историческом фронте", а также последствия этого "наступления" для журнала "Каторга и ссылка", для дальнейшей судьбы Козьмина и изучения народничества. В конце 1920-х - начале 1930-х годов история "все более подчинялась политике, превращалась в прикладную к ней науку, цель которой - иллюстрировать, подтверждать, пропагандировать те или иные установки правящей партии". Оценивая "вторжение И. В. Сталина в область исторической науки" и его письмо 1931 г. в редакцию журнала "Пролетарская революция", автор делает вывод: "По прочтении письма Сталина становилось ясно, что профессия историка - одна из самых опасных в стране: любая ошибка здесь квалифицировалась как политическая, со всеми вытекающими отсюда последствиями" (с. 123).

В 1935 г. издательство Общества политкаторжан и журнал "Каторга и ссылка" были закрыты. В "Кратком курсе истории ВКП(б)", вышедшем в 1938 г., народничество изображалось врагом марксизма, а потому решительно отсекалось от русской революционной традиции. Проблема, которой много и плодотворно занимался Козьмин, была "фактически закрыта как исследовательская на долгие годы" (с. 141).

При многих достоинствах книга Твардовской не лишена некоторых противоречивых оценок и суждений. Они касаются объективных условий деятельности Козьмина и его субъективных возможностей как профессионального историка и человека. Речь идет о том, что иногда автор как бы "помещает" своего героя в другое (более позднее) время, то есть в другую, более позднюю историческую реальность. Другими словами, отдельные места в тексте монографии противоречат общей концепции автора. Иногда практически невозможно найти ту грань, где заканчиваются взвешенные суждения о невозможности для историка "выскочить" из своего времени и начинаются сожаления по поводу того, что Козьмин "не сумел" (в первой половине 1950-х годов!) преодолеть ленинскую концепцию освободительного движения в России.

Оговорившись, что таких противоречивых суждений в книге очень мало, приведем в качестве примера трактовку одного из сюжетов восьмой главы - полемики Б. П. Козьмина с М. В. Нечкиной относительно роли и места Герцена и Чернышевского в освободительном движении. Эта дискуссия была прервана "сверху", поэтому Козьмин, "явно побеждая в этом споре, так и не стал победителем" (с. 186). Твардовская, весьма жестко и аргументировано критикуя позицию Нечкиной, стоит на стороне Козьмина. В оценке полемики Козьмина и Нечкиной мы не расходимся с автором монографии. Но не можем согласиться со следующим утверждением Твардовской: "Полностью, однако, освободиться от предвзятых идеологических формул, от существующих марксистско-ленинских установок Б. П. Козьмин не смог. Позиция его в споре с Нечкиной была по-своему сбивчивой, непоследовательной, и потому уязвимой" (с. 187).

Автор признает, что ограниченность прорыва Козьмина "за пределы установленных в советской литературе понятий", стала очевидной только сейчас, то есть в наши дни, когда существует совершено другая историографическая (и историческая) ситуация по сравнению с периодом первой половины 1950-х годов. Но ведь не только Козьмин, а все советские историки тогда были "заворожены" или ленинскими, или сталинскими догмами. Козьмин раньше, чем другие историки, еще до XX съезда КПСС, когда господствовали сталинские оценки народничества, осуществил "прорыв" к ленинской концепции.

Книга Твардовской заканчивается такими размышлениями: "Уроки судьбы Бориса Павловича Козьмина - историка по призванию, честного, деятельного, способного, по-своему утверждают мысль, давно утвердившуюся в цивилизованных государствах, но в советском обществе считавшуюся крамольной: наука история должна быть независимой от политики и идеологии. Чтобы исполнить свое предназначение, история должна быть наукой точной, основанной на фактах, стремящейся к истине, какой бы нежелательной и невыгодной, с идейно-политической точки зрения и политических интересов и государственных интересов, не казалась бы истина. История - самая свободолюбивая из наук. К такой истории стихийно, интуитивно стремился

стр. 171


ее летописец Козьмин, но так и не смог дать волю этим стремлениям, в полной мере реализовать их" (с. 218 - 219). О том, что Козьмин стремился именно к такой истории, свидетельствует материал книги Твардовской. В этом состоит и ее главная идея, основная мысль.

Мы полагаем, что наличие (или отсутствие) условий, возможностей - есть категория, относящаяся к объективным свойствам природы и общества. (Историки-материалисты обычно употребляют термин "исторические предпосылки".) В СССР в то время, когда жил и работал Козьмин, таких исторических предпосылок не было. Глагол же "смочь" (мочь) характеризует человеческие, то есть субъективные свойства, качества личности, в данном случае всю совокупность интеллектуальных, профессиональных и других качеств историка Козьмина. Из книги Твардовской читатель убеждается, что Козьмин был историком-профессионалом самой высокой пробы.

Наши критические замечания не противоречат общему благоприятному впечатлению от книги Твардовской. Эта монография является существенным вкладом в современную историографию общественного движения пореформенной России.

Примечания

1. Крупным вкладом в современную, постсоветскую историографию народничества и общественной мысли России стала монография ТВАРДОВСКАЯ В. А., ИТЕНБЕРГ Б. С. Русские и Карл Маркс: выбор или судьба? М. 1999.

2. См.: ИТЕНБЕРГ Б. С. К юбилею Валентины Александровны Твардовской. - Отечественная история, 2001, N 6, с. 109.

3. ТВАРДОВСКАЯ В. А., ИТЕНБЕРГ Б. С. Путь ученого. К столетию со дня рождения Бориса Павловича Козьмина (1888 - 1988). - История СССР, 1989, N 1; их же. За изучением революционного движения в России. (К столетию со дня рождения Б. П. Козьмина). - Революционеры и либералы России. М. 1990, с. 3 - 25.


© biblioteka.by

Permanent link to this publication:

https://biblioteka.by/m/articles/view/В-А-ТВАРДОВСКАЯ-Б-П-КОЗЬМИН-ИСТОРИК-И-СОВРЕМЕННОСТЬ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Беларусь АнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblioteka.by/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Н. А. ТЮКАЧЕВ, В. А. ТВАРДОВСКАЯ. Б. П. КОЗЬМИН. ИСТОРИК И СОВРЕМЕННОСТЬ // Minsk: Belarusian Electronic Library (BIBLIOTEKA.BY). Updated: 28.02.2021. URL: https://biblioteka.by/m/articles/view/В-А-ТВАРДОВСКАЯ-Б-П-КОЗЬМИН-ИСТОРИК-И-СОВРЕМЕННОСТЬ (date of access: 11.05.2021).

Publication author(s) - Н. А. ТЮКАЧЕВ:

Н. А. ТЮКАЧЕВ → other publications, search: Libmonster BelarusLibmonster WorldGoogleYandex


Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Беларусь Анлайн
Минск, Belarus
74 views rating
28.02.2021 (72 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
РЕФОРМА ГОСУДАРСТВЕННОГО СОВЕТА 1906 ГОДА
3 days ago · From Беларусь Анлайн
Встречайте лучшие книги о любви на май 2021 года
6 days ago · From Беларусь Анлайн
СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И ЕВРОПЕЙСКИЕ ПРОБЛЕМЫ: 1933 - 1934 ГОДЫ
Catalog: Право 
6 days ago · From Беларусь Анлайн
ПЕРЕПИСКА И ДРУГИЕ ДОКУМЕНТЫ ПРАВЫХ (1911 - 1913)
Catalog: История 
6 days ago · From Беларусь Анлайн
Исторические этюды о Французской революции. Памяти В.М.Далина (к 95-летию со дня рождения)
Catalog: История 
7 days ago · From Беларусь Анлайн
Инок Рауэлл - О.Б.Подвинцев
Catalog: История 
7 days ago · From Беларусь Анлайн
СГОВОР СТАЛИНА И ГИТЛЕРА В 1939 ГОДУ - МИНА, ВЗОРВАВШАЯСЯ ЧЕРЕЗ ПОЛВЕКА
Catalog: История 
8 days ago · From Беларусь Анлайн
ИЗЪЯТИЕ ЛОШАДЕЙ У НАСЕЛЕНИЯ ДЛЯ КРАСНОЙ АРМИИ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Catalog: История 
8 days ago · From Беларусь Анлайн
ДОНЕСЕНИЯ Л. К. КУМАНИНА ИЗ МИНИСТЕРСКОГО ПАВИЛЬОНА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ, ДЕКАБРЬ 1911 - ФЕВРАЛЬ 1917 ГОДА
Catalog: История 
8 days ago · From Беларусь Анлайн
ДОНЕСЕНИЯ Л. К. КУМАНИНА ИЗ МИНИСТЕРСКОГО ПАВИЛЬОНА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ, ДЕКАБРЬ 1911- ФЕВРАЛЬ 1917 ГОДА
Catalog: История 
9 days ago · From Беларусь Анлайн


Actual publications:

Latest ARTICLES:

BIBLIOTEKA.BY is a Belarusian open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
В. А. ТВАРДОВСКАЯ. Б. П. КОЗЬМИН. ИСТОРИК И СОВРЕМЕННОСТЬ
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Biblioteka ® All rights reserved.
2006-2021, BIBLIOTEKA.BY is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Belarus


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones