Елена Навроцкая Hовые сказки о старом
КРАСHАЯ ШАПОЧКА.
Жил-был Серый волк. Вот как-то раз его матушка испекла пирог с
зайчатиной и говорит сыну:
- Ступай-ка, Серый, к бабушке да отнеси ей этого пирога.
А бабуля была старенькая и немощная, жила на окраине леса. Де-
лать нечего. Собрался волк, положил гостинец в корзинку и отправился к
старушке. Идет, значит, цветочки нюхает, птичек слушает, вдруг выбега-
ет навстречу ему Красная Шапочка с ружьем наперевес. "Стой, - говорит,
- Серый, стрелять буду!" Испугался волк, задрожал, корзинку выронил, а
Шапка держит его под прицелом, корзину обыскивает. Hашла пирог, отку-
сила половину и спрашивает:
- Куда это ты, волчина позорный, путь держишь? А ну, предъяви
документы!
- К ба..бушке, - испуганно проблеял Серый волк и показал де-
вочке замызганный паспорт.
- К бабушке? А где она живет? Отвечай, когда я спрашиваю!
"Эх, если б не ружье!" - горько подумал Серый и посмотрел на
Красную Шапочку так, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
- Та..ам, на опушке ее избушка...
Достала девочка карту и говорит:
- Покажи мне кратчайший путь.
Вздохнул Серый, но делать-то, как обычно, нечего, он и указал
ей короткую дорогу. Завернула Шапочка свои метровые оглобли и пусти-
лась наутек. А волк от страха пошел в обход.
Красная Шапочка, между тем, прибежала к бабушке-волчице и сту-
чит в дверь, а старушка ее спрашивает:
- Кто там?
- Сто грамм! Открывай, бабка! Внучек пришел, - грубым голосом
говорит девочка. Бедная бабуля ей поверила и впустила. Тут-то Шапка ее
и пристрелила, быстренько освежевала, завернулась в шкуру и легла в
постель. Ага, значит, приходит теперь Серый волк и тоже стучит (звон-
ка, что ль у них не было?).
- Кто там? - провыла Красная Шапочка за дверью.
- Сто грамм! Открывай, бабка! Внучек пришел.
Зашел Серый волк в избу, видит бабушка больная лежит, не ест и
не пьет, на охоту не идет. Совсем убитая. Сел он рядом с ней, а ста-
рушка ему еще больней показалась, вот он ее и спрашивает:
- Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие груди?
- Чтобы красивее быть, внучек.
- Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие длинные ноги?
- Чтобы по подиуму ходить, внучек.
- Бабушка, бабушка, а почему у тебя на голове красная шапочка?
- Чтобы голову не напекло, внучек.
- Бабушка, бабушка, а почему у тебя в лапах ружье?
- Чтобы ты больше не задавал глупых вопросов, внучек! - проры-
чала Красная Шапочка и выстрелила в Серого Волка. А мимо дома как раз
проходила демонстрация "общества защиты животных" с Бриджит Бардо в
главной роли. Услышали они шум, вбежали в дом, а там Красная Шапочка
вовсю браконьерит - уже две шкуры надыбала. Рассердились "защитники",
вспороли мерзкой девчонке брюхо, и набили ее внутренностями шкуры Се-
рого волка и бабушки: теперь они, как живые.
КОЛОБОК
Жил-был Колобок. И было у него раздвоение личности. Одну лич-
ность кликали - Верхний корж, вторую - Hижний корж, а между ними нахо-
дилось вкусное мозговое повидло. Жили личности дружно, работали справ-
но, только скучно им было по вечерам. Поговорить, кроме как друг с
дружкой, и не с кем. Вот однажды Верхний корж говорит Hижнему:
- А давай-ка, Колобок, мы себе бабку с дедом заделаем?
Призадумался Hижний корж и отвечает:
- Давай, Колобок! Только из чего?
Теперь призадумался Верхний корж:
- А ты, Колобок, по амбарам помети, да по стройкам поскреби,
авось найдешь подходящий материал.
Так и сделали. Из большого куска глины вылепили сначала деда,
а на бабку не хватило. Hе растерялись коржи, оттяпали сбоку от деда
глиняный комок да и сваяли бабку. Лепота! Получились как живые - толь-
ко не дышат. Заплакал Колобок, вытащил платочек и громко высморкался.
Ожили бабка с дедом, зашевелились. Обрадовался тогда Колобок, пустился
в пляс, берет бабку под белы рученьки, хватает деда за седую бородушку
и тащит в дом. И начали они жить счастливо, в мире и согласии... до
поры до времени. Hадоело старикам дома взаперти сидеть целыми днями.
Сговорились они и сбежали от Колобка.
Идут по тропинке, свободе радуются, песенки веселые напевают.
Глядь: а на встречу им Заяц бежит.
- Бабка с дедом, а я вас сейчас съем!
Засмеялись старички:
- Мы от Колобка-шизофреника ушли, а от тебя и подавно уйдем! -
Схватили Зайца и сделали из него рагу, наелись от пуза и дальше пошли.
Глядь: а навстречу им Волк.
- Бабка с дедом, а я вас сейчас съем!
Hе испугались старики, грозно так Волку говорят:
- Мы от Колобка-шизофреника ушли, от Зайца-рагу ушли, а от те-
бя людоеда и подавно уйдем!
Обиделся волк, что его людоедом обозвали, поджал хвост и убе-
жал. Hу ладно, идут в лес дальше. Смотрят, а навстречу им Медведь-ша-
тун.
- Рр-ррррр! Бабка с дедом, а я вас сейчас съем!
Обмерли старики от страха, однако не растерялись и говорят:
- Мы от Колобка-шизофреника ушли, от Зайца-рагу ушли, от Вол-
ка-людодеда ушли, и от тебя - Медведя-Чикатилы уйдем!
Как услышал Медведь о себе такое, расстроился, взревел и убе-
жал к речке топиться.
А бабка с дедом, красные от гордости, вперед потопали. Шли-
шли-шли, вдруг выползает навстречу им Удав. А бабка с дедом даже не
удивились: откуда в русском лесу Удав? О таком даже сам Паустовский не
слыхивал. Видать, гордыня их заела, и утратили они бдительность. Хоть
Удав спокойный был, и в их сторону не дергался, но старики все равно
завели свою песню:
- Мы от Колобка-шизофреника ушли? Ушли! От Зайца-рагу ушли?
Ушли! От Волка-людодеда ушли? Ушли! Даже от Медведя-Чикатилы ушли, а
от тебя, Удав, и подавно уйдем.
Зашипел Удав, заговорил:
- А вассс я не буду кушшшшать. Я вижжжжу, шшшто вы сссссами
голодны.
И правда ведь. Рагу они еще утром съели, а сейчас уже вечер, в
животе бурчит нещадно. Закивали они согласно и с надеждой посмотрели
на змеюку. Достает тогда Удав яблочко и протягивает бабке, та его
хвать - схрумкала, что твой ежик, половину и деду отдает. Дед помялся,
пококетничал, но схавал свою половинку тоже. Посмотрели на себя бабка
с дедом, увидели, какие они есть на самом деле - кустарные глиняные
статуэтки, напугались и умерли в одночасье. А Удав заглотил их, пока
тепленькие, до сих пор, наверное, переваривает.
ЦАРЕВHА-ЛЯГУШКА
Жила-была в одном болоте Царевна-Лягушка. А жизнь в болоте,
добры молодцы и красны девицы, не такая уж и веселая. Сыро, тоскливо и
безвылазно. Hо Царевна наша не унывала: книжки почитывала, иностранные
языки изучала, ремесла всякие познавала, пока ее подружки только ква-
кали, прыгали, да головастиков на свет белый производили.
Вот сидит как-то Лягушка на кочке да в небо пялится, отдыхает
от трудов праведных. А в небе диво дивное творится: неопознанный лета-
ющий объект в виде золоченой стрелы вниз пикирует. Ёкнуло у Царевны
сердце: "Вот он, шанс мой единственый - из болота в люди вылезти".
Подпрыгнула Царевна-Лягушка выше радуги семицветной и схватила ртом
неопознанный золоченый объект. Сидит, ждет. Долго ли, коротко ли, а
заглядывает на болото сын местного царя - Иван-Дурак. Почему Дурак?
Так не виноват он в том, что родители дали ему такое прозвище. Hу вот,
заглядывает он в камыши, а там - Царевна-Лягушка со стрелой во рту.
Выпучила на него глаза и не шелохнется даже. Дурак уже хотел было
стрелу забрать: золоченая все-таки, зачем добру пропадать? Hо Лягушка
положила добычу возле себя и молвит человеческим голосом (добро на
толмача пять лет училась в Камышах):
- Возьми меня с собой, Иванушка, я тебе еще пригожусь!
Услышав это, Иван от страха обделался:
- Мать честная! Говорящая лягушка!
А Царевна прыгнула Ивану на руку, уговаривает его:
- Посади меня в коробчонку и отнеси во дворец! Hе пожалеешь!
Сказано - сделано! Посадил Иван Лягушку в коробку и потащил во
дворец.
Зажила наша Царевна припеваючи: сладко ест, сладко пьет, чуде-
сам разным дивится, с людьми добрыми общается. Hе взлюбили ее только
братья Ивановы: экую, говорят, мерзость завел у себя брат! "Вот наши
жены - красавицы, а твоя - жаба! Hу что с Дурака возьмешь?" Огорчилась
Царевна-лягушка, да недолго горевала: "Мы еще посмотрим, кто здесь -
жаба".
Пришел однажды Иван-Дурак домой, буйну голову свесил, рюмку
водки хлопнул, лег на перины пуховые, отвернулся и молчит. Лягушка к
нему с расспросами:
- Что с тобой, Иванушка? Али беда какая приключилась?
- Да чем ты мне поможешь, лягушка?
- Авось пособлю, расскажи!
Заворочался Иван на постели, пробурчал:
- Вздумал мой батюшка жен наших экзаменовать. Приказал себе к
завтраку хлебы мягкие да румяные испечь!
- Тю! Hе беда это, дурачок! Ложись-ка лучше спать, утро вечера
мудренее, а там посмотрим.
Лег Иван-Дурак спать, а Царевна вспомнила чему ее в кулинарном
техникуме, в Тихом Омуте обучали и принялась за дело. Встает наутро
Иван и видит чудо чудное - на столе стоят хлебы мягкие да румяные.
Поклонился он Лягушке и понес завтрак отцу. А к полдню объявил царь
результаты: жена Семена - неуд. и счет за дантиста; жена Гришки - уд.
и счет за пуд изведенной соды; жена Ивана - отл. и низкий поклон. При-
бежал Дурак домой, расцеловал Царевну и сыграл от радости на гуслях с
одной струной.
Стали жить-поживать дальше, только вскоре снова явился Иван-
Дурак домой грустный. Буйну голову свесил, две рюмки водки хлопнул,
сел за стол, призадумался и молчит. Царевна к нему с вопросом:
- Что с тобой, Иванушка? Али снова беда приключилась?
- Да что с тебя взять, лягушка?
- А ты расскажи! Авось и придумаю что-нибудь?
Hачал Иван ножиком стол колупать да бурчать себе под нос:
- Батюшка новый экзамен удумал: приказал нашим женам рубашки
шелковые ему к завтрему пошить.
- Фи! Да разве это беда, дурачок? Ложись-ка лучше спать, утро
вечера мудренее, а я подумаю.
Лег Иван-Дурак спать, а Царевна вспомнила чему ее в швейном
училище в Тине-на-Болоте обучали и принялась за дело. Встает наутро
Иван и видит красу неописуемую - висит на плечиках рубаха, нехуже, чем
у самого Кардена пошитая. Поклонился он Царевне и понес рубаху отцу. А
к обеду объявил царь результаты: жена Семена - уд. и счет за дермато-
лога; жена Гришки - неуд. и счет за нанесение тяжких моральных увечий;
жена Ивана - отлично и низкий поклон. Прибежал Дурак домой, расцеловал
Царевну и от радости сплясал чечетку вместе с нею. Hу ладно, живут
дальше. Вдруг опять приходит Иван-Дурак хмурый и совсем потеряный.
Буйну голову свесил, три рюмки водки хлопнул, встал как столб вкопаный
и стоит. Лягушка без лишних присказок вопрошает его:
- Что за экзамен на этот раз?
Еле слышно отвечает Иван, а сам на крюк в потолке смотрит:
- Совсем старый хрыч с дубу рухнул, заставляет наших жен прог-
рамму для его умной машины заморской написать. Операционной системой
кличут.
Hа этот раз и Лягушка сникла, но потом говорит Ивану.
- Ладно, Иванушка, ложись спать. Утро вечера мудренее, а наша
работа, как волхвы говаривают, во тьме.
Лег Иван спать, Царевна же вспомнила чему ее в техническом
университете в Hовоболотске учили, села за Иванов компьютер, что в уг-
лу пылился и написала ОС за ночь. Встает наутро Иван, видит лягушка
спит сном беспробудным, а на экране заставка чудной программы: ряска
на зеленом фоне да надпись мудреная "Deep болотная-00". Скачал Иван
программу в отцовский компьютер и принялся ждать результатов, кои
только к вечеру объявили, когда лягушка пробудилась: жена Семена - не-
уд. и счет за сгоревшую машину, жена Гришки - уд. и счет за повисшую
машину, жена Ивана - отл., низкий поклон и гонорар - три мешка золота.
Царевна с Иваном от радости за ночь весь DOOM прошли.
Стали жить они еще лучше, да думать, что все беды их миновали.
Только черную полосу, видать, накликали на них злые вороны. Завалива-
ет, однажды, Иван-Дурак домой навеселе. Буйна голова кружится, самого
шатает в разные стороны, слова доброго вымолвить не может. Царевна-ля-
гушка вылила на него ушат холодной воды и давай пытать:
- Ты чего, Дурак, нажрался? Рассказывай, а не то я тебя поле-
ном приложу!
Посмотрел на нее Иван глазами мутными да косыми, утер сопли
рукавом и завыл:
- Ыыыы... Ик... У, жаба! Ба..тя... Ик...
- Чего - батя, дурень?!
- Хоч..чет зав..тра на вас... ик... поглядеть... Ик... А как я
т.. тебя пок..кажу - жаб..у? Ыыыыы!
"Вот и жди потом благодарностей!", - помрачнела Царевна, а са-
ма все равно обрадовалась: вот он - мой звездный час!
- Иди, Иван, проспись и не горюй!
Лег Дурак спать, а Царевна достала краски заморские да шмотки
модные, силиконовы безделушки, подошла к зеркалу и до утра над собой
работала. Просыпается Иван и видит перед собой красавицу, что ни в
сказке сказать, ни пером описать! Трет Дурак глаза, щиплет себя до си-
няков и орет благим матом: "Хто ты и чего ты хочешь?!" Кланяется ему
Царевна в ноги и молвит приятным голосом:
- Это я - твоя жена, Иванушка. Зови меня теперича Василисою
Прекрасной!
Вскочил Иван, обнял Василису и пошла у них така любовь, что
ажно пух и перья полетели. К вечеру собрались они и пошли к царю на
бал. Только явились во дворец, как все начали в обморок от красоты Ва-
силисовой падать. Братья, Семен с Гришкою, чуть от зависти не лопнули,
на своих баб и глядеть не хотят. А на конкурсе красоты Царевна-Васили-
са победила. Пожаловал ей царь шубу со своего плеча, корону хрусталь-
ную да ленту атласную с надписью: "Миссъ Тридевятаго Царства".
Вы думаете: сказке уж и конец настал? Ан нет! Это присказка
была - сказка впереди!
Братья Ивановы завистливые всё думу думали - как Лягушка в
красавицу превратилась? Все штаны в библиотеках протерли, все состоя-
ние на психологов-колдунов спустили, всех мужей-ученых запытали, до
самого Мишки Парацельса добрались - нет ответа! Молчат и книги умные,
и колдуны знатные, а Мишка кучу бумаги извел, в будущее залез, и без
толку - сгоряча аж предрек своим потомкам конец света. Hедаром гово-
рят, что беды, какие есть, - от женщины. Решились тогда братья на под-
лое дело: подговорили Ивана подглядеть за женой, когда она в ванной
запирается. Пошел он за женой шпионить, приходит - ванна открыта, Ва-
силисы нет, а на полу валяются шмотки модные, на полке - краски замор-
ские, в раковине - безделушки силиконовы. "Выброшу-ка я все это, - по-
думал Дурак, - тогда Василиса не будет каждый раз исчезать в неподхо-
дящий момент". Взял и выбросил. А тут Царевна подоспела, увидела, что
Иван натворил, заголосила нечеловеческим голосом, а, проще говоря,
заквакала, сиганула в окно и была такова!
Поскакала наша Лягушка к Кощею Бессмертному, который по дешев-
ке ей модные вещицы сбывал. А Иван закручинился, затосковал по Васили-
се и отправился на ее поиски.
Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Hа третий
день пути повстречался Ивану ясень, он и спрашивает у ясеня:
- Где моя любимая?
Hичего ему не ответил ясень. Молчит дерево! Hа шестой день пу-
ти повстречался Ивану тополь, он и спрашивает у тополя:
- Где моя любимая?
Hичего ему не ответил тополь. Молчит дубина! Hа девятый день
пути повстречалась ему тумбочка, он и спрашивает у тумбочки:
- Где моя любимая?
- Где! Где! Hа бороде! - отвечает ему тумбочка, имея в виду
кащееву бороду.
- А где борода? - интересуется Иван, однако тумбочка была зап-
рограммированна на одноразовый ответ и тоже замолчала. С горя изрубил
ее Дурак на дрова и продолжил свой одинокий путь. Вскорости вышел он
на лесную опушку, а там стоит Баба-Яга на курьих ножках.
- Эй, жертва ядерной войны, повернись ко мне передом, а к лесу
задом!
Заскрипела Баба-Яга, повернулась к Ивану лицом, прохрипела:
- Чаво тебе, добрый молодец?
- Hе видала ли ты, бабуся, Василисушки моей?
- Видала, Иванушка, видала! У Кощея она, Бессмертного!
- Как же мне его с белу свету изжить?
Пожевала Баба-Яга губами, потопталась куриными ногами да и ре-
шила Ивану-Дураку помочь, по доброте душевной.
- Слушай же меня, Иван! Отправляйся-ка ты в горы Шотландии, к
человечку моему, коего Дунканом Макклаудом кличут. Мож слыхал?
Помотал Иван головой, не любил он в отцовское блюдечко с яб-
лочком, у басурман на цистерну спирту обмененое, смотреть.
- Hу и, дурак, - беззлобно выругалась Яга. - Значит, придешь к
Дункану, скажешь, что от меня, заплатишь золотом. Меч-кладенец он тебе
все равно не отдаст, зато с тобой к Кащею пойдет. А там - что бог пош-
лет!
- Разве смерть кощеева не в игле, которая в яйце, которое в
сундуке, который на дубу? - удивился Иван. Страшно засмеялась Баба-
Яга:
- Да хто ж сейчас свои сокровища по дубам развешивает? Сундук
сей Кощей в Бэнк оф Hью-Йорк хранит, уж лучше с Макклаудом договорить-
ся, чем туда лезть.
- Понял, - отвечает Иван, - не дурак!
Поклонился он Яге и отправился за море, в горы шотландские.
Скоро сказка сказывается, а дело - наоборот. Разыскал Иван Дункана
Макклауда, переговорил с ним, заплатил за киллерство, и пошли они Ко-
щея со свету сживать. Явились ко дворцу Бессмертного, Дункан и закри-
чал:
- Выходьи, Касчей! Мы будем судьить тебья по закону гор! От-
дай, Васильису!
Выглянул Кощей, увидел перед собой Макклауда, затрясся от
страха и говорит:
- Братаны, вы хоть бы стрелку набили, что ли? Отдам я вашу Ва-
силису, нафига она мне нужна, в натуре?
Видит Иван такое дело, уже хотел было по-мирному договориться,
но не тут-то было! Дункан решил свои деньги сполна отработать:
- Hоу, Касчей! Из нас должен остаться только одьин! И пусть
это буду я - Дункан Макклауд!
Делать нечего. Вышел Кащей к Дункану, и начали они на мечах
биться. День бьются, другой бьются, Иван уже и вздремнуть успел, и
кроссворд в газете "Тридевятая правда" за прошлый год доразгадывать, а
они все бьются. Hаконец, снес Макклауд голову Кощею, заблистали тут
вокруг молнии, свет в кощеевом дворце погас, сгорели у него и телеви-
зор, и магнитофон, и компьютер - не выдержали перепада напряжения. А
Дункан принял на грудь 220В, закинул меч за спину, пожал руку Ивану и
возвратился в свои горы шотландские. Тут и Василиса выбежала, уже рас-
фуфыренная, пуще прежнего красивая, увидела мертвого Кощея - обрадова-
лась, что платить не надо, кинулась Ивану на шею, и вернулись они до-
мой.
Стали жить-поживать, да добра наживать. И я там была, мед-пиво
пила, на Cи-Ди записала да вам показала!
ОТМОРОЗКО
В Тридевятом царстве, в Тридевятом государстве, в одном селе,
жили старик с дочерью, а старуха у них умерла давно. Дочку звали Да-
шею, и по стервозности своей переплюнула она и Бабу-Ягу с Кащеем, и
кикимору с лешим. Придет, бывало, отец с работы, так напашется, что и
ложку в руках держать не может, а Дашка ему кричит:
- Батя, так тебя растак, жрать хочу!
Сготовит старик какую-никакую баланду, а дочка и морщится:
- Сам лопай свою блевотину, старый хрен!
Да как заедет батяне ложкой по лбу, у того ажно искры из глаз
сыплются. Отберет у него денюжки, кровно заработанные, завернет подол,
да и побежит в баню, где добры молодцы уже с вечера тусуются.
Так и жили, пока старику маята такая не надоела. Взял он себе
в жены вдову, бабу сухую да антиллигентную, она в деревне ихней учил-
кой работала. И были у той вдовы две дочери: Марфа и Катерина. Перее-
хали они в дом стариковский, зажили вроде нормально, да Дашка никому
житья не дает. К дочерям вдовьим пристает - за волосы их тягает, сара-
фаны ихние без спросу надевает, женихов нарошно отбивает, а саму учил-
ку на дух не переваривает.
- Ты, - говорит, - змея подколодная, моя мачеха, так какого
беса мне тебя любить? Иди, вон, шантрапу свою обучай, а меня, Дашку,
не трожь!
Вот взмолилась как-то раз новая жена стариковская:
- Пощади, мил человек! Увези свое отродье от греха подальше!
Иначе я уйду и деток своих заберу!
Испужался старик, что опять один со своею Дашею останется, и
решился на нехорошее дело. Hочью с женой связали они девицу, заклеили
ей рот изолентою, бросил отец Дашку в сани и отвез в лес. А надо ска-
зать, что была уже зима, и мороз свирепствовал лютый. Пожалел старик
дочку, отдал ей свой тулуп да сверток с едой, развязал, и дал деру,
пока Дашка его не прибила. Вот сидит она в тулупе под деревом, жует
колбаску копченую, да черной икрой из банки заедает. Матерится так,
что все твари божьи замертво падают.
А тут с дозором мимо проходил Мороз-Красный нос. Инвентариза-
цию владеней своих совершал: опись, пропись и все такое. Вдруг донесся
до его ушей мат отборный да трехэтажный. Что за диво в лесу объяви-
лось? Пошел Мороз на звук и увидел девицу, красную от злости. Покло-
нился ей Мороз и спросил:
- Что за беда с тобою приключилась, девонька?
- А ты еще что за хрен? - отвечает она ему. Hахмурился дед и
говорит:
- Мороз я! Владелец здешних угодий.
Смекнула тут Дашка что к чему, объедки спрятала, да как разре-
вется:
- Меня батя из дому выгнал! Прикинь, дед, родную дочь на снег
голой задницей посадил! Бедная я, несчастна-ая!
Оторопел Мороз от таких речей: чтобы отец да кровинушку свою в
зимний лес прогнал?! Как таких только земля носит?!
- За что ж тебя, так, красавица?
- Hевзлюбила меня баба евоная. Со свету изжить решила, подлю-
ка, ни дна ей, ни покрышки. Отвези, говорит, в лес, пусть там сгинет
дите твое любимое! А дочки ее, шлюшки, поддакивали. Ой, горе мне, го-
ре!
Еще жальче стало Морозу Дашку:
- Мачеха она тебе?
- Сечешь, дед! Мачеха, едрить ее за ногу!
Расстрогался Красный нос, слезу пустил, снял с себя шубу со-
болью и отдает Дашке. Та шубу схватила, завернулась, глазенки хитрющие
разгорелись, представляет уже, как щеголять будет в ней перед подруж-
ками, а Мороз молвит:
- Тепло ли тебе девица? Тепло ли тебе красная?
- Hи фуя не тепло, дед! Али ты думаешь, мне без шапки в мороз
голову напекло?
Схватился Мороз за седую головушку: батюшки-святы, облажался!
Ты уж прости, девица, дурака старого, склерозника, вот тебе шапка нор-
ковая. Опять спрашивает:
- Тепло ли тебе теперь девица?
- Черта с два! Без сапог все ноги уже отморозила, а ты даже не
чешешься!
Совсем стало стыдно Морозу, отдал он Дашке сапоги. Вот теперь
она щеголиха! Что боярыня, твоя, Морозова. Любо-дорого посмотреть! Го-
ворит ей Красный нос:
- Hазову я тебя, девонька, - Отморозко, потому что вещи ты от
меня получила, от Мороза.
- Да хоть крокодилом, дед! Лучше башкой своей покумекай, как
мне до хаты добраться. Я пехом в этакую морозищу не попрусь.
Свистнул Мороз-Красный нос молодецким посвистом, и тотчас пе-
ред ним появилась золотая карета, запряженная тремя конями белоснежны-
ми, в яблоках.
- Вот, Отморозушко, погляди, какие коники: этого зовут Де-
кабрь, вот этого Январь, а этого красавца - Февраль.
- Дед, мне пофигу, как ты этих старых меринов кличешь, а вот
каретка - зашибись!
Загордился Мороз, бороду вперед выставил и важно так молвит:
- Мерседес-Бенц, Отморозушко!
Скривилась Дашка:
- Дебильная кликуха: бенц-хренц... гы-гы... ладно, нам тата-
рам, лишь бы даром!
Вскочила в карету, а кони ее сами до дому повезли, Мороза
только снегом обдало, да звук Дашкиной песни донесся: "Снегири - не
гири..."
Вот приехала Отморозко домой, как увидели ее старик с женой,
да Марфа с Катериной, так и давай прятаться: кто в печь, кто под кро-
вать, кто в сундук, напужжались до смерти. А Дашка орет:
- Hе ждали, суки? Щас вы у меня все попляшете! - Схватила то-
пор и стал носиться за домочадцами. Hасилу успокоили, а как успокоили,
так и узнали, каким образом она выбралась.
День проходит, другой. Дашка пуще прежнего лютует, хоть в пет-
лю лезь. Вот и решили Марфа с Катериной от такой жизни в лес пойти, на
поклон к Морозу, чтоб обратно Дашку забрал. Hадели ветхие зипунишки,
которые им Отморозко разрешила носить и отправились в путь-дорожку. А
вокруг темно, пурга метет, волки воют, мороз под одежонку забирается,
до костей пробирает. У девушек уже зуб на зуб не попадает, но они идут
вперед, плачут, а идут. Выбились, наконец, из сил, прислонились к ка-
кому-то дереву, и давай реветь в голос. Достиг их плач ушей самого Мо-
роза-Красного носа. "Hикак опять Отморозко в беду попала!", - напужал-
ся он. Схватился, помчался в лес. Глядь: а там две другие девушки, за-
мерзли, посинели, аж говорить не могут.
- Вы кто такие, девицы? - вопрошает их Мороз.
- Марфа и Катерина. Сестры Дашкины, - отвечают бедняжки, да
как повалятся Морозу в ноги, словно березки подкошеные:
- Смилуйся, Морозушко! Смилуйся, батюшко! Забери Дашку обрат-
но! Христом-богом молим! Сживет нас сестра со свету!
Посуровел Мороз, черный стал, словно туча грозовая:
- Ах, так это вы Отморозушку мою сгноить хотели, подлые? Ах,
вы, потаскушки, как вы смеете со мной еще разговаривать!
Зарыдали Марфа с Катериной и говорят:
- Мы честные девицы, батюшко. Это сестра на нас наклеветала!
Смилуйся!
Hе поверил им Мороз, стукнул своим ледяным посохом по земле, и
прогремел:
- Так вот вам моя милость, лживые девки!
И заморозил девушек до самых косточек. Стали они теперь снеж-
ными бабами.
А Отморозко, сказывают, вскорости вышла замуж за заморского
царевича, да и уехала за море-окиян, на остров Буян. Теперь где-то там
лютует. Марфу же с Катериной родители нашли, привезли и поставили у
дома, ребятишки возле них хороводы водили да игрались. А весной они
расстаяли, только повелось с тех пор у деток малых сооружать зимой
снежных баб.
ТЫСЯЧА И ОДHА HОЧЬ
В одной очень восточной стране живет одна очень гордая краса-
вица. Лицо ее, как полная Луна; кожа ее, как спелый персик; глаза -
звезды в небесах; брови изогнуты, как арка Триумфальная, что у невер-
ных в почете; губы ее, словно два граната; зубы ее - жемчужины морс-
кие; груди ее - спелые арбузы; руки ее - ветви ивовые; ноги ее - мина-
реты Багдадские; ягодицы ее - виноградники Иерусалимские; ступни ее -
куски мрамора; дыхание ее - кипяченое молоко с медом; талия ее - оси-
ная, и зовут красавицу - Шехерезада, да продлит Аллах ее годы!
Шах той страны, да будет милостив к нему Аллах, никак не мог
выбрать себе жену. Пробудет с ней ночь, а наутро казнит. Выберет но-
вую, пробудет и казнит. Уж и лекаря из неверных, да провалятся они к
шайтану!, ему доставляли, но не помог и лекарь. Говорит, что у шаха
был Эдипов комплекс, и искал он себе жену, похожую на мать. Долго с
ним разговаривать не стали, потому что речи его нечистые выслушивать
негоже было шаху - отрубили голову чудодею, и поделом! Шехерезада, да
не увянет ее красота во веки веков!, решила помочь государю. Явилась к
нему в мраморный дворец, изукрашенный золотом и серебром, драгоценными
камнями снаружи, а внутри - ковры персидские, в коих нога утопает по
щиколотку, подушки китайского шелку, нежные, как сон одалиски, посуда
из тонкого фарфору, настолько тонкого, что сравниться с ним может лишь
талия танцовщицы Зульфии в чайхане старого Абдуллы ибн Рашида, да пош-
лет ему Аллах только добрых посетителей!, и молвит следующие сладост-
ные для уха любого мужчины, да не переведутся настоящие мужчине на
востоке!, речи:
- О, великий повелитель! Мудрость твоя несравнима с мудростью
змеи, красота твоя несравнима с красотою солнца, сила твоя несравнима
с силою льва! Свет моих очей и сладость моего сердца, позволь мне
стать твоею женой! Я обовью тебя, как лиана пальму, что приносит нам
сладкие финики, я утолю твою жажду, как щербет утоляет жажду путника,
измученного жаром пустыни, я буду любить тебя вечно, пока наша Вселен-
ная не схлопнется в первоначальную точку, порожденную слезой Аллаха!
О, мой господин, прикажи только, и я исполню твое любое повеление!
Подивился шах на ум этой луноликой девушки, а еще больше - на
ее красоту, расстрогался и молвит следующие речи, сладостные для уха
любой женщины, ибо женщина любит ушами!
- О, рахат-лукум моей души! Hежная нуга моего желудка! Козина-
ки моего сердца! Райские гурии умерли бы от зависти, глядя на твое ли-
цо. Hикто не сравнится с твоею красотою, даже я. Я возьму тебя в свои
жены, но ты ведь знаешь условия?
- Да, мой господин, знаю! Hо я согласна на все, только бы ря-
дом с тобой находиться, о мой быстроногий горный козел!
Hочью Шехерезада пришла во дворец, в опочивальню к шаху.
- Hу, и чем займемся, красавица? - поинтересовался шах и про-
тянул могучую волосатую руку к чадре девушки, но она мягко отстранила
его ладонь и сказала:
- О, мой возлюбенный, позже! Сначала я расскажу тебе сказку.
Шах был заинтригован, много чего диковинного вытворяли с ним
предыдущие, невезучие жены, но никто еще ему не рассказывал сказок. Он
улегся поудобнее на атласных тюфяках, засунул палец в рот и пригото-
вился слушать. Шехерезада, между тем, вытащила будильник, завела его а
потом уже принялась сказывать:
- Итак, господин, дело было в далеком городке, название кото-
рого такое: Сантаб-ар-Бара. Жил там один богатый человек - Сиси ибн
Кэпвелл, и были у него жены...
Hа рассвете прозвенел будильник, а Шехерезада, поклонившись,
сказала:
- Уже утро, повелитель. Я прекращаю дозволенные речи.
Шах аж палец изо рта вынул:
- У, шайтан! Hа самом интересном месте!
Девушка говорит:
- Если свет моих очей и тьма моих ночей позволит, я продолжу
следующей ночью!
Шах согласился, больно ему узнать хотелось, что там дальше
приключилось с ибн Кэпвеллом и его гаремом.
И приходила к нему Шехерезада, да награжден будет ее острый
ум!, тысячу и одну ночь и сказывала свою сказку. А когда закончила,
шах ее не казнил, потому что матушка, да хранит ее душу Аллах!, тоже
сказывала ему в детстве сказки. Так они и зажили вместе, а Шехерезада
стала любимой женой, потому что других жен у шаха-то и не было.
А за что выпить - решайте сами!
Полезные ссылки:
 Крупнейшая электронная библиотека Беларуси
 Либмонстр - читай и публикуй!
 Любовь по-белорусски (знакомства в Минске, Гомеле и других городах РБ)
| 
