(Арабская петербургская лицевая Псалтырь) из собрания ИВ РАН (Санкт-Петербургский филиал). Подг. Вал. В. Полосин, Н. И. Сериков, С. А. Французов; под общ. ред. Н. И. Серикова. Санкт-Петербург-Воронеж: Кварта, 2005. 216 с. (серия "Mirabilia")*

Исследования истории и культуры народов христианского Востока в свое время были одним из ведущих направлений отечественной науки. Достаточно вспомнить такие имена ученых конца XIX - начала XX в., как В. Р. Розен, В. В. Болотов, Б. А. Тураев, Н. А. Марр, И. Ю. Крачковский. После полосы упадка, длившейся почти весь XX век, изучение ближневосточного христианства в последние 10 - 15 лет переживает в России новый подъем. Заметно выросло количество публикаций, посвященных христианским культурам Востока. Одним из последних примеров такого рода стало рецензируемое издание. Выполненная на блестящем полиграфическом уровне, эта публикация сопровождается отдельным томом подробных комментариев, составленных известными арабистами Вал. В. Полосиным, Н. И. Сериковым и С. А. Французовым, давно и плодотворно занимающимися христианским Востоком. Вполне понятен интерес российской науки и российского общества к восточно-христианским сюжетам. Православные и иные христианские культуры сиро-палестинского региона - это часть Византийской цивилизации, к которой принадлежим и мы сами. Познание ее важно и для нашей собственной самоидентификации. Тем более что история арабов-христиан не раз сплеталась с русской историей, в том числе и в ту эпоху, когда была написана переизданная ныне Арабская Псалтырь.

Эта рукопись была создана осенью 1648 г. в окружении православного антиохийского патриарха Макария ибн аз-Заима (правил в 1647 - 1672 гг.), известного своим двукратным посещением России в царствование Алексея Михайловича. Переписчиком и иллюстратором книги был Юсуф ал-Мусаувир, видный переводчик, художник и каллиграф своего времени, крупный деятель так называемого Мелькитского возрождения (Нахда) - культурного подъема в православной арабской среде XVII в. По мнению издателей, Псалтырь поднесли патриарху Макарию как коллективный дар от его ближайших сподвижников в годовщину вступления Макария на престол. Такое предположение вытекает из анализа колофона рукописи, выполненного почерком, сильно отличающимся от основного текста и принадлежавшим, по-видимому, знаменитому Павлу Алеппскому, сыну патриарха Макария и автору описания его путешествия в Россию (с. 18 - 20; здесь и далее ссылки на страницы Приложения).

Соглашаясь с идентификацией почерка Павла, позволю себе, однако, выразить сомнение, что "адресатом" рукописи был патриарх, поскольку на это нет никаких прямых указаний. Куда более естественно предположение, что первым владельцем книги должен был быть ее заказчик, человек, давший деньги на изготовление рукописи. Его имя названо в колофоне: "хаджий Михаил, сын хури Юсуфа по прозвищу Ибн ал-Мубайид" (с. 18). К сожалению, кроме имени, мы ничего не знаем об этом человеке. Неизвестна и дальнейшая судьба рукописи, вплоть до того момента, когда она попала в коллекцию французского дипломата Ж. -Б. Руссо (1780 - 1831), который, в свою очередь, двумя частями, в 1819 и 1825 гг., продал свое собрание русскому

* Факсимиле Арабской петербурской лицевой Псалтыри выпущено на средства финансово-строительной компании МостГеоЦентр и подготовлено сотрудниками ИВ РАН и Фонда Генри Уэллкома (The Wellcome Trust), Великобритания.

стр. 170

правительству. Авторы комментариев детально разбирают историю приобретения коллекции Ж. -Б. Руссо (с. 7 - 12), ставшей основой библиотеки только что созданного в Петербурге Азиатского музея. С невольной завистью можно читать о суммах, выделенных на покупку рукописей из государственной казны, свидетельствующих о масштабах финансирования отечественной гуманитарной науки в XIX в. Французское правительство не смогло изыскать подобные средства, и только поэтому собрание Руссо попало в Россию. В связи с этим крупнейший французский ориенталист С. де Саси написал российскому министру народного просвещения кн. А. Н. Голицину: "Я не без сожаления вижу, что эта коллекция нас минует, но... я вполне доволен тем, что она попадет в ваши руки" (с. 10).

Один из наиболее интересных разделов "Приложения" посвящен личности Юсуфа ал-Мусаувира и его эпохе - "Арабскому православному ренессансу" (с. 21 - 29). Авторы излагают культурно-лингвистическую историю сиро-палестинского православия в Средние века, динамику взаимодействия греческого и арабского языков в местной христианской среде. После арабского завоевания ближневосточные мелькиты оказались в относительной изоляции от ареала греко-византийской культуры, и к IX-X вв. перешли в быту и письменности на арабский язык (наряду с сохраняющимися анклавами употребления сирийского языка). В эти века шел интенсивный перевод на арабский христианского духовного и литературного наследия. В X-XI вв. арабоязычная православная культура была уже вполне самодостаточна, о чем свидетельствует ее процветание в Антиохии, возвращенной под византийское управление в 969 - 1084 гг. Эпоха Крестовых походов и мамлюкского владычества снова ослабила связи ближневосточных мелькитов с Византией, хотя не стоит преувеличивать степень этой изоляции. Синайский монастырь в XIII-XV вв. был местом встречи культур всего православного мира, а иерусалимские и антиохийские иерархи XIV в. активно участвовали в византийской церковно-общественной жизни.

Однако с включением Арабского Востока в пределы Османской империи связи православных народов Восточного Средиземноморья укрепились многократно. Именно в этой ситуации начинается "Арабское православное возрождение", которое авторы трактуют как "реакцию арабоязычной паствы Антиохийского патриархата" на свою "культурно-языковую изоляцию" (с. 21). Мелькитские интеллектуалы, несомненно, осознавали некоторую маргинальность арабо-православной культуры по отношению к культуре балканских единоверцев и стремились сократить этот разрыв, интегрировать Антиохийскую церковь в общеправославное культурное пространство. С этим связаны усилия арабских церковных деятелей XVII в. по унификации богослужения согласно греческим образцам (в чем-то сходные с реформой патриарха Никона), массовые переводы и переложения на арабский язык из греческой поствизантийской литературы. В этом культурном движении сыграл заметную роль Юсуф ал-Мусаувир - переводчик, книгописец, создатель икон и миниатюр.

Авторы уделяют особое внимание живописному наследию Юсуфа, его творческой манере (с. 25 - 28), а также анализу 32 миниатюр, украшающих Псалтырь (с. 30 - 56). Следует отметить, что изучение христианского Востока в искусствоведческом ракурсе ныне весьма популярно в мировой науке, однако в отечественном востоковедении это направление разработано слабо. Поэтому комментарии к миниатюрам Юсуфа ал-Мусаувира, представленные в книге, оказываются важным дополнением к небольшому пока кругу работ на русском языке об искусстве арабов-христиан. Большинство миниатюр иллюстрируют в более или менее стандартном ключе ветхозаветные и отчасти евангельские сюжеты. При этом издатели отмечают присутствие на изображениях некоего специфического ближневосточного колорита, например лютни (од) характерного арабского типа в руках у псалмопевца Давида. Наиболее же интересны композиции, относящиеся к ранневизантийской тематике - тут мы можем уловить некоторые отголоски восприятия православными арабами собственной церковной истории.

Авторы комментариев неоднократно отмечают стремление деятелей Нахды подчеркнуть ближневосточный, антиохийский компонент в христианской Церкви и тем самым "приблизить" историю христианства к своей пастве. Отражением этих тенденций стали миниатюры Юсуфа "Иоанн Дамаскин и Богородица" (с. 190) и "Христос со святыми" (с. 196), где в окружении Христа изображены знаменитые богословы и подвижники христианского Востока. К сожалению, в сопроводительный текст к этой миниатюре вкралась ошибка. На репродукции (с. 196) и в заглавии описания (с. 43) один из персонажей назван Иоанн Дамаскин, а в самом комментарии к миниатюре (с. 45 и 47) он же фигурирует как Иоанн Златоуст (правильна последняя атрибуция).

стр. 171

Особое место в книге отведено самому содержанию издаваемой рукописи - роли Псалтыри в истории христианской культуры, происхождению псалмов, их месту в христианском богослужении (с. 57 - 67). В контексте изучения ближневосточного христианства очень значима глава "Псалтырь у арабов-христиан" (с. 68 - 74), где разбирается проблема существования доисламских арабских переводов Священного Писания, реконструируются первые документально подтвержденные попытки переложения Псалтыри на арабский язык в IX в. Авторы приходят к выводу, что безосновательно искать некий "изначальный" текст арабской Псалтыри. На раннем этапе (IX-XII вв.) она существовала в виде множества подстрочников, текстологически не связанных между собой. Лишь в первой половине XI в. диаконом Абдаллахом ибн ал-Фадлом в Антиохии был подготовлен полный арабский перевод Священного Писания, на многие века ставший каноническим в православной (и не только) арабской среде. В книге приводится описание нескольких экземпляров арабской Псалтыри в переводе Абдаллаха ибн ал-Фадла из собрания СПб.Ф ИВ РАН, в том числе печатных изданий XVIII-XIX вв., выполненных в Халебе, Лондоне и Иерусалиме.

В приложениях к комментарию рассматриваются вопросы структуры Псалтыри, нумерация псалмов, текстологические проблемы, сопоставляются различные варианты Псалтыри, бытовавшие в арабской среде (с. 75 - 83).

Текст комментариев (за исключением текстологической части) продублирован на английском языке (с. 109 - 166). Книгу завершают библиография, указатели и цветные иллюстрации (с. 189 - 213): репродукции миниатюр Юсуфа ал-Мусаувира, титульные листы арабских печатных Псалтырей из собрания СПбФ ИВ РАН и ряд других материалов.

Притом что публикация комментариев к Арабской Псалтыри является несомненным успехом авторского коллектива, хотелось бы высказать и ряд критических замечаний к работе. Хотя у нас не так уж много написано об истории и культуре православных арабов, тем более конкретно о личности Юсуфа ал-Мусаувира, авторы, к сожалению, упустили из виду одну публикацию, посвященную творчеству этого человека. Сорок лет назад вышла статья А. И. Михайловой "Лицевая арабская рукопись перевода греческого хронографа XVII в." (Палестинский сборник. Вып. 15 (78). М. - Л. 1966. С. 201 - 207), где речь идет об иллюстрированном переводе хроники Матвея Кигалы, выполненном при участии того же Юсуфа ал-Мусаувира. Автор статьи утверждает, что миниатюры этой рукописи, относящиеся к позднему периоду творчества Юсуфа, "заметно уступают по мастерству исполнения" его более ранней работе, представленной в другой рукописи того же собрания ИНА АН СССР (нынешний ИВ РАН). Надо полагать, имелась в виду издаваемая ныне Псалтырь, хотя А. И. Михайлова, возможно, по цензурным соображениям, не указала название этой "другой рукописи". Так или иначе, было бы любопытно сравнить манеру работы Юсуфа, представленную в двух группах миниатюр, разделенных промежутком более чем в полтора десятилетия.

Есть некоторые замечания и к тексту комментариев. Характеризуя тяжелое положение христиан под мусульманским владычеством, авторы пишут: "Более того, христианским общинам вменялось в обязанность содержание церковных зданий" (с. 23). Было бы странно, если бы содержание храмов вменили в обязанность кому-то другому. Напротив, та степень внутренней автономии, которой пользовались зиммии согласно шариату (включая и автономную церковную экономику), была для них несомненным благом. И всякое покушение государства на ограничение этой автономии, как то было в Османской империи XIX в., попытки, например, назначить священникам казенное жалованье, вызывали упорное противодействие христианского духовенства.

Как представляется, не совсем корректно включать Юсуфа ал-Мусаувира, а также патриарха Макария аз-Заима в "кружок интеллектуалов", принадлежащий к Лавре св. Саввы (с. 21). Вообще, Лавра имеет к арабской Нахде только косвенное отношение. Это то место, где Мелетий Карама, будущий инициатор "мелькитского возрождения" и учитель Макария аз-Заима, познакомился с греческой культурой, открыл для себя мир и вдохновился идеей унификации обрядов по греческому образцу. После 1636 г. Лавра была заброшена и прекратила свое существование как самостоятельный церковно-политический центр, равновесный Иерусалиму и Синаю. Правда, иерусалимские патриархи выплатили долги Лавры и снова заселили ее монахами, но это была уже скорее богадельня или место ссылки, чем оазис высокой культуры.

Описывая деятельность католических миссионеров, авторы упоминают массовый завоз на Ближний Восток арабских церковных книг, отпечатанных в Риме: "Это был весьма дальновид-

стр. 172

ный стратегический ход по отношению к многоязычному обществу, в котором соседствовали турецкий, арабский, сирийский и греческий языки. Арабский становится главным языком христианского населения Востока" (с. 24). У неподготовленного читателя может сложиться впечатление, что это произошло в результате работы католических типографий. На самом деле, миссионеры приспосабливались к уже существовавшей языковой ситуации. Арабский к тому времени уже давно стал господствующим языком христианского Востока - не позже, чем с начала XIV в., когда практически прекратилось литературное творчество на сирийском и коптском языках.

В связи с этим стоит коснуться попытки организации маронитского книгопечатания на Арабском Востоке. Авторы пишут: "Существовавшая с начала 17 в. в ливанском монастыре Кузхайя маронитская типография использовала сирийский шрифт. Там в 1610 г. была отпечатана первая на Ближнем Востоке арабская Псалтырь" (с. 103, сноска 278). В литературе господствует расхожее мнение, что типография существовала с 1610 г. Однако то издание арабской Псалтыри на каршуни 1610 г. было первым и последним. Больше типография не функционировала (подробно см.: С. Walbiner. The Christians of Bilad al-Sham (Syria): Pioneers of Printing in the Arab World. P. 11 // The Beginnings of Printing in the Near and Middle East: Jews, Christians and Muslims. Wiesbaden. 2001).

По моему мнению, давно назрела необходимость появления современных фундаментальных отечественных монографий по истории христианского Востока. Пока такие труды не написаны, специалисты вынуждены обращаться то к глубоко устаревшим авторам XIX в., вроде А. Н. Муравьева или Порфирия Успенского, то к работам современных западных исследователей, которые, при всех своих достоинствах, иногда конфессионально ангажированы и воспринимают историю ближневосточного православия несколько превратно. Отражением именно таких воззрений в книге можно расценивать фразу о том, что "для поддержания церковной жизни (обедневших восточных патриархатов. - К. П.) стало насущным общение с Папским престолом" (с. 23). В реальности в посткрестоносную эпоху существенную финансовую помощь христианского Запада получал только Синайский монастырь. В Палестине отношения католиков и православных были исключительно враждебными, а Антиохийская церковь лежала на периферии интересов латинских миссионеров. Только с эпохи Контрреформации, особенно с 1620-х гг., когда в арабской православной среде разворачивается активная пропаганда унии, миссионеры стали оказывать некоторую финансовую помощь тем иерархам, которых рассчитывали склонить к сотрудничеству. Хотя мы не располагаем конкретными цифрами, по косвенным признакам очевидно, что католическая поддержка по своим масштабам не шла ни в какое сравнение с огромными суммами, которые поступали на православный Восток из Дунайских княжеств, Московского царства или грузинских земель.

В тексте встречаются и другие мелкие фактические ошибки, например: установление греческой "ксенократии" в Антиохийской церкви произошло не в конце XVII в. (с. 22), а в 1724 г.

Все эти замечания ни в коей мере не принижают достоинства публикации. Она наилучшим образом демонстрирует высокий уровень отечественной науки о христианском Востоке и ее потенциальные возможности. В России хранятся многие сотни арабо-христианских манускриптов, имеются высококвалифицированные научные кадры и присутствует несомненный общественный интерес к восточно-христианской проблематике. Особенно отрадно то, что именно в России нашлись спонсоры, профинансировавшие издание Псалтыри, а сами эти книги отпечатаны на полиграфическом уровне, ничуть не уступающем зарубежным аналогам. Все это дает основание надеяться на новые достижения отечественной науки в сфере изучения ближневосточного христианства.

Permanent link to this publication: